Большое число участников — среди них известные солисты, артисты столичных оркестров, студенты и аспиранты Московской консерватории — лишнее доказательство интереса к музыке Веберна, характерной своей эмоциональной обостренностью и психологической рафинированностью. Дирижеры К. Кримец и Ю. Николаевский и совсем молодой В. Кожин (ученик Г. Рождественского) продемонстрировали прекрасное понимание специфики веберновской «вертикали», а также труднейшей для дирижера тембровой рассредоточенности линий.

Перед началом концертов выступили известные теоретики В. Холопова и Ю. Холопов. Узнав интересные подробности биографического и аналитического характера, слушатели смогли ярче и полнее воспринять музыку классика «нововенской школы».

А. Ивашкин

К ЮБИЛЕЮ ДЖ. ГЕРШВИНА

Двумя концертами из произведений Дж. Гершвина было отмечено недавно в Москве 75-летие со дня рождения знаменитого американского композитора. В Концертном зале имени Чайковского в исполнении Государственного симфонического оркестра под управлением новосибирского дирижера А. Каца прозвучали сюита «Американец в Париже», Фортепианный концерт F-dur (солистка Б. Давидович) и Сюита из оперы «Порги и Бесс».

Дирижерская манера Каца привлекает сочетанием лаконизма с импульсивностью. Чувствуется, что он умеет увлечь оркестр волевым натиском, динамичностью жеста.

Произведения Гершвина с их импровизационной текучестью, капризной сменой контрастных эпизодов, ритмической многоплановостью трудны для исполнения. Одна из важных задач дирижера — строго «держать» форму произведения, не потерять ощущение его целостности. В этом смысле предложенная Кацем трактовка представляется вполне убедительной. В «Американце», например, единство цикла достигалось, с одной стороны, широтой динамических линий, масштабностью «видения», с другой — ясным выявлением взаимосвязи мелодических оборотов сюиты, их монотематической природы.

Еще одна отнюдь не простая исполнительская задача — передать столь свойственное музыке Гершвина богатство инструментального «колорирования». Отсюда пристальное внимание дирижера к soli инструментов, их контрапунктическим сплетениям, сопоставлению оркестровых групп. Хочется выделить выразительно сыгранные soli скрипки (Г. Фридгейм) и трубы (А. Максименко) в средней части «Американца», а также ансамбль духовых во вступлении ко второй части Фортепианного концерта, где на фоне звучания двух кларнетов и баскларнета появляются реплики засурдиненной трубы.

Давидович играла технически совершенно, отточенно и непринужденно. Замысел пианистки был направлен на раскрытие жанровых контрастов, которыми изобилует концерт. Рельефно в ее исполнении прозвучали чувственная главная партия и по-джазовому звонкая побочная, аскетичная, жесткая разработка и изысканно-кокетливая тема второй части. Хотелось бы все же, чтобы контраст образных сфер был еще резче обострен, поскольку именно эта стилевая черта особенно свойственна музыке Гершвина В патетических эпизодах концерта — таких, например, как реприза главной партии первой части и кода финала, — от пианистки ожидаешь большего взрыва эмоций, мощи и силы звучания. Зато с пленительной нежностью были сыграны лирические страницы…

Второй концерт из произведений Гершвина состоялся в Государственном центральном концертном зале. Московский государственный симфонический оркестр под управлением В. Дударовой исполнил, помимо «Американца в Париже» и Фортепианного концерта, фрагменты из «Порги и Бесс», «Рапсодию в блюзовых тонах» (солист Н. Штаркман), на интерпретации которых и хочется остановиться более подробно. «Рапсодия» — одно из ранних сочинений Гершвина. Необузданная фантазия композитора проявилась здесь в разнообразии острых гротесковых ритмов, динамичнейшем развитии музыкального материала, вобравшего в себя джазовые мелодии, величавые негритянские напевы, лирические блюзы. Характерные стилистические черты «Рапсодии» — свободная импровизационность, мозаичность структуры, калейдоскопичная смена разнообразных мелодико-ритмических «островков». Все это создает определенные трудности для исполнения (вспомним: Л. Бернстайн во имя единства формы прибег к купюрам), которые были успешно преодолены Штаркманом и Дударовой. В основе той цельности, с которой им удалось воссоздать «Рапсодию», — опять-таки ясное ощущение монотематизма произведения (преобразования темы вступления, ее прихотливого контрапункта, певучей мелодии Andantino moderato). Вместе с тем в игре пианиста было заметно и внимание к деталям, желание подчеркнуть выразительную сущность неожиданно появляющихся мелодических оборотов, упругих синкопированных ритмов.

По убеждению Штаркмана, «Гершвина нужно играть благородно, но в стиле…», причем под

«стилем» здесь подразумевается весь комплекс звукоощущений, идущих от симфоджаза, под словом «благородно» — стремление не впасть в вульгаризацию, необходимость чувствовать связь композитора с эстетикой романтизма. «Произведения Гершвина играю с удовольствием, — говорит пианист. — Его музыка, будучи оригинальной и самобытной, иначе говоря, будучи музыкой “первосортного Гершвина”, всегда заставляет думать, искать новые исполнительские решения, а это необычайно полезно для пианиста».

Оркестр под управлением Дударовой проявил себя хорошим аккомпаниатором. Вступления солиста всегда были динамически подготовлены, распределение дирижером волн crescendo и diminuendo соответствовало трактовке фортепианной партии.

Запомнились сыгранные на высоком профессиональном уровне одно из самых сложных в симфонической литературе solo кларнета (В. Алексеев) во вступлении, а также solo трубы (Т. Саркисян) в С-dur’ной теме.

Из вокальных номеров наибольшее впечатление произвела «Колыбельная Клары» из «Порги и Бесс», нежно и выразительно исполненная А. Козловой. Свойственная музыке некоторая статичность преодолевалась свободой темпово-ритмических решений, тонко продуманной нюансировкой.

В фортепианном концерте солировал Ф. Бадалбейли. Игра молодого азербайджанского пианиста привлекла сочетанием искренности, трепетного лиризма (особенно в главной партии первой части, каденции второй) с подлинной экспрессивностью (разработка и кода первой части, а также вся третья часть). Свойственное его исполнительскому стилю стихийное эмоциональное начало оказалось созвучным музыке Гершвина.

Меньшее впечатление в этот вечер произвел «Американец в Париже». Хотелось услышать более тонкое воплощение партитуры произведения, дифференциацию звучности групп и отдельных инструментов, более рельефный показ тем и их контраст. Не исключено, однако, что подобное восприятие отчасти объясняется особенностями зала, лишенного естественной акустики.

Юбилейные концерты Дж. Гершвина, прошедшие в переполненных залах, отражают популярность, которой пользуется музыка американского мастера у советских слушателей.

М. Мельницкая

28 января в зале ВДК московские слушатели встретились с группой музыкантов из ФРГ, посетивших нашу страну по приглашению секретариата СК СССР. Открывая вечер, А. Хачатурян отметил, что подобные контакты способствуют укреплению взаимопонимания между народами обеих стран. Гости (солисты оркестра и оперного театра Дюссельдорфа и Дуйсбурга) представили обширную программу, в которой нашли место сочинения немецких композиторов, редко исполняемые в нашей стране. Д. Конрад исполнила фортепианные пьесы К. Хессенберга и Г. Пфитцнера; К. Ридербуш спел сольную кантату В. Эгка «Природа. Любовь. Смерть»; К. Рёринг и Д. Конрад познакомили слушателей с Сонатой для скрипки и фортепиано Б. А. Циммермана. Очень тепло было встречено выступление певицы Т. Шмидт, оригинально интерпретировавшей песни А. Веберна (на стихи С. Георге) и К. Вайля (на стихи Б. Брехта). Большой успех, с которым прошел концерт, лишний раз подтвердил плодотворность таких встреч. На снимке: А. Хачатурян приветствует гостей из ФРГ.

М. Р.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

А. Ивашкин

К ЮБИЛЕЮ ДЖ. ГЕРШВИНА

М. Мельницкая

М. Р.

Содержание