художественный уровень музыкального репертуара клубов, домов и парков культуры, устранить из фондов всех фонотек устаревший и некачественный репертуар.

Полноценное воспитание патриотического духа у молодежи неразрывно связано с необходимостью оградить ее от пошлости, вульгарности, от низкопробной мещанской продукции.

Постановление Центрального Комитета КПСС «О литературно-художественной критике» призывает деятелей культуры к высокой принципиальности в оценке всех жанров нашего искусства, в том числе массовых жанров. Этот боевой участок советской культуры нуждается в постоянном внимании и контроле общественности.

Предлагаемые вниманию читателя заметки критика Л. Гениной, композиторов В. Оякяэра и И. Якушенко (два последних материала — беседы с нашими корреспондентами) редакция публикует в порядке обсуждения и рассчитывает продолжить разговор вокруг животрепещущих проблем советской музыкальной эстрады.

Л. Генина

«Я гляжу ей вслед...»

(Полемические заметки)

Иногда бывает так. Кто-нибудь в редакции газеты или журнала, в сотый раз со вздохом просмотрев необъятный перспективный план работы, говорит:

— Между прочим, что это у нас все симфонии да оперы, все проблемы да проблемы. Давайте, что ли, о песне напишем...

А песня — ничего, не обижается. Она приветливо машет крылом критику, если ее хвалят, небрежно позванивает обиходной «интонационной мелочью», если ее критикуют. Дескать, критикуйте! Пожалуйста! Только уж не взыщите — недосуг мне надолго задерживаться. Пока споры да разговоры — почти как у Светлова, новые темы придумала жизнь. Мои. Для меня. Счастливо остава...

И песня уходит. Мы уже привыкли к тому, что она уходит первая. Потом за ней пойдут другие жанры и виды искусства. Они дадут картину действительности более объемную, нарисуют художественные образы более сложные. «Приказом по армии искусств» очередная эстетическая высота будет взята. В торжестве победы, может быть, и не вспомнят безымянного разведчика. Однако на стол историка-музыканта XXX века скромный песенный листок

ляжет рядом со сложной симфонической партитурой. Ляжет по праву эмоциональной хроники нашей эпохи...

Но ведь что-то можно сказать о ней уже сегодня. Уже и сказано немало. Писали о песне И. Нестьев и Ю. Корев, М. Бялик и В. Зак, В. Фрумкин и А. Чернов; А. Сохор создал большую и хорошую книгу. Время от времени проходят в нашей творческой среде даже целые дискуссии. Словом, нельзя сказать, что критика этим жанром совсем не занимается. А песня все-таки обгоняет. Как ни мала, ни проста она, как ни элементарна для анализа, — задает нам загадки, сталкивает противоречивые мнения. «Я гляжу ей вслед», и мне тоже хочется подбросить несколько поленьев в импровизированный, никогда, по сути, не утихающий костер — в спор о песне. Точнее — в спор о тенденциях и проблемах русской лирической эстрадно-бытовой песни. Подчеркну: именно о тенденциях и проблемах, причем в первую очередь таких, которые внушают тревогу, а не о состоянии жанра в целом, потому что иначе нужно писать совсем другую статью — обзорную, со множеством списков авторов и сочинений; этого читатель здесь не найдет.

Но что же такое лирическая эстрадная песня? Определить это — хоть вчерне, в самом общем плане — очень непростая задача. Может быть, взять за основу, за главный показатель присутствие глубокого чувства, сильной эмоции? Но великолепные образцы с таким показателем представлены сейчас во всех песенных жанрах. Разве можно вывести за пределы лирики «Тревожную молодость» А. Пахмутовой? Или «Балладу о солдате» В. Соловьева-Седого? Или «Балладу о знамени» О. Фельцмана? Или «Родину» С. Туликова? Или прекрасную хоровую песню А. Холминова «Прощай, море, прощай!», венчающую первое действие оперы «Оптимистическая трагедия»? Нет, без лирики их себе представить нельзя. Но и собственно лирическими эти сочинения тоже не назовешь — есть в них и черты гимна, и приметы эпоса, и элементы драматической героики. Чтобы не вдаваться в долгое обоснование характеристики лирического жанра, примем как аксиому четыре исходных (и, как мне кажется, бесспорных) пункта. Итак, лирическая эстрадная песня — это такая песня,

1) в которой запечатлены сердечная, интимная тема — любви или природы — или просто «бессюжетное» эмоциональное состояние радости, грусти, горечи и т. д. (запечатлены, по крайней мере, по замыслу авторов — эта оговорка, увы, необходима);

2) которая основана на открыто бытовых жанрово-интонационных комплексах;

3) которая рассчитана на сольное эстрадное исполнительство (вариант: эстрадный ансамбль);

4) которая активно вовлечена в орбиту средств массовой коммуникации и массового общения — прежде всего телевидения, радио, но также разнообразных молодежных клубов, фестивалей, кружков художественной самодеятельности, а попросту говоря — многочисленных самодеятельных эстрадных ансамблей.

Как очевидно, ни один из этих пунктов не специфичен для одного-единственного песенного жанра, но все вместе они, думается, дают достаточно ясное представление, о чем идет речь. И первый вывод отсюда: лирическая эстрадная песня адресована по преимуществу молодежи и в качестве таковой являет собою ныне едва ли не самый популярный род музыки вообще. Вот первая веская причина особого внимания к тревожным симптомам в развитии данного жанра. Есть и другие, не менее веские. Но сначала — немного о существе дела.

*

Если верно, что кибернетические машины смогут когда-нибудь заменить композитора, то это, по-видимому, будут прежде всего «песенные машины». Правда. Ведь что нужно для такого программирования? Определенный код, то есть система заранее обусловленных знаков, называемая, согласно юной науке семиотике, языком. Специалисты любят, говоря о подобных знаковых системах, ссылаться, например, на дорожные знаки: чем не язык? Специфический, конечно.

Опытный автор «проедет» по стандартному 16 такту, как опытный шофер по знакомой дороге, — с закрытыми глазами. Внимание! Поворот в параллельный мажор в два ряда. Стоп: субдоминанта. Обратно только одностороннее движение, придется возвращаться на тоническую стоянку через доминантсептаккорд. Другого пути нет. Разве что прямиком, через Плагальный переулок.

Шутка? Да как сказать. Очень уж все известно, обусловлено, закреплено. Точней аптечного рецепта. Кажется, нынче любой может сочинять песни — требуется лишь минимальная слуховая впечатлительность...

Несколько лет назад в эстрадных концертах звучал «Снег» любителя А. Городницкого — наглядный пример «слухового негатива», откровенного интонационного отпечатка. Достаточно сказать, что первая фраза припева («Снег, снег, снег, снег») в точности воспроизводила первую фразу припева «Трех вальсов» А. Цфасмана, популярных в исполнении К. Шульженко («Вальс, вальс, вальс, вальс»),

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Л. Генина

«Я гляжу ей вслед...»

(Полемические заметки)

*

Содержание