той «Зимы» Э. Ханока, попавшей даже в нарядную передачу «Песня-71». Заурядная мелодия с убыстряющимися секвенциями в припеве не привлекла бы особого внимания. Но вот другая песня — несравненно более высокой пробы. Называется «Свадьба», и написал ее... сам Бабаджанян (на стихи Р. Рождественского) .

По характеру, темпераменту, общему колориту это прямой сколок с «Чертова колеса». Но того эффекта уже нет. Заглавный мотив и проще и сразу обыденней: основан он все на том же броске в сферу септаккорда II ступени, о котором уже упоминалось. Прием, конечно, не запретный (таких вообще нет), но очень уж стертый. Припев же («А э-то свадьба, свадь-ба, свадьба, свадьба») — вновь медленно раскручивающаяся пружина. И на этот раз интонационно маловыразительная. Собственно, прямая параллель напрашивается здесь не столько с «Чертовым колесом», сколько еще с одной песней Бабаджаняна — «Сердце на снегу», где словно слышны отголоски знаменитой «Дорогой длинною...». Сделано это очень прямолинейно, открыто бесшабашно и — показалось мне — при всей запальчивости ритма холодноватой рукой. Может быть, поэтому и не возникает здесь того «музыкального переживания», которое охватывает слушателя при первой же строчке «Колеса» — «В зимнем парке тополя...»

Конечно, магия есть магия; были и еще будут триумфальные исполнения «Свадьбы» М. Магомаевым, будут восторженные письма почитателей и почитательниц, гастроли и записи, многое еще будет. Как к этому относиться? А это зависит от того, что больше ценить — успех или трудное движение вперед (потому что движение вперед в искусстве не может быть нетрудным). Если первое, то относиться ко всему этому надо с удовольствием и спокойствием. А если второе, — то с беспокойством, которое даст силу перешагнуть через успех, оставить его позади себя. Так, во всяком случае, мне кажется. И думаю, многое в нашей лирической песне будет зависеть от того, куда дальше двинется, какой путь выберет Арно Бабаджанян...

*

Гордость наша, товарищ наш — песня. Сложна ее судьба, полувековая история насыщена взлетами и трудностями, и все-таки завидна ее миссия — с самого начала быть сопричастной подлинной жизни народа! Словно сразу угадав это свое призвание, поразительную жизненную хватку проявила новорожденная советская песня, ринувшись неоперившейся в жаркую идейную схватку, гибко ассимилируя все рожденное музыкальным бытом эпохи вплоть до знаменитой «Белой акации». Удивительное время это было! Так и кажется, будто характерные мелодические обороты, броские песенные строки и строфы стремительно собирались под красное знамя молодого социалистического искусства, на ходу выравнивая строй, на ходу учась держать в руках боевое оружие. Вся эта необученная, не спевшаяся еще в унисон «песенная толпа» была столь же пестра и разношерстна, как и многие толпы тех легендарных лет. Впереди закаленная в тюрьмах и царских ссылках рабочая хоровая революционная песня. Рядом с ней — ходоком пришедшая в Питер за ленинской правдой мелодия далеких сел, крестьянской доли. Здесь же неунывающий, с посвистом, солдатский напев. А поодаль прислушиваются к разноголосому митингу салонные куплеты последних дворянских гостиных. Еще не облетел нашу землю «Орленок», еще не обошла ее в походной шинели «Каховка», еще не улыбнулась людям «Катюша», но уже формировались и двинулись в поход первые наши песенные полки. Они увлекали с собой и неуверенных поначалу «попутчиков», которые становились потом хорошими красными бойцами, а то и боевыми командирами. Так, славный путь прошел, к примеру, скромный метрический рисунок на ³/₄ — от «беспризорных» вальсочков старой городской окраины до кованого шага «Священней войны» А. В. Александрова или умытой утренней речной свежестью «Лодочки» Т. Хренникова.

Быт и героика, быт и символика, быт и чистейшая лирика — вот что такое песня. Именно способность бытового материала возводиться «в перл создания художника» позволяет поставить песню в ряд со всеми другими жанрами музыки, которым она не уступает ни по идейной значительности, ни по образному богатству. Оттого, при всей специфичности закономерностей создания и распространения в народной жизни, к ней приложимы и должны применяться общие для нашего искусства критерии оценок. В этом — достоинство жанра. Как только мы снижаем критерии, — скажем, допускаем «облегченные» эстетические тарифы для песни лирической, молодежной, танцевальной, — мы ее этого достоинства лишаем... Своя тема — да. Свои формы подачи — да! Но плохое качество — трижды нет. Ведь для миллионов людей песня — это линза, сквозь которую они смотрят на мир.

В. Оякяэр

Задача трудная, но почетная

Эстетическое воздействие легкой музыки на слушателей намного больше и сильнее, чем это обычно признается. Оставим в стороне при оценке этого жанра две крайние точки зрения, которые еще бытуют: одни считают легкую музыку пошлым и вульгарным суррогатом истинного искусства; другие — единственно жизненным и имеющим будущее видом музыки. Между этими двумя оценками свободно располагается разумная и правдивая точка зрения, основанная на том, что художественная ценность произведения не зависит от жанровой принадлежности.

Легкая музыка обладает, конечно, своей спецификой. Большая эстетическая действенность ее обусловлена особой популярностью этого жанра. Несомненно, художественное воздействие хорошей симфонии на слушателя — больше, чем простой песенки, в которой лишь весьма вскользь, бегло затронуто то, что в крупном произведении разработано обстоятельно и масштабно. Однако на практике мы часто видим: привычки слушать написанную в крупной форме серьезную музыку у большинства людей пока нет. И так как природа не терпит пустот, то эта привычка возникает в области эстрады, гораздо более доступной. Поскольку трудностей в ее восприятии не встречается и все предлагаемое легко доходит до сознания и памяти слушателей, работа композиторов и исполнителей в рассматриваемом жанре особенно ответственна. Тем более, что подавляющую часть ревностных поклонников этой сферы искусства составляет молодежь, чьи моральные, эстетические и этические убеждения и воззрения находятся еще в стадии становления, кто еще не так искушен и потому часто не отличает чистого золота от пустой поделки. Таким образом, говоря о легкой музыке, нельзя забывать об идеологической стороне этого явления. Думаю, что содержание всякого популярного шлагера волей-неволей, хотя бы в некоторой степени, отражает воззрения на жизнь, утверждая чистые, благородные гуманистические помыслы, утверждая высокую культуру чувства или, наоборот, предлагая упрощенный, даже пошлый взгляд на мир, на человеческие отношения. При этом такой «взгляд» может быть завуалирован блестящей музыкальной формой (эффективной оркестровкой, зажигательным ритмом), которая вроде бы отвлекает внимание от его существа. На самом же деле сомнительные достоинства содержания как бы через черный ход проникают в сознание слушателей, что еще опаснее, чем лобовая атака пошлости.

Отсюда вывод: следует стремиться сочетать яркую, значительную образно-поэтическую идею с броским оркестрово-ритмическим нарядом. Тогда она с большей вероятностью дойдет до широкой аудитории.

В связи с этим — об отношении к «бит»-музыке. Судить о плодотворности или неплодотворности ее использования, по-моему, надо очень осторожно. Здесь есть свои «за» и свои «против». Прежде чем сказать о них, — небольшое отступление.

Хотим мы этого или нет, но легкая музыка сильно зависит от моды, и это не стоит всегда рассматривать как плохой, дешевый признак. В конце концов одно из условий существования данного жанра — связь с бытующими танцами. И сколько бы мы ни осуждали быструю смену мод, следует признать, что, очевидно, в самом человеке скрыто желание постоянно видеть в окружающей его обстановке что-то свежее, новое, непохожее на предыдущее. Это подтверждает история развития всей легкой музыки. Вспомним эру вальса, эру чарльстона. Сейчас, видно, настало время «бит»-ритмов. И бесполезно закрывать на это глаза. Лучше, вероятно, попытаться, учитывая моду, направить ее на более серьезный лад.

Вот, например, две премированные у нас в Таллине на конкурсах песни — «Старая мелодия» А. Ойта и «Песня строительной дружины» В. Игнатьева. Обе — гражданственного плана, обе основаны на современных «бит»-ритмах. Впечатляюще броская, но тактичная форма подачи общественно важной темы обеспечила им широкую популярность и не помешала, а скорее помогла усвоить содержание.

Аналогичный процесс сейчас наблюдается, скажем, в ГДР, где мне пришлось побывать полтора года назад вместе с другими советскими коллегами. Перед нашими немецкими друзьями стоял острейший вопрос: как научиться говорить с молодежью на языке, который она понимает и хочет понимать? Мне кажется, они нашли верную возможность тактично использовать средства «поп»-искусства для раскрытия общественно значимых тем. Словом, ясно, что некоторые элементы такого искусства приобрели сейчас во всем мире права гражданства. Но не совсем ясно, как сделать, чтобы в каждой стране оно имело свои индивидуальные свойства.

Этот вопрос весьма актуален и для легкой музыки Эстонии. Порой она воспринимает не

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

В. Оякяэр

Задача трудная, но почетная

Содержание