В этом году музыкальная общественность страны отметила 70-летие выдающегося композитора, народного артиста Грузинской ССР, лауреата Государственных премий Шалвы Михайловича Мшвелидзе. Широко известны оперы («Сказание о Тариэле» по поэме Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре», «Десница великого мастера» по одноименному роману К. Гамсахурдиа; новые работы в этом жанре — «Вдова солдата» по роману Р. Джапаридзе и «Алуда Кетелаури» по поэме Важа Пшавела), четыре симфонии, оратории «Векам в предание» и «Кавкасиони», симфонические поэмы и сюиты Мшвелидзе. Мы публикуем обращенное к юбиляру приветственное слово Арама Ильича Хачатуряна и беседу с мастером грузинской музыки, проведенную по просьбе журнала музыковедом Е. Мачавариани.

Большой национальный художник всегда тесно связан с жизнью народа, ему понятен и близок народный язык. Сокровищница национальных преданий принадлежит ему, и творец распоряжается ими, как хозяин. Не растерять, а приумножить народное достояние должен он! И вот — сторицей возвращает подлинный художник взятое «в долг» у родного народа, возвращает обогащенным, приумноженным, возведенным в новое качество.

Немного найдется у нас композиторов, столь близких к родной природе, столь тесно, неразрывно связанных с нею всеми своими корнями. Когда слышишь музыку Мшвелидзе, явно ощущаешь, какая она чистая, искренняя, бескомпромиссная. Удивляешься смелости его поэтического видения и неповторимо своеобразному колориту рисуемых автором широких картин.

Душа композитора исполнена могучей внутренней энергии; она порождает множество ярких образов. Вот симфоническая поэма «Звиадаури», написанная по мотивам «Гостя и хозяина» Важа Пшавела. Впервые в грузинской музыке Мшвелидзе обратился к поэзии великого пшава. И какая удача! Как рельефны, зримо изобразительны музыкальные картины, воссоздающие драматическую историю, разыгравшуюся некогда в горах. Сочинение Мшвелидзе подобно скульптуре, высеченной из одной каменной глыбы.

Много хорошего можно сказать и о «Миндии». И в этой одночастной, свободно развертывающейся симфонической поэме немало вдохновенных страниц. Мы наслаждаемся богатством тембровой палитры автора — подлинного мастера оркестрового письма.

Хочу сказать и о других симфонических опусах Шалвы Мшвелидзе, особенно о его сюитах, «Полифонической» и «Индийской» (за которую грузинский композитор был удостоен, как известно, высокой награды — Премии имени Джавахарлала Неру). Было бы очень интересно поговорить, например, об «Индийской сюите». И потому, что это сочинение, выполненное с большим искусством. И потому, что Мшвелидзе лишний раз доказал: советский художник не замыкается в своем, узконациональном, его душа открыта для музыкальных сокровищ другого народа. На этих страницах время и место воздать должное Мшвелидзе за его личный вклад в укрепление дружбы и доверия между великими народами Индии и СССР.

Но перейдем к симфониям. Их у Мшвелидзе четыре, и в каждой есть замечательные находки. Вот, например, его Третья симфония d-moll, известная под названием «Самгори». Удачен ее замысел, удачно и воплощение. Композитор сталкивает прошлое и настоящее: «Пустыня», «В пустыню пришли люди», «Мечты о будущем Самгори», «Праздник в Самгори» — вот заголовки частей, обозначающие, но не исчерпывающие содержание опуса. В этом, уже ставшем классическим образце грузинского эпического симфонизма поражает прежде всего сила размышлений о судьбе народа. Именно народ — главный коллективный герой симфонии, и он охарактеризован в ней с исчерпывающей силой. Красивая музыка — то

скорбная, то драматично напряженная, а в финале — радостно ликующая! Главное ее достоинство, на мой взгляд, — удивительная органичность.

Думаю, что симфонии Мшвелидзе долго будут оставаться своеобразным эталоном в сфере эпически-картинной. На них учились и продолжают учиться, потому что дух народа выражен в них с покоряющей силой.

И здесь я вновь хочу вернуться к заветной для меня мысли. Я имею в виду отношение композитора к фольклору. Мшвелидзе — очень национальный композитор. Я знаю, что он обошел всю Грузию, записывая народную музыку, много сил и времени отдал ее изучению и пропаганде. Более того, он первым открыл для симфонического жанра удивительно свежие песенные и танцевальные мотивы Пшав-Хевсуретии. Специфически грузинские ритмы, интонации, гармонии пронизывают все творчество Мшвелидзе.

Но, будучи ярко национальной, эта музыка оказывается нужной всем. Потому что композитор свободно и своевольно претворяет взятое у народа. Напомню о Важа Пшавела, столь любимом Шалвой Мшвелидзе. Мшвелидзе как-то говорил мне, что Пшавела считал преувеличенным мнение критиков о безраздельном влиянии на него народной поэзии. Он говорил: «Мои поэмы построены на двух-трех словах, услышанных в народе». Поэт утверждал, что воспользовался образами и мотивами, рассеянными в преданиях и легендах, но так их расширил и углубил, что придал им новое художественное звучание. По-моему, Мшвелидзе именно так относится к фольклору и в этом — сила и притягательность творческого мира композитора.

Я давно знаком с Шалвой Мшвелидзе. Знаю его как человека большой интеллигентности, народной мудрости. Он скромен и очень обаятелен в общении. Разговаривая с ним, ощущаешь, что композитор постоянно находится в творческом движении и беспокойстве. И потому я уверен, что большой мастер грузинской музыки еще порадует всех нас, почитателей его дарования, новыми замечательными опусами.

Ш. Мшвелидзе: «Школа у нас одна — советского реалистического искусства»

Шалва Михайлович, начало Вашего творческого пути во многом совпадает с почти классической схемой биографии зачинателей новой грузинской профессиональной музыки, наших классиков — народное хоровое искусство, работа с хорами, первые обработки народных песен, первые самостоятельные композиции для хора... и т. д. Работа в молодости в школьной, рабочей и особенно красноармейской самодеятельности — что она Вам дала?

Ш. М. Родился и свои юношеские годы я провел на благодатной земле Грузии — Картли. Первые мои учителя — простые крестьяне, крестьянские хоры, слаженная и благородная музыка полевых работ и сельского быта.

Затем мои первые попытки в композиции, организация хоровых коллективов среди учащихся, в частях Красной Армии и самодеятельности. В результате я нашел и свой творческий путь в жизни. В Тбилиси я окончил консерваторию и аспирантуру. Некоторое время учился у профессоров В. В. Щербачева, Ю. Н. Тюлина, X. С. Кушнарева и П. Б. Рязанова в Ленинграде.

Это был замечательный, неповторимый период. Какое счастье приобретать знания и опыт, каждый день, каждый час впитывать в себя все самое лучшее, что сотворил народ, корифеи музыкального искусства — Бах, Моцарт, Бетховен, Вагнер, Берлиоз, Мусоргский. Конечно, самообразование продолжается у меня и теперь, но то, что было в те годы, в годы моей юности, то первозданное, источник моего вдохновения, первые опусы, первая встреча со слушателем, гордость за сотворенное, — порой даже думалось, что открыл что-то необычайное, были и некоторые разочарования, горести, непонимание — все это неповторимо и остается яркой страницей в моей биографии музыканта.

— Кто направлял Вас, Ваше развитие в те годы? Что, кроме собственно профессиональных, «цеховых» навыков, получили Вы от своих учителей?

Ш. М. Интересный вопрос... Я только что говорил о народной музыке, о корифеях музыкальной культуры. В то же время не было бы профессора М. М. Багриновского, его ла-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Ш. Мшвелидзе: «Школа у нас одна — советского реалистического искусства»

Содержание