Выпуск № 4 (401) | 1972 - страница 32

ставившего «Вертера» Массне. Богатый личный опыт выдающегося артиста, его способность увлечь партнеров своей фантазией, тонкостью психологического анализа образов, сценического рисунка указали Архиповой путь к раскрытию «жизни человеческого духа». Но мне кажется, что подлинное рождение Архиповой как крупной оперной актрисы пришлось на декабрь 1958 года, когда в филиале Большого театра прозвучала одна из его последних премьер — «Ее падчерица» Л. Яначека. Я помню прекрасный спектакль, показанный в Москве тремя годами раньше Пражским национальным театром. Постановка в филиале, созданная при участии чешских мастеров, была сильнее. И первое место в ней, по общему мнению, заняла Архипова — Дьячиха. Это признал и выдающийся чешский дирижер З. Халабала, руководивший спектаклем.

Замечательное творение Яначека нередко сопоставляют с веристским направлением в опере. Это сравнение страдает поверхностностью. «Ее падчерица» далека от мелодрамы, от традиционного для веризма решения темы любви и ревности. Глубокое знание моравской деревни, близость к прогрессивным идеалам русского искусства бесспорно помогли композитору создать значительное произведение критического реализма. Чисто нравственная проблема — преступление и наказание — у Яначека, как и у Достоевского, приобрела социально-обличительный пафос. Ярко очерченные характеры, глубина психологического конфликта в опере подчас достигают почти шекспировского размаха. Таков образ Дьячихи, исполненный, как верно заметил З. Халабала, трагического величия. Опутанная темными предрассудками религиозного фанатизма, церковная сторожиха не защищена и от бессилия нищеты. Ее престиж в деревне поддерживается не богатством, а «праведной» жизнью. И не ненависть, не злоба, а страх лишиться чести, последнего, что есть у бедняка, ужас перед позором, который грозит ей и ее приемной дочери, толкают Дьячиху на преступление. И чем сильнее и человечнее будет раскрыт этот характер, тем драматичнее предстанут внутренний конфликт, нравственные терзания Дьячихи и в то же время — предопределенность ее поступка в условиях сельской глуши, где католический догматизм сковывает умы людей.

Помню, с первого же выхода Архиповой ее Дьячиха зажила своей трудной жизнью. Высокая, прямая как жердь, с властными интонациями, непоколебимая в своей нетерпимости, она как бы олицетворяла нерушимость старых косных представлений и верований. Мучаясь «грехом» Енуфы, стремясь скрыть его от людей, Дьячиха приходит к страшной мысли избавиться от ребенка, утопив его в проруби. Ее монолог «Единый миг... короткий миг», составляющий, пожалуй, самую экспрессивную вершину драмы, Архипова начинала на едва слышном pianissimo, чуть ли не шепотом; Дьячиха и пугалась своего замысла, и была не в силах противостоять ему. Актриса показала душевную боль героини рельефно, сильно, не форсируя при этом ни голоса, ни чувств. Я давно не видела такого притихшего зала, не ощущала столь «высоковольтного» напряжения его. Уже не замечалось сложности музыки, безбожно высокой тесситуры вокальных партий (например, у Дьячихи — до-бемоль третьей октавы, си-бемоль второй и т. д.), непривычности декламационного стиля. Зал, затаив дыхание, следил за развертывавшейся перед ним трагедией...

Роль Дьячихи не только заставила коллег Архиповой взглянуть на нее по-новому, но открыла и самой певице ее возможности. Помогли ей в этом и встреча с талантливым дирижером, и прежде всего — встреча с музыкой Яначека. Несмотря на частые разговоры о новом репертуаре, наши театры и сами исполнители недооценивают того, что им может дать общение с современной музыкой. Инерция перерастает в косность: работая по старинке, в энный раз ставя одни и те же оперы, столетиями не сходящие с подмостков, театры лишают исполнителей главного — творческого отношения к своим задачам. Обычно они сводятся к повторению того, что уже было слышано и видено сотни раз. А ведь частое репродуцирование — притом не с оригинала, а с повторных воспроизведений — размывает контуры, стирает светотени. Не случайно классические оперы на нашей сцене часто звучат блекло, скучно, даже неряшливо. К тому же театры, уповая на интерес зрителей к классике, затрачивают на нее минимум творческих усилий, что особенно пагубно для молодых исполнителей. Могла ли, например, Архипова создать свою Кармен, имея для этого в Свердловске, где она начинала артистический путь, всего одну неделю, а в Большом театре — всего месяц? Вспомним, что молодая Максакова потребовала на эту работу целый год, хотя она уже спела с успехом в Большом театре такую партию, как Амнерис.

Встреча с новой, конечно хорошей, музыкой помогает певцам идти непроторенными дорогами, заставляет думать, искать, творить, а не репродуцировать.

В опере Яначека не только музыкальный, но весь психоэмоциональный строй музыки,

В роли Кармен. ГАБТ СССР, 1969 год

рожденной на пороге нашего бурного столетия, потребовал от исполнителя большой работы мысли, воображения, полной отдачи творческих сил. И результаты налицо: не только Архипова, но и Н. Соколова — Енуфа, и А. Масленников — Лаца проявили новые грани своих дарований.

От Дьячихи — дорога к новой Кармен, которая уже стала событием. И родилась эта Кармен в соприкосновении с сильным и ярким талантом Марио дель Монако. Любое искусство не терпит будней, тем более искусство оперы. Чтобы зритель в пении почувствовал драму, артисту надо принести на сцену весь свой эмоциональный «багаж», к тому же настроенный на самый высокий «камертон». А многие помнят, каким накалом страстей наделил Монако своего героя, как умно и тонко развернул он образ. Тут и проявились «нерв» певицы, ее чувство партнера. «Я строила партию заново, прямо "на ходу", в "тон" дель Монако», — говорит Архипова. Мизансцены итальянского певца, его подача фразы вызывали у нее живую ответную реакцию. Певица играла свободно, страстно. И голос звучал как-то по-новому — сочно, со звенящей полнотой. В знаменитом образе, давно ставшем пробным камнем для крупнейших певиц мира, Архипова нашла свою Кармен, о которой Марио дель Монако сказал: «Я лучшей не знаю!» ¹ Вскоре по инициативе Монако Ирина Константиновна была приглашена петь с ним «Кармен» в неаполитанском театре «Сан Карло».

Эти выступления стали сенсацией. Спектакль был записан на пленку и дважды транслировался по всей Италии. В адрес советской певицы каждый день почта приносила приветственные письма со всех концов страны. И наконец — приглашение на четыре спектакля в Рим. Это была победа. Но испытания не окончились. После швейцарца Петера Мага, руководившего спектаклем в Неаполе, надо было еще добиться признания сурового маэстро Сантини, крупнейшего оперного дирижера Италии. У Мага и у Сантини были свои требования. И темпы более быстрые, нежели приняты у нас. Но певице доступно было уже многое. Новый триумф! Сантини дарит Архиповой свой портрет с надписью: «Брависсимо! Большой русской певице в знак уважения и симпатии». Знаменитая в свое время исполнительница заглавной роли в опере Бизе, партнерша Карузо, семидесятилетняя Габриэлла Безанцони сказала: «Давно мы не видели такой Кармен».

В хоре газетных похвал особо ценно признание новизны трактовки этого образа русской певицей. Ирина Архипова, утверждали рецензенты, открыла новые исполнительские горизонты для персонажа Мериме. Актриса наделяет Кармен более достойными чертами, облагораживает ее, сохраняя драматическую остроту образа. Газета «Унита» отмечала, что «Ирина Архипова — одна из немногих певиц, которым удается при всей продуманности, сдержанности, элегантном сценическом поведении и при богатейшей тембровой гамме в голосе придать образу Кармен чувство необыкновенного тепла, привлекательности и правдивости». Нетрудно увидеть в этой характеристике связь с традициями отечественной оперной сцены, отказавшейся от принятого на Западе натурализма, которым грешила даже знаменитая в свое время Кармен — Мария Гай. Достаточно вспомнить М. Максакову и В. Давыдову, в образах которых реализм проявлялся с тонким

_________

¹ В недавней беседе дель Монако с югославским журналистом в ответ на вопрос, которая из партнерш более всего импонировала артисту, он назвал только одну Архипову.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В роли Кармен. ГАБТ СССР, 1969 год

Содержание