Выпуск № 4 (401) | 1972 - страница 13

жанно, более профессионально, что ли. А все же эстетика общения остается прежней...

Отчего же огромная часть молодежи с удовольствием смотрит подобные передачи? Ответ прежний, и другой вряд ли возможен: оттого, что последовательность их пропаганды, та «обаятельная» форма, в коей выступает в них материал, воспитывают потребность именно в такой продукции. Культура лирики вообще — без надрыва и красивости — одна из самых сложных человеческих культур, сложных и в жизни и в искусстве. А людей, не только понимающих в принципе эту сложность, но наделенных подлинной культурой чувства и потому только и имеющих моральное право прививать ее другим, пропагандируя истинные нравственные ценности, — таких людей, как видно, очень еще не хватает...

Что бывает, когда «камертон культуры» отдает фальшью, хорошо показывают фильмы-концерты типа «Солнечной баллады», которая в течение нескольких месяцев дважды прошла по первой программе ЦТ.

...Тамара Миансарова в длинном платье собирает на лугу ромашки и поет. В брючном костюме танцует на улице и поет. За рулем элегантного автомобиля — не видно в чем — едет ночью по нарядной городской магистрали и поет. В матросском костюмчике на фоне паруса яхты плывет по волнам и поет. В лохмотьях стоит по колено в бушующем у ее ног море и поет, поет, поет...

Меняется не только одежда. Меняются парики: косы, короткая стрижка, замысловатые кудри, распущенные длинные волосы. Меняется как будто и манера пения: жеманная скороговорка, томный романс, покачивание в такт кантилене. Прислушаемся, однако, к тому, что поет Миансарова. Ну вот хоть к этому интригующему кадру «под неореализм», где она в столь живописных лохмотьях. Верить ли ушам? Перед нами еще более жгучее провинциальное танго, в котором некая девушка тоскует по возлюбленному и молит море:

Верни глаза его!
Верни слова его!

(И. Поклад — Ю. Рыбинский)

Почти все остальные номера — примерно на том же уровне ⁵.

Спрашивается: ради чего же вытаскивать подобную эстетическую рухлядь? Ответ, видимо, таков: уж очень роскошно все это выглядит— и яхта, и машина, и брючный костюмчик, прикинувшийся «простеньким», и даже лохмотья. Сил нет, до чего по-мещански роскошен и фальшив весь антураж этого фильма (режиссер А. Атаханов); поистине только многострадальный и многотерпеливый жанр лирической песни может выдержать столь низкое качество и все еще, видимо, оставаться для кого-то привлекательным.

Эта усердная способность обставлять душу пустяками, словно модную квартирку, способность — повторим еще и еще раз! — воспитывающая соответствующую потребность части зрителей-слушателей, может быть, более всего стимулирует процесс «тиражирования» жанра. Форма подачи данного материала принимается за исконную «современную форму» вообще, распространяется на другой материал, нивелирует и искажает его.

Здесь необходимо одно пояснение. Конечно же, не телевидение само по себе повинно в том, что сложилась такая форма; ведь при нем не существует (и жаль, между прочим!) студии эстрадных певцов. Большей частью роль телеэкрана — это роль всего лишь транслятора, и, естественно, редактор той или иной передачи не может нести ответственность за артистическую манеру исполнителя. Однако сама сила воздействия подобной трансляции такова, что явление в целом миллионами людей воспринимается как «телеявление»...

Я никогда не сравню со стилем «Солнечной баллады» исполнительский почерк Галины Ненашевой — человека и более талантливого, и более тонкого. Но вот странность: трижды доводилось мне в разной аудитории слушать в ее исполнении «Я люблю тебя, Россия» Д. Тухманова, и трижды реакция слушателей «замыкалась» на самой артистке. А образ России — он вроде оставался «за кадром»: внимание полностью поглощалось сверхчувственной вибрацией хрипловатого голоса. Вообще, дивы видные и виды дивные часто заслоняют собой саму песню, все равно — идет ли речь о тщательно имитирующей непосредственность Марии Кодряну или своими средствами стремящейся к тому же Алле Пугачевой. Я не виню этих певиц: они попадают в поток «тиражирования», и им кажется, что это и есть то настоящее, что нужно... Грустно вспомнить, как выходила в свое время к слушателям Майя Кристалинская и как она пела. И сколько лет понадобилось, чтобы она научилась впереди себя «выводить» песню, из чего следует, что никто ей в этом не помогал. Да, Кристалинской хватило таланта и такта научиться самой, но как многим их не хватает! Например, В. Ободзинскому — с подвижным голосом, но крайне манерному певцу, вычурно смакующему все эти «да» и «нет»; можно только поражаться, какую бездну дурного вкуса умудряется он продемонстрировать в коротеньких пе-

_________

⁵ Исключение представляет финал фильма, где использована видеолента с записью классической песни А. Островского «Пусть всегда будет солнце».

сенках. Или О. Ухналеву, — так сказать, убежденному (и вынужденному) «шептуну», к концу фраз притушающему свой и без того очень скромный голос и как-то нервозно обрывающему их. Именно так — обрывисто, а не порывисто, как, вероятно, задумывалось, — звучат в его исполнении строки «И не то чтобы «да», и не то чтобы «нет» или кадансовые фразы в песне тех же авторов "23 часа полета"». Не нашел своего исполнительского лица, как мне кажется, и В. Макаров, очень хорошо когда-то начинавший и, по видимости (афиши, аншлаги, хоть и не в Москве), имеющий успех. Или Л. Барашков. Или Н. Бродская. Задержимся на этом имени.

Помню одно из первых появлений Бродской на голубом экране. Шел «Огонек», и она пела песню Я. Френкеля «Любовь — кольцо» из кинофильма «Женщины». Под фонограмму, конечно. Она просто покружилась между столиками, а оркестр и ее усиленный микрофоном голос, записанные на пленку, напомнили зрителям тот кадр, где кружатся чайки над привольным речным берегом. Скромная песня, скромные вокальные и сценические данные актрисы — да актрисы ли? Музыкальная девушка, юная, хорошенькая. Но и только. Пусть учится. Там видно будет...

Но недолго эстрадная сказка сказывается, да еще быстрее дело делается. Прошло немного времени — и мы снова встретились с Бродской на экране. 25 декабря 1966 года она исполнила на «Эстраде-66» песню Кудряшова на слова Рябинина «Календарь». И даже получила премию. Правда, держалась еще скромно, старательно выводила рулады на «туру-ли-ла». И вот наступило 4 сентября, воскресенье, передача «Эстрада-67», которая транслировалась из Дворца культуры имени Ленина комбината «Трехгорная мануфактура» в 17 час. 45 мин. по первой программе.

...К микрофону уверенно подошла женщина в переливающемся блестящем платье. Весь ее вид говорил о том, что теперь это уже не начинающая ученица, робко входящая под своды искусства, а опытная эстрадная жрица. Вновь прозвучала бледная песня Кудряшова. Из нехитрой комбинации незатейливой музыки и маловразумительных слов («Те листки календаря человек придумал зря...») певица попыталась сделать «поэму переживания». Но как сделать поэму без поэмы? Откуда взять силу, и страсть, и значительную тему, если их нет в песне, да и в природе собственных способностей? Из штампов — этой великой кладовой ремесленничества.

И Нина Бродская на слове «декабрь» кричит, как Лили Иванова, а на слове «человек» (она произносит шепотом: «чшиловек») прикладывает полусогнутую ладонь к левой щеке, как Эдит Пиаф. И «ту-ру-ли-ла» поет теперь не просто и от души, а выверенно и точно, сознательно тушуя некоторые слоги — как многие современные вокальные группы, имитирующие инструментальное звучание.

С тех пор прошло больше четырех лет. Немалый срок в артистической судьбе. Обогатилось ли искусство Бродской? Мне кажется, что нисколько.

Вспоминается еще один эстрадный певец, виденный мной как-то в концерте (не помню, к сожалению, его фамилии). Одетый в золотистый пиджак, поплясывая и позванивая в бубен, он задорно спел «Слышен звон бубенцов издалека», совершенно, видимо, не задумываясь о том, что снег для героя песни ассоциировался с белым саваном. Точно так же поразил меня талантливейший Э. Хиль, лихачески спевший известную «Песню военных журналистов» М. Блантера — вовсе не такую уж веселую, по-моему. Вообще, преувеличенная выразительность «изо всех сил» — напряженная вибрация или, наоборот, шепот или бестембровый крик, хождение, пританцовывание, подрагивание плечами — становится стихийным бедствием. Когда в телевизионной передаче 1 января нынешнего года «Песня-71» пустили кинопленку и два болгарских артиста очень тихо, очень спокойно спели песню Э. Колмановского «Алеша», это тронуло куда сильней такой преувеличенной выразительности. Впрочем, разговор о судьбах отдельных эстрадных исполнителей увел бы нас в особую сферу, где на равных соседствовали бы темы (не новые в нашей печати!) личной ответственности перед слушателем и необходимости повседневной творческой помощи певцам, которой они сплошь и рядом лишены...

*

Читатель, вероятно, давно уже готов сказать:

— Ну хорошо, мне более или менее понятно то явление, которое здесь описывается. Но неужели же Тухманов, или Шаинский, или Ренский, или Мелик — это и есть наша эстрадная лирическая песня? Если да, — то как же она дошла до жизни такой? А если нет, — то почему автор данных заметок ограничивает свои наблюдения материалом заведомо низкого уровня?

Вопрос закономерный, и я постараюсь ответить на него. Но прежде — несколько общих соображений.

Лирическая песня, созданная по методу «кодирования», то есть иллюзорный мир ремесленной эстрады (иллюзорный — потому что в

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Содержание