Выпуск № 1 (398) | 1972 - страница 51

Музыка финала, полная неистребимой энергии, движения, устремления вперед, ассоциировалась с бурей революционных событий. И словно бы из музыки вырывался голос Яхонтова, возглашавший fortissimo: «Народ разорвал оковы царьи, Россия в буре, Россия в грозе!»

...Болезнь Ленина. Ильич в Горках. Описание зимнего пейзажа, простора, далей на реке Пахре, напоминающих Владимиру Ильичу волжские откосы Симбирска, на фоне звучания пьесы Чайковского «На тройке». Наверно, она призвана была напомнить и о сердечной атмосфере в семье Ульяновых, об игре на фортепиано любимой матери.

В эпилоге композиции «Надо мечтать», как и было задумано, звучали фрагменты из «Диалектики природы» Энгельса и прелюдии Баха, символизирующие идею бессмертия...

После всей предварительной работы, которую Яхонтов называл заготовкой музыкально-строительного материала, наступал новый увлекательнейший этап — шлифовка ансамбля.

На концерте. У рояля Е. Лойтер

Артист, как я уже говорила, удивительно умел «вливаться» в поток музыки и «выходить» из него с обновленным ощущением музыкального образа, тональности, ритма: слово возникало как продолжение музыки и подготовляло музыку. «Благодаря музыке я не одинок на сцене, — говорил Владимир Николаевич. — У меня партнер, разговаривающий на прекрасном, возвышенном языке, мы должны общаться как актеры в сценическом действии». «Музыка нужна нашим слушателям, она орудие, вовлекающее их ум и сердце, она соединяет глубину эмоций с высотой интеллекта, создает нити, которые ведут за рамки произносимых, слов». Сливаясь в одновременном звучании, музыка и слово тем не менее не утрачивали своей специфической выразительности. А в чисто музыкальных интермедиях, вступлениях, заключениях Яхонтов умел слушать музыку, не выключаясь; он как бы молча тянул нить повествования, живя в музыке.

Вот что он сам говорил об этом: «Стоять, слушать рояль и ждать своего вступления — дело... очень трудное и ответственное. В данном случае задача заключается в том, чтобы нести в себе музыку как продолжение своего монолога»¹¹.

Великолепно была решена эта трудная задача в композиции «Времена года», посвященной 100-летию с дня рождения Чайковского и включавшей шесть пьес из одноименного цикла.

Известно, что каждой из них композитор предпослал стихотворные эпиграфы из разных поэтов. Яхонтов их не использовал. Литературным материалом для пяти пьес стали стихи Пушкина, для шестой — текст Достоевского.

_________

¹¹ Стр. 399–400.

...Звучит первая часть композиции «Апрель». В музыке — едва уловимое и оттого особо трогательное предчувствие весны. Как бы продолжая нежную мелодию Чайковского, Яхонтов произносит: «Слыхали ль вы за рощей глас ночной?» Три строфы из «Певца» перемежались музыкой.

А «Май» ассоциировался у него с трепетными бликами призрачного света белой ночи. И он читал отрывок из Достоевского: «Была чудная ночь, такая ночь, которая разве только и может быть тогда, когда вы молоды, любезный читатель»...

Музыкальные ассоциации вообще нередко служили ярким творческим импульсом для артиста. Вспоминается: Владимир Николаевич долго искал решение композиции «Александр Блок». «Зерно», «начало начал», как говорил Яхонтов, никак не давалось. И вот однажды на концерте, где Г. Нейгауз играл Вторую сонату Скрябина, он вдруг обратил особое внимание на постоянно возникающие таинственно-тревожные вопросительные интонации первой темы, не находящие ответа. Снова и снова просил он меня повторять эту тему и, вслушавшись, сказал: «Это гамлетовские вопросы. Они — у Скрябина, они и у Блока. Блок — русский Гамлет. Стихи Блока: “И гибну, принц, в родном краю, клинком отравленным заколот”, — вот мой ключ к решению композиции...».

Незабываемое музыкальное впечатление определило и содержание одной из частей созданной в дни Великой Отечественной войны композиции «Тост за жизнь». Шесть тостов-частей были задуманы как гимн героическому советскому народу. Замысел и характер завершающего цикл «Тоста за Ленинград» стихийно сложился на одной из площадей города, зажатого блокадой.

В 1943 году Яхонтов провел три месяца в Ленинграде. Потрясенный его беспримерным подвигом, он писал, что ленинградцы «прошли какое-то очистительное пространство таких бед, таких потрясений, которые ставили их далеко впереди нас... Нам следовало... учиться у них мужеству, чистоте и величию духа»¹².

Ко дню Советской Армии я вместе с певицей Ирмой Петровной Яунзем и пианисткой Марией Вениаминовной Юдиной прилетела в Ленинград: присоединившись к Яхонтову, мы уже как бригада Московской государственной филармонии выступали в частях Ленинградского фронта, в госпиталях, на радио. Впечатления этих дней никогда не изгладятся из памяти. Особенно запомнился день прорыва блокады. На площади и улицы вышли все, у кого хватило на это сил. Черная тарелка репродуктора, из которой так часто неслись сигналы воздушной тревоги или предупреждения об артиллерийском обстреле, неожиданно загремела Этюдом Листа.

Яхонтов спросил: «Что это звучит? Эта музыка непременно войдет в “Тост за Ленинград”!» — И тут же на улице, развернув свежий номер «Ленинградской правды», на фоне музыки Листа стал громко читать собравшейся вокруг него группе людей очерк Ольги Берггольц: «В Ленинграде тихо. Это так удивительно, так хорошо, что минутами не верилось даже... Первый раз за долгие два с половиной года мы увидели свой город вечером! Мы увидели его светлым, светлым, освещенным вплоть до последней трещины на стенах, весь в пробоинах, весь в слепых зафанеренных окнах : — наш израненный, грозный, великолепный Ленинград!»¹³

Закаленные в немыслимых испытаниях ленинградцы, слушая Яхонтова, вытирали слезы...

В эти дни еще одно событие, навечно врезавшееся в память, послужило поводом к созданию композиции «Сергей Есенин». Мы приехали с концертом в госпиталь. Начало концерта задерживалось, комиссар объяснил: «Ждем еще раненых». Через некоторое время вошла группа: впереди медсестра, на ее плечах руки раненого с повязкой на глазах, на его плечах — руки следующего, и так — вся длинная шеренга. Это были слепые бойцы. Яхонтов заволновался: «Надо читать что-то очень веселое». Во время концерта передают записку: «Т. Яхонтов, бойцы-рязанцы просят прочитать стихи их земляка Сергея Есенина». Яхонтов читает. Успех — огромный. На обратном пути с концерта Владимир Николаевич говорит: «Надо срочно делать программу “Есенин”». Он уже поглощен мыслями о будущей работе: «Это должна быть

_________

¹² Стр. 428.

¹³ Стр. 431.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

На концерте. У рояля Е. Лойтер

Содержание