Выпуск № 4 (401) | 1972 - страница 20

выступали в дискуссиях. Концерты транслировались по радио и телевидению, о них писали местные газеты. Большая часть программ собирала довольно обширную аудиторию, а некоторые вечера (причем не только песенный, но также камерный, хоровой и органный) проходили при переполненных залах.

Что же обратило на себя наибольшее внимание? Что и почему запомнилось прежде всего?

*

За последние годы особенно интенсивно развивались хоровой и камерный жанры. Одна из причин этого кроется в реальных условиях сегодняшней музыкальной жизни республики. Многоголосное пение очень популярно в литовском народе. Не только профессиональные, но и многочисленные самодеятельные хоры требуют от авторов все новых произведений. Некоторые любительские коллективы — например, пользующиеся международной известностью хор мальчиков «Ажуолюкас» и мужской хор «Варпас» — достигли такого мастерства, которое открывает перед композиторами практически неограниченный простор для поисков.

Взаимозависимость и взаимовлияние творчества, и исполнительства были наглядно продемонстрированы в хоровом концерте, открывшем Шестой съезд СК Литвы. Помимо «Ажуолюкаса» и «Варпаса» в нем выступил Государственный хор Литовского радио и телевидения.

Прежде всего хочется выделить произведения, отмеченные глубиной содержания, высокохудожественным использованием новых средств выражения. Это «Три баллады» A. Бражинскаса на слова В. Бложеса (и в меньшей степени его сюита «Дни пастушьи»), хоры Э. Бальсиса «Песня о Ленине» (на слова Ю. Марцинкявичюса), «На страже берегов» (на слова В. Гедры) и почти все его обработки народных песен (особенно такие, как «Вале, косонька», «Плывет уточка», «Летит журавль»), обработка народной песни «Содауто» B. Монтвилы и оригинальная партитура В. Лаурушаса «Голоса ночи».

В каждом из сочинений ощутима индивидуальность автора. Так, слушая А. Бражинскаса, кажется, непосредственно соприкасаешься с сочно-жанровым народным музицированием. Музыка Э. Бальсиса исполнена подлинной поэзии. Особенно привлекает умение, композитора, отталкиваясь от предельно простой на первый взгляд интонации, раскрыть таящиеся в ней образно-выразительные богатства с помощью интенсивного гармонического и полифонического развития, динамизации музыкального повествования. Органична и впечатляюща упомянутая обработка В. Монтвилы, хотя методы постижения и раскрытия народного первоисточника здесь совсем другие, нежели в обработках Э. Бальсиса.

Очень интересна и нова для литовской музыки хоровая зарисовка «Голоса ночи» для мужского хора a cappella. В этом своеобразном характеристическом ноктюрне использованы различные звукоизобразительные приемы (имитирующие смех, вздохи, крики), «говорящие паузы», перебивка взволнованной и ласково-спокойной речи звуками определенной высоты и т. п. Необычные средства во многом убеждают, потому что они здесь подчинены единой образно-выразительной задаче: показать сложный духовный мир людей, широкую гамму психологических состояний, скрытых под, казалось бы, непроницаемым покровом ночной темноты.

Сочинения Бражинскаса, Бальсиса, Монтвилы и Лаурушаса демонстрируют различные направления творческих поисков литовских композиторов, высокий уровень хорового письма, достигнутый ими сегодня.

К этой группе сочинений непосредственно примыкает другая, к которой можно отнести хоровую песню Б. Дварионаса «Голос земли» (на слова С. Жлибинаса), хор В. Палтанавичюса «Люди» антивоенного содержания (на слова В. Мачюйки), сдержанно-траурную песнь о погибших «Склоним головы» (на слова А. Дрилинги) и патриотическую песню «Родина» (на слова И. Лакашинскаса) Р. Жигайтиса, «На родине Ленина» К. Кавяцкаса и его же и Ю. Домбраускаса обработки народных песен.

Уже названия этих пьес свидетельствуют о том, что большая часть их посвящена гражданственной тематике. Сочинения не отличаются особой новизной и в целом выдержаны в русле классических традиций, подкупая при этом искренностью и естественностью музыкального выражения. Ибо привычные средства используются активно, по-своему, и авторам удается с их помощью воплотить живое содержание, отвечающее строю мыслей и чувств современников.

Некоторые другие опусы, прозвучавшие на смотрах, подтвердили давно известную истину, что ни тема сама по себе, сколь бы она ни была злободневна, ни новейшие приемы сами по себе, сколь бы они ни были изысканны, не обеспечивают музыке подлинного успеха. Вполне возможно, что хоровые песни В. Пакетураса («На длинном пути веков» на слова П. Гаулеса) и П. Тамулюнаса («Песня о Ленине» на слова Э. Матузявичюса), хор Р. Жигайтиса «Тишина» (слова Б. Мацкявичюса) выделяются среди написанных в Литве

за последнее время (надо полагать, именно поэтому они и были включены в программу). И все же ни типовые «гимнические» интонации двух первых опусов, ни нарочитая бесстрастность «Тишины» не могут по-настоящему захватить слушателя. Равно как не способен удовлетворить его мозаичный набор так называемых «новейших средств» в кантате В. Юргутиса «Молодость земли». Сочинение это — шумное, но не наполненное эмоционально, без достаточно убедительной логики внутреннего развития.

*

Своеобразная струя литовской камерно-инструментальной музыки связана с преломлением принципов народного музицирования. И что особенно примечательно — не только в ансамблях «нормального» состава. Весьма ценным представляется открытие новых возможностей обаятельного народного инструмента бирбине (родственника кларнета, обладателя неповторимого, очень мягкого тембра).

Мелос «Пастушьих наигрышей» для бирбине solo И. Швядаса почти не отличим по духу от народного. Автор как бы отступает на задний план, давая слушателю насладиться красотой напева и звучанием популярного инструмента. А. Рачюнас в Сонатине для теноровой бирбине и фортепиано, Ю. Юозапайтис в Сонате для бирбине и фортепиано и В. Пакетурас в Скерцо-фантазии для квинтета бирбинес пытаются раздвинуть традиционные рамки использования инструмента. Они демонстрируют его виртуозные возможности, синтезируют фольклорные интонации с некоторыми структурами и принципами развития, свойственными современной литовской музыке.

Вообще, многочисленные и разнообразные камерные сочинения, которые пишутся сегодня композиторами республики, можно условно разделить на две большие группы: одни предназначены для традиционных ансамблей или сольных инструментов, другие — для более редких или совсем новых составов. В числе первых выделились, в частности, Третий квартет Ю. Юзелюнаса и Вторая соната Г. Купрявичюса.

В квартете, озаглавленном «Девять писем и postscriptum» (намек на скрытую программность сочинения), Ю. Юзелюнас отказывается от обычной формы цикла и строит его по принципу контрастного сопоставления небольших эпизодов. Произведение отличают единство развития, четкость и рациональность конструкции (пожалуй, кое-где конструктивное начало даже излишне обнажено).

Вторая соната Г. Купрявичюса в некотором отношении антипод квартета: в ней очень ярок и силен эмоциональный ток. Но сочинению — как в общем его замысле, так и в сквозном развитии внутри частей, в их соотношении — недостает строго организующей работы композиторской мысли. Верится, что со временем гармония двух этих начал — эмоционального и интеллектуального — будет достигнута одаренным автором.

Продуктивно работает в камерно-инструментальном жанре В. Баркаускас. Только на последних двух смотрах прозвучали четыре его новых произведения. Разумеется, они неравноценны. К ним по-разному относятся и профессионалы и слушатели. Хочется прежде всего поддержать интенсивный поиск композитора, стремление подчинить находки в области выразительных средств решению определенных и новых образных задач. Наиболее интересен в этом смысле, пожалуй, Монолог для гобоя solo. Своеобразна и контрастная драматургия Интимной композиции. А вот «Pro memoria» хотя и содержит много любопытных находок — и выразительно-колористических и технических, все же воспринимается скорее как фрагмент-заготовка для более крупного полотна. Авторская задача, тема (монумент погибшим) оказались в нем выше и сложнее, чем конкретное музыкальное решение.

Образность и драматургия камерных миниатюр Баркаускаса порой достигают поистине театральной зримости и действенности. Это позволяет ждать от композитора произведений сценического жанра, где найденное им сможет обрести более высокую степень обобщения.

*

В камерных вокальных сочинениях также отчетливо выявились разные линии, по которым развивается творчество литовских композиторов.

Произведения старейших авторов Й. Каросаса, И. Набажаса и Б. Дварионаса тесно связаны с классическими традициями, различными их пластами.

Интересна направленность поисков в сочинениях трех композиторов среднего и младшего поколений — А. Бражинскаса, Б. Кутавичюса и Ф. Байораса. Так, в вокальном цикле Б. Кутавичюса «Следы ягненка» (на слова С. Гедос), песнях-романсах Ф. Байораса «Растила матушка» и «Мольба», наконец, в «Четырех причитаниях и приношениях» А. Бражинскаса (на слова М. Мартинайтиса) ощущается одна существенная общая черта — новый уровень постижения и претворения фольклора, поэтического и музыкального. Авторы открывают еще неизведанные его пласты, свободно, творчески переосмысливают народно-песенное начало. Нередко им удается органически соединить почерпнутое из фольк-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

*

*

Содержание