ИЗ ПРОИЗВЕДЕНИЙ Н. МАКАРОВОЙ

В тот вечер со сцены Малого зала консерватории звучала музыка композитора Нины Владимировны Макаровой. Здесь были сочинения как широко известные, так и мало знакомые слушателям, в своей совокупности дающие пусть частичное, но разностороннее представление о творческом облике их автора. Макарова — художник давно сложившийся, зрелый, соединивший в своем лице талант композитора и исполнителя. Уже многие годы она неизменно участвует в собственных авторских концертах.

В Макаровой-композиторе подкупает цельность характера, позволяющая ей среди «сует моды» оставаться самой собой, писать музыку без внешних эффектов. В ее работах — симфонических и камерных, инструментальных и вокальных, созданных для музыкального или драматического театра, всегда привлекают задушевность, сердечность. Ее искусство не терпит сухости, чисто рассудочных построений; оно обращено к чувству, к сердцу. Быть может, еще и поэтому через все творчество Макаровой проходит идея преданности и любви человека к своей Родине.

Характерная примета многих сочинений Макаровой — их непосредственная, глубинная связь с русским народным искусством: с протяжными и лирическими песнями, с инструментальными наигрышами. При этом автор почти никогда не цитирует подлинные фольклорные темы, своеобразно «переплавляя» народные интонации.

В первом отделении концерта в виде небольшой инструментальной «преамбулы» исполнялись «Мечты» — лирико-романтический фрагмент сюиты для фортепиано из оперы «Зоя»; затем прозвучали три этюда (a-moll, b-moll, c-moll) из цикла, созданного в 1936–1937 годах и посвященного Н. Мясковскому. По существу, это этюды-картины, полные лирической экспрессии, романтической патетики. Уже в названном опусе четко обозначились характерные черты творчества Н. Макаровой, что позволило С. Прокофьеву сказать ей после прослушивания этюдов: «У Вас есть свой фортепианный стиль»¹.

На рецензируемом концерте автор выступала как пианист-солист, играла в ансамбле с инструменталистами, аккомпанировала многочисленным певцам, продемонстрировав свободное владение средствами фортепианной выразительности. Звук инструмента, при всем его разнообразии, оставался мягким, певучим, богатым оттенками.

«Сказ о Ленине» (слова Е. Поповой-Яхонтовой) — одно из значительных вокальных сочинений Макаровой, написанное в связи с празднованием 100-летия со дня рождения великого вождя. Первоначальная редакция этой кантаты для высокого голоса и хора с фортепиано теперь, видимо, обрела и новый вариант — без участия хорового коллектива. И хотя интерпретация М. Мирошниковой была не во всем убедительной (напряженный звук, иногда неотчетливая дикция), это не помешало слушателям ощутить ярко национальный облик эпической фрески.

В программу вошли и фрагменты из оперы «Зоя» (либретто Е. Поповой-Яхонтовой), «уложенные» в стройную шестичастную композицию. Эпизоды, характеризующие центральных героев (арии Матери и Зои, монолог-напутствие секретаря горкома комсомола, дуэт Зои и Бориса), были обрамлены жанрово-инструментальными разделами: в виде вступления прозвучал Ноктюрн как своеобразная кода-марш комсомольцев,

Фото

_________

¹ Цит. по кн.: И. Мартынов. Нина Макарова. М., «Советский композитор», 1973, с. 46.

уходящих на фронт. И вновь музыка пленила напевностью, романтической приподнятостью.

В исполнении оперных фрагментов участвовали В. Громова (Зоя), Т. Виноградова (Мать), Б. Добрин (секретарь горкома комсомола) и Н. Деминов (Борис.)

Особенно хочется выделить Т. Виноградову, голос которой звучал насыщенно и полно. Вокальная линия развивалась свободно и непринужденно, подчиняясь естественной логике музыкальной речи. Нельзя не отметить также присущие артистке чистоту интонации, четкость артикуляции.

Второе отделение было посвящено камерному творчеству композитора и включало пьесы для виолончели, скрипки, арфы, фортепиано, романсы и песни, многие из которых давно и прочно вошли в концертный репертуар. Вдохновенно интерпретировал В. Пикайзен «Мелодию» и «Скерцо», созданные в 1938 году. Особенно запомнилось красочное «Скерцо», написанное автором под впечатлением путешествия по Кавказу.

В двух пьесах для виолончели и фортепиано — «Вокализ» и «Воспоминание» — ярко проявились такие черты, как жанровая конкретность, театральность. Показалось только, что Д. Герингас несколько скупо использовал возможности виолончельной кантилены; особенно это ощущалось в кульминационном разделе «Вокализа», где хотелось бы услышать большую мелодическую наполненность.

Лучшее впечатление в трактовке Герингаса оставило «Воспоминание». Макарова посвятила его Э. Хемингуэю (их знакомство произошло во время посещения композитором Кубы). Произведение это построено на ярких образных контрастах, воплощенных в свободном чередовании сцен-эпизодов. Виолончелист стремился выявить здесь некоторые черты, типичные для испанской музыки: эмоциональную открытость, рельефность динамических и темповых контрастов, упругость ритмики.

Две концертные пьесы для арфы — «Шествие Нефертити» и «Вальс», посвященные В. Дуловой, — были блистательно исполнены выдающейся арфисткой. Публика оценила обе миниатюры, но наибольший успех выпал на долю «Шествия», прозвучавшего картинно и величественно, без излишнего любования присущими музыке элементами экзотики.

Во втором отделении прозвучали также романсы на слова Пушкина «Вурдалак», «К няне», «Соловей мой, соловейко», «Песня о тополе» из спектакля «Как закалялась сталь» и «Бежит дорожка», исполненные Б. Добриным и В. Громовой. Особенно очаровательно была «сыграна» В. Громовой последняя песня-сценка, которая бисировалась.

Непосредственность, искренность высказывания, подлинный профессионализм, опора на русский мелос — вот что сближает сочинения, созданные Н. Макаровой в самых разных жанрах, и наделяет их общим качеством — доступностью широкой слушательской аудитории.

Е. Долинская

СОДЕРЖАТЕЛЬНЫЕ КАМЕРНЫЕ ПРОГРАММЫ

Творчеству Антона Веберна в связи с 90-летием со дня его рождения были посвящены два концерта и теоретическая конференция, организованная Московской консерваторией. В программы вошло около трети всех афористических опусов Веберна: скрипичные и виолончельные пьесы (ор. 7 и ор. 11), Концерт для девяти инструментов (ор. 24), Фортепианные вариации (ор. 27), произведения для голоса с фортепиано на слова С. Георге (ор. 3 и ор. 4), Четыре песни (ор. 12), три вокальные миниатюры на стихи любимой поэтессы и друга Веберна, Хильдегард Йоне (ор. 25). Прозвучали некоторые сочинения для сопрано и небольшой группы инструментов ор. 14 и ор. 16, составившие целую «полосу» в творчестве композитора (для ансамбля такого рода написаны все произведения Веберна с 13 по 18 опус включительно), — свидетельства постепенного становления его сериального мышления. Были исполнены и оркестровые пьесы, являющиеся, по существу, большими ансамблями: каждый голос партитуры имеет в них индивидуальную значимость. Именно так можно охарактеризовать оркестровый почерк композитора в «Пяти пьесах для оркестра» (ор. 10), Симфонии (ор. 21) и шестиголосном Ричеркаре Баха (из «Музыкального приношения»), который Веберн переложил для оркестра с учетом пуантилистических принципов «Klangfarbenmelodie».

Таким образом, в двух концертах мы услышали сочинения Веберна не только всех жанров (исключая кантаты, требующие участия хора), но и всех периодов творчества композитора: от импрессионистически рассредоточенной лирики ранних песен до графично зримой симметрии инструментальных линий концерта-нонета.

В убедительном и интересном показе «разного» Веберна, пожалуй, главная заслуга участников концертов. Но, разумеется, не только программа, но и большей частью точное, дифференцированное отношение исполнителей к порой едва уловимым колебаниям веберновского стиля помогло обрисовать ясную картину его эволюции.

Большая часть программы легла «на плечи» певицы Л. Давыдовой и пианиста А. Любимова.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

ИЗ ПРОИЗВЕДЕНИЙ Н. МАКАРОВОЙ

Фото

Е. Долинская

СОДЕРЖАТЕЛЬНЫЕ КАМЕРНЫЕ ПРОГРАММЫ

Содержание