Выпуск № 4 (401) | 1972 - страница 35

указанного композитором. Она знает не только «биографию» каждого произведения, которое поет, но и ясно представляет себе «героя» того или иного романса.

Архипова всегда умно и интересно рассказывает о своем видении произведения. Казалось бы, что нового можно найти в петом-перепетом романсе Чайковского «Кабы знала я»? Его обычно поют на forte, стремясь выразить пафос отчаяния, крик души. Певица трактует настроение романса по-иному: трагедия уже позади, женщина окаменела от горя, нет ни слез, ни рыданий, только губы как бы сами по себе шепчут: «Кабы знала я, кабы ведала...». Одинокое существо на развалинах своего разбитого счастья. Слова повторяются, а мысли бегут, постепенно оживают воспоминания прошлых лет, и уже кажется — героиня живет не печалью, а радостью пережитой любви, но... вновь действительность напоминает о себе...

Певица стремится осознать и логическое значение указаний автора — вплоть до каждой паузы или перемены темпа. «Я должна знать, — говорит Архипова, — почему, например, здесь molto ritenuto, а затем вновь a tempo, что хотел сказать автор, допустим, указав moltissimo rallentando в дуэте Сантуццы и Туридду».

Впрочем, при чем здесь Сантуцца? Ведь это партия драматического сопрано? Оказывается, в Италии ее обычно поют меццо-сопрано, например знакомые нам Кассото и Семионато... И Архипова тоже включила арию и дуэт из «Сельской чести» в свои концертные программы.

Как бы точно ни следовал указаниям автора певец, как бы стильно ни было его исполнение, — в его интерпретации всегда ощущается тот нерастворимый «кристалл», который называется индивидуальностью и без которого, в сущности, нет художника. Сам характер голоса — драматическое меццо-сопрано — предопределил Архиповой изображать натуры сильные, гордые, властные. Но послушайте арию Любаши во втором акте «Царской невесты» и вы поймете, какого тонкого лиризма (даже в опере) может достигнуть меццо-сопрано. Это не единственный пример.

Однако мне думается, что трагические и эпические образы наиболее близки певице. Не случайно она спела по своей инициативе в концертном исполнении всю «Орлеанскую деву» Чайковского, самостоятельно приготовила Азучену в «Трубадуре» Верди, спев ее в Риге и на французской сцене (Нанси). Здесь сказываются и жажда непрерывной творческой работы, и поиски своих образов. Еще в период первых выступлений в Неаполе, в 1961 году, Архипова услыхала от Петера Мага об «Альт-рапсодии» Брамса, посвященной Полине Виардо. Произведение это, видимо из-за своей трудности, очень редко исполняется, а у нас, вероятно, не звучало и вовсе. Но певица разучила его и затем записала с оркестром и мужским хором под управлени-

В роли Азучены («Трубадур»). Рига, 1971 год

В роли Марфы («Хованщина»). Италия, 1971 год

ем Игоря Маркевича ³. Эта запись (как и запись оперы «Борис Годунов» с ее участием) получила во Франции и США Grand Prix.

Понятен и тот успех, который имеет в исполнении Архиповой знаменитый цикл Мусоргского «Песни и пляски смерти». Изумительно по рельефности декламации передает певица в «Колыбельной» диалог матери и костлявой гостьи с косой. Мрачным торжеством дышит «Серенада». И тоскливое безлюдье, и стоны вьюги, и вкрадчивые интонации смерти, и острый ритм роковой пляски в «Трепаке» — все рисует певица своим голосом, отнюдь не искажая его «характерностью», но глубоко ощущая дух и смысл великого творения русского композитора. Когда в «Полководце» после картины битвы она произносит слова: «явилась смерть», — в них слышится какая-то инфернальная неумолимость. В зловещем монологе смерти каждое слово обладает весомостью, предельной ясностью, но все объединено единым ритмом победного марша страшного властелина мертвого поля... Можно не понимать русского языка, но нельзя не понять языка музыки, когда ее поет Архипова. Любопытно, что прежде всего за этот цикл Мусоргского и за ряд произведений Прокофьева западная пресса в своем преобладающем большинстве назвала Архипову большой трагической актрисой.

До сих пор еще живет во мне воспоминание, как где-то в начале шестидесятых годов Архипова спела среди других романсов Ю. Шапорина его «Песню цыганки» на слова А. Н. Толстого — произведение, возможно менее популярное, нежели многое другое из вокальной лирики нашего замечательного композитора. Но Архипова показала, что и оно может стать подлинным шедевром. «Песня» получила как бы сценическую образность, объемность; элегическое настроение, так свойственное музе Шапорина, приобрело эпический колорит.

«Каждую встречу с музыкой Шапорина, — писала певица, — я переживаю, как встречу с глубоким, чутким, душевно богатым человеческим сердцем, которому открыты, доступны самые благородные и чистые побуждения и чувства... И я считаю не только певческим, но и гражданским долгом знакомить советскую аудиторию с романсами Шапорина» ⁴. Гражданский долг! Ведь далеко не всегда исполнители помнят, что их творческие удачи или неудачи приобретают общественное значение и потому, что искусство наше во всех своих жанрах обращено к народу, и потому, что за рубежом они — посланцы советской культуры. Архипова всегда это помнит. Я не решилась бы назвать сейчас певца академического плана, который обладал бы столь же обширным репертуаром и вел бы столь активную творческую деятельность. Архипова поет с симфоническим оркестром и оркестром народных инструментов, с органом и трио, с роялем и ансамблем скрипачей, поет в дуэтах и соло. Около тридцати оперных партий и более пятисот концертных произведений — таков актив певицы за шестнадцать лет работы в Большом театре.

_________

³ Вкус и музыкальная культура Архиповой диктуют ей и тщательный отбор партнеров. А. Мелик-Пашаев, Б. Хайкин, Г. Рождественский, Л. Стоковский, И. Маркевич сопровождают выступления певицы с оркестром, среди ее пианистов — маститый Дж. Фазаретто, профессор Иллинойского университета Дж. Вустман — ее неизменный спутник в поездках по Америке, С. Стучевский, Яков Флиер.

⁴ И. Архипова. Поэзия щедрого сердца. «Советская музыка», 1962, № 11.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В роли Азучены («Трубадур»). Рига, 1971 год

В роли Марфы («Хованщина»). Италия, 1971 год

Содержание