лей, а решительное преобладание однотипной жалобно-любовной лирики последовательно формирует представление о ней как о единственной сфере, доступной данному виду творчества. Увы, в это гладкое, обкатанное штампами русло начинают «входить» отдельные невзыскательные молодые авторы-профессионалы. А ведь им бы и стать застрельщиками нового качества в песне, отвечающего духу современной жизни!

Именно это положение дел и вызвало к жизни Постановление ЦК КП Азербайджана, посвященное недостаткам в развитии и пропаганде массовой песни в республике.

В отчетный период Союз композиторов проделал немалую работу, претворяя Постановление в жизнь (проведен соответствующий пленум, совместно с Союзом писателей республики, организована песенная секция, улучшилась концертная политика радио и телевидения и т. п.). Но подлинного сдвига к съезду не обозначилось. Это и показал вечер, собравший многочисленных слушателей в замечательном зале нового Дворца имени В. И. Ленина. Песен, созданных между съездами, прозвучало в тот вечер немало в исполнении самых разных коллективов — от Эстрадного оркестра телевидения и радио во главе с опытным музыкантом Т. Ахмедовым или широкоизвестного в стране вокально-инструментального ансамбля «Гая» (руководитель Т. Мирзоев) до молодого «Дан улдузу» (руководитель Г. Алиева). Выступали «звезды» азербайджанской эстрады, среди них — Ш. Алекперова, Э. Рагимова, Ф. Керимова… И можно по пальцам пересчитать сочинения, которые вышли за рамки традиционной лирической образности. Правда, необходимо отдать должное этим немногочисленным опусам, мастерству и индивидуальному строю каждого из них — озорной «Шуточной песне» Т. Кулиева и праздничной «Свадьбе» Ф. Амирова, гражданственным по духу произведениям Л. Вайнштейна («Комсомолец») и Г. Рзаева («Как бы прожил»). Как, впрочем, и лирике иных мелодий старших мастеров («Пой, тар» С. Рустамова, «Журавли» Д. Джангирова, «Гёк-гель» Ф. Амирова, «Любовь моя не стареет» Т. Кулиева, «Что делать мне» С. Алескерова), к которым «подтягиваются» сочинения молодых — Н. Аливердибекова, Р. Мустафаева, Э. Сабит-оглы.

Как досадно, однако, снижает даже высокий художественный уровень музыки прочно входящая в моду манера ее интерпретации! Не то, чтобы само вокальное исполнение (в ряде случаев оно превосходно, например, обладательницей отличного голоса Ф. Керимовой)! Но частенько не обходится без трафаретной интимной многозначительности, которая в сочетании с безвкусным «блеском» туалета не без огорчения заставляет уловить в облике одаренной молодой актрисы черты «стандарта», еще в начале века высмеянного сатирическими иллюстрациями А. Азим-заде и «Хоп-хоп-намэ» М. А. Сабира.

*

За ослабление ряда звеньев музыкальной культуры свою долю ответственности несет и наша критика.

В течение отчетных лет, ознаменованных — в числе других исторических событий — Постановлением ЦК КПСС «О литературно-художественной критике», деятельность азербайджанских музыковедов, несомненно, оживилась. Численно и профессионально окрепла их секция в Союзе композиторов. Плодотворные результаты разработки многих важных и серьезных проблем азербайджанского творчества, его теории, истории, эстетики, фольклора сказались в многочисленных статьях, опубликованных в специальных изданиях, в периодической печати. Появились монографические исследования, солидные коллективные труды (один из них посвящен 50-летней истории Азербайджанской государственной консерватории имени Уз. Гаджибекова, другой — пути развития музыкального искусства советского Азербайджана), книга об эстетических воззрениях Узеира Гаджибекова, соответствующие разделы в томах «Истории музыки народов СССР», брошюры, посвященные творчеству национальных композиторов, и т. д. Азербайджанские музыковеды успешно участвовали в ряде всесоюзных конференций и международных симпозиумов.

Если в области историко-теоретической науки есть заметные успехи, то критики еще не стали действенным и боевым отрядом, призванным всемерно участвовать в жизни Союза композиторов, бережно поддерживать все талантливое и прогрессивное, обеспечивать взыскательный партийный подход к недостаткам творчества. Мало активны азербайджанские музыковеды в деле пропаганды современных произведений среди широких масс трудящихся: лекторская пропаганда поставлена слабо. Зачастую отсутствуют подлинные эстетические критерии в рецензиях на новые произведения. Авторы таких рецензий, к сожалению, больше выступают как простые регистраторы происходящих событий, нежели как умные и требовательные союзники творцов, способные на серьезную аргументированную оценку³.

Все эти недостатки нашли отражение в докладе председателя секции музыковедения Э. Абасовой.

Следуя насущной потребности самой жизни, осуществляя задачи, выдвинутые Постановлением ЦК КПСС, в Азербайджанской государственной консерватории с текущего учебного года введен курс методологии, теории и истории музыкальной критики.

*

В непростых и нелегких условиях был обеспечен на съезде в целом достаточно высокий художественный уровень исполнения. Огромную и сложную нагрузку с присущим ему мастерством вынес на своих плечах дирижер Р. Абдуллаев. Большую помощь оказали опытный пропагандист современного азербайджанского творчества, руководитель Камерного оркестра радио и телевидения Н. Рзаев, молодые дирижеры Р. Мелик-Асланов и Ф. Мустафаев. Горячо откликнулись на съезд опытные артисты — А. Алиев (сыгравший в эти дни два новых скрипичных концерта — М. Мирзоева и

_________

³ Обстоятельно и очень остро говорил обо всем этом на страницах журнала К. Караев в статье «Что волнует сегодня» («Советская музыка», 1974, № 1).

З. Рустамова), М. Бадиров (соло баритона в «Гимне дружбе» К. Караева), И. Рзаев (солист в кантате «Насими» Д. Джангирова), Р. Шифрин (первая исполнительница Фортепианного концерта Н. Мамедова), М. Титаренко (романсы О. Никольской) и другие музыканты.

В концертах приняли участие преподаватели и студенты Бакинской консерватории. Съезд оказался ареной «приложения сил» (не таким уж, к сожалению, частым) и для молодых лауреатов Р. Абдуллаева, Ч. Мамедова, и для тех, кто лишь вступает в самостоятельную художественную жизнь. Выделим яркого музыканта, аспирантку консерватории Ф. Али-заде и пианиста блестящей одаренности Дж. Караева, первого и вдохновенного интерпретатора трудного Фортепианного концерта Ф. Караева.

*

Содержание «всех разделов» работы съезда, равно как и характер развернувшейся дискуссии, в которой, наряду с делегатами, участвовали многочисленные гости из братских республик, свидетельствуют о верной идейно-художественной направленности всей многоплановой деятельности азербайджанской творческой организации. Естественно, что это является залогом скорейшего преодоления недочетов, основой дальнейших успехов.

Уже на прошлых съездах был совершенно очевиден факт существования в Азербайджане крепкой композиторской школы, возглавляемой такой яркой творческой фигурой, как К. Караев, богатой художественными индивидуальностями и прочно опирающейся на принципы социалистического реализма. Прошедший съезд убедительно показал, что смелое освоение интернационального через национальное — характерная черта этой школы, которая в сравнительно короткий срок серьезно приумножила достижения азербайджанской музыки.

А. Амбразас

ДОСТИЖЕНИЯ И ИЗДЕРЖКИ РАЗВИТИЯ

Осенью 1973 года в Вильнюсе состоялся III пленум Правления Союза композиторов Литовской ССР. На этот раз он не ограничился рамками одного жанра, как, например, предыдущий выездной пленум в небольшом литовском городке Биржай, посвященный исключительно проблемам массовых жанров. Целью настоящего смотра стали освещение и оценка деятельности национальных композиторов в разных областях творчества за последние два года (за исключением эстрадной музыки). Новые произведения звучали в двух симфонических, трех камерных и одном хоровом концертах, ряд сочинений прослушивался в записи. Специальный вечер был посвящен творчеству студентов Литовской консерватории, провести который помогли коллеги молодых авторов с исполнительских факультетов. В Каунасском музыкальном театре участники и гости пленума посмотрели оперу для детей А. Белазараса «Горбатый музыкант».

При составлении программ Правление стремилось как можно шире представить разнообразные художественные стили и индивидуальности. Поэтому на смотре выступили 40 композиторов (это внушительное число, имея в виду, что в данный момент наш CK насчитывает 50 композиторов и 25 музыковедов). Однако, как показал опыт, такая «широта» оправдалась лишь отчасти. Конечно, слушатели имели возможность познакомиться с некими средними показателями, «поперечным разрезом» творческой организации в целом; наглядно выявились как положительные, так и некоторые отрицательные стороны ее деятельности. Но, как обычно бывает, при «количественном размахе» неизбежно пострадала качественная сторона. Из-за недостаточной требовательности Правления к художественной выразительности отбираемых произведений пленум в целом прошел на менее высоком уровне, чем следовало бы. Не всегда можно было понять, чем руководствовались организаторы смотра, включая в концерты тот или иной опус.

Среди сочинений крупных инструментально-вокальных жанров ярко выделилась кантата Э. Бальсиса «Несущий солнце» на стихи Э. Межелайтиса для сопрано, хора, группы ударных и органа с ответственной солирующей партией.

Обобщенно-философский текст, насыщенный раздумьями о настоящем и будущем земли, нашел отражение в сосредоточенно-выразительной по характеру музыке, отмеченной симфоническим развитием широкого дыхания, стройными и монументальными формами. Сложность языковых средств, в частности фактуры, не помешала автору достичь ясности и общедоступности в изложении музыкальной мысли.

Обращаясь к большой общечеловеческой концепции, Э. Бальсис здесь, как и в других своих произведениях подобного плана (вспомним «Драматические фрески» или ораторию «Не троньте голубой глобус!»), остался по-настоящему национальным художником. Почвенная связь с литовским фольклором ощущается и в характере образов, и в специфических интонациях, органично преломленных в тематическом материале сочинения.

В программу пленума были включены также две кантаты, посвященные большим юбилейным торжествам. «В стране братьев-великанов» А. Бражинскаса (текст В. Баркаускаса) написана к 50-летию СССР. Привлекающее своей открытой эмоциональностью и приятной мелодичностью, это произведение выдержано в рамках массовой хоровой культуры, являясь своего рода броским «прикладным» музыкальным плакатом. Более благоприятное впечатление оставила «Кантата Вильнюсу»