только отдельные стилевые признаки «бита», но целые комплексы, вызывающие вполне конкретные ассоциации. Иной раз создается впечатление, что какой-нибудь модный прием не продиктован художественной целесообразностью, а появляется как самоцель. Думаю, что причины неоригинального использования «бит»-манеры легко объяснить. Эта манера фактически нами только осваивается, и на первых порах неминуемы издержки. Причем надо учитывать следующее обстоятельство. Такое искусство во многом основано на импровизации. Это касается и сложных ритмов, и ходов сопровождения, и соответственного стиля исполнения. Иначе говоря, лучшая почва для всего этого — маленькие экспериментальные «бит»-ансамбли.

Многие музыканты таких ансамблей сами и создают свой репертуар. Однако произведения самодеятельных авторов, хотя и выдержаны по стилю, редко несут в себе что-нибудь оригинальное. Здесь необходимы опыт и работа в других стилях, широкая художественная ориентация, то есть истинный композиторский профессионализм. Как оказывать помощь музыкантам-практикам и как создавать условия заинтересованным композиторам для работы в рассматриваемой области — вопросы пока нерешенные. Несомненно, были бы полезны и создание экспериментальных ансамблей, и выпуск специальной литературы.

В нашей республике немало мастеров легкого жанра. Б. Кырвер, У. Найссоо, А. Ойт, В. Игнатьев, Г. Подельский, из более молодых — Г. Таниэль и О. Эхала не только демонстрировали в своих песнях знание господствовавших в разные периоды «международных стилевых элементов» легкой музыки, но и индивидуально их претворяли, развивая свойства национального искусства.

Примечательно, например, что на джазовых фестивалях, которые проходили в Эстонии в 1966 и 1967 годах, истинным откровением для наших зарубежных коллег — шведов и особенно финнов — прозвучали эстрадные обработки народных песен Уно Найссоо, сделанные не только мастерски изобретательно, но очень органично, без искажения источника. (Последнее крайне важно: сколько мы знаем бестактных, грубых обработок такого рода!) В Финляндии даже вышла пластинка с музыкой Найссоо. Результатом общения с советскими музыкантами была интереснейшая пластинка шведского композитора-пианиста Яна Юханссона «Джаз по-русски». Опыт джаза убедительно показывает, что возможны различные проявления национальной формы. В частности, и поэтому я лично, очень жалею, что интерес к «бит»-музыке оттеснил джаз на задний план. Художественные возможности его далеко не исчерпаны, и давно пора восстановить традицию джазовых фестивалей шестидесятых годов.

Один из действенных способов индивидуализации того или иного распространенного эстрадного стиля — оригинальный текст, стимулирующий подчас интересное музыкальное решение песни, вызывающий к жизни яркую музыкальную идею. Этот вопрос в Эстонии один из самых наболевших.

Есть у нас, правда, примеры плодотворного сотрудничества композиторов с поэтами — В. Игнатьева с. О. Роотсом, Б. Кырвера с М. Кесамаа, Л. Веэво с X. Тынсон; не могу не отметить с благодарностью и моих соавторов — Л. Тунгал и А. Каалепа. Особо подчеркну заслуги X. Кармо, помощника и соавтора А. Ойта и У. Найссоо. Лучшие его песенные тексты отличаются яркостью, образной изобретательностью, зрелым мастерством.

Однако факт таких содружеств отнюдь не решает рассматриваемой проблемы в целом.

Стихи, публикуемые в периодике или составляющие содержание отдельных сборников, в подавляющем большинстве не годятся для поэтической основы песни: они либо слишком сложны в метрическом отношении (порой и вовсе лишены рифмы), либо, наоборот, выдержаны от начала до конца в одном метре; редко выделены в них ударные строки, которые должны «руководить» всем образно-смысловым содержанием песни. В результате часто возникает вопрос: следовало ли именно данный текст перекладывать на музыку?

Бывают и такие случаи (для меня, например, это «Старый колодец» У. Найссоо на слова X. Руннеля, «Хорошие женщины» А. Ойта на слова У. Лахта), когда содержание неплохих по качеству стихов приобретает — благодаря музыке — чересчур многозначительный резонанс, что нарушает первоначальные художественные пропорции.

Надеюсь, что Союз писателей республики поможет нам пробудить интерес у молодых поэтов к работе в области песни. Быть может, тогда расширится тематика текстов и обогатятся свежими образами старые испытанные идеи, действенность которых во сто крат увеличивается, когда художники находят для них новый поворот. Скажем, о патриотизме пора научиться говорить без громких фраз и внешнего пафоса, о любви — без приторной красивости, о радости — без искусственной улыбки, о грусти — без слезливой чувствительности. (В скобках отмечу, что такие вопросы не менее актуальны сейчас и для композиторов.)

Яркий, содержательный текст мог бы стиму-

лировать создание остроумных, эмоционально наполненных песен-шансон, раскрывающих многие грани человеческого характера, помогающих нам лучше познавать других и себя. Это большое искусство, в котором музыка, слова произведения и его интерпретация тесно связаны между собой. Недаром автор и исполнитель таких произведений часто объединены в одном лице. Конечно, эффективна и коллективная работа в данной области творчества.

Иногда мы слышим мнение о том, что легкая музыка служит своего рода «начальным курсом» для понимания произведений серьезных жанров. Я все-таки мало верю в это. Но если в области легкой музыки что-то и способно вызывать глубокие чувства, то это в первую очередь сочинения типа шансон. И хотя у нас в Эстонии самой широкой популярностью пользуются пока танцевальные песни, хочется обратить внимание композиторов и на песни-шансон.

«Как аукнется, так и откликнется», — гласит поговорка. Эстетический вкус, идейно-художественные потребности огромной аудитории любителей легкой музыки в конце концов формируем мы сами. Именно мы можем и должны воспитывать в людях понимание красоты, гармонии и изящества, презрение к мещанству, грубости, пошлости. Задача эта трудна, но в той же мере ответственна и почетна.

*

И. Якушенко

Серьезно о легкой музыке

По замыслу устроителей пленума СК Эстонии, посвященного проблемам легкой музыки, это должен был быть живой разговор с прослушиванием большого числа произведений, разговор, необходимость которого давно назрела.

Всякому очевидно, что огромный недифференцированный поток развлекательной музыки, хотя бы только по радио и телевидению, буквально захлестывает слушателей, создает девальвацию ее ценности, подобно тому как сегодня, например, существует девальвация тембра. (Я имею в виду, скажем, такой факт: в свое время, чтобы послушать тембр челесты, специально приходили на концерт; ныне же челеста звучит где только возможно, что значительно снижает редкий колористический эффект этого инструмента.)

Огульно эстрадную музыку принято считать второстепенной по сравнению с оперной или симфонической. Поэтому таллинский пленум, поставивший целью разобраться в этой проблеме, показался весьма своевременным. За три дня мы прослушали более ста двадцати песен, что по самым скромным подсчетам составляет около 360 минут чистого звучания; затем состоялась дискуссия, в которой приняли участие как сами композиторы — местные и приезжие, — так и исполнители. На концертах, проходивших во время пленума, царила атмосфера горячей заинтересованности. Вполне деловым и плодотворным оказался разговор о судьбах жанра; особенно отмечу доклад В. Оякяэра, рассказавшего о положении эстрадной музыки в республике.

В Эстонии сейчас, на мой взгляд, в этой области много интересного. Во всяком случае, такое впечатление возникло по прослушивании таллинских концертов. Возможно, оно в чем-то неполное, так как я почти совсем не услышал инструментальной музыки (к этому вопросу я еще вернусь). Однако песня в Эстонии, как известно, звучит везде и всюду, в самых различных обликах, вплоть до того, что в одном концерте могут соседствовать Георг Отс и «бит»-исполнители.

Условно говоря, я разделил бы эстонскую эстрадную музыку на два направления — национальное и находящееся в русле общемирового стандартизированного потока.

По-прежнему многие из исполнителей «держат курс» на самые яркие образцы национального искусства. Об этом свидетельствовал огромный успех выступлений упомянутого Отса и некоторых молодых артистов, явно находящихся под обаянием его таланта. Национальное направление в эстрадной музыке отличается сохранением определенной специфики эстонского мелоса, которая заметна в мелодической и ритмической структуре, в орнаментике, ясной ладовой окраске и многих других стилевых компонентах. Сюда же можно отнести четкость, граненый ритм, культивирование отдельных типичных фольклорных оборотов.

Что касается второй группы сочинений, относящихся, так сказать, к рубрике «общемирового стандарта», то это довольно значительная по количеству группа (значительная, быть может, еще и потому, что постоянно «питается» определенного типа «новинками»;

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

И. Якушенко

Серьезно о легкой музыке

Содержание