Выпуск № 5 (378) | 1970 - страница 6

Это поучительно. Тем более в анализе такого психологически тонкого и образно сложного явления, как искусство, особенно же — музыка, соблазнительна опасность соскальзывания к упрощенно-схематическим, натянутым и даже дешевым объяснениям, опасность забвения того, что художественное сознание и творчество отражают общественное бытие своей эпохи лишь «в приближении», «в общих и основных чертах». В этой связи глубокий историко-философский и эстетический смысл приобретают слова Ленина, сказанные М. Горькому по поводу «Аппассионаты» Бетховена, о людях, «которые, живя в грязном аду, могут создавать такую красоту». «Грязный ад» внизу, красота вверху — возможно ли это? Как же высоко способно парить музыкальное искусство над общественным бытием своего времени! Как далеко способно оно заглядывать вперед! И какая незыблемая научно обоснованная вера в человечество и его художественный гений нужна мыслителю, чтобы подняться на эти вершины!

Огрубление же, примитивизация метода ведут лишь к тому, что музыкально-исторический процесс предстает огромным хаотическим скоплением разрозненных фактов, противоречий и парадоксов, мертво распростертым под неловко прикрывшей и стиснувшей его схемою. Но стоит ввести в действие ленинский тезис о приближенном отображении объективной реальности в ее «общих и основных чертах», об «исторически условных контурах картины»¹¹, как сквозь пеструю и неясную поверхность процесса отчетливо проступят очертания исторической закономерности.

Непреходящее значение ленинских работ о Л. Н. Толстом, и прежде всего знаменитой статьи «Лев Толстой как зеркало русской революции», заключается в том, что они воочию показывают нам, как бесконечно сложны по своей эстетической природе даже выдающиеся явления искусства, их связи с материальными первоосновами общественной жизни; как тонко, бережно и вместе с тем строго принципиально должно оценивать и анализировать их с позиций материалистического понимания истории. Работы Владимира Ильича о Л. Н. Толстом стали путеводной звездой и для советского исторического музыкознания.

5.

В гениальных философских работах В. И. Ленина развернута целостная и объективно-истинная картина бесконечного, вширь и вглубь, физического мира в его вечном и диалектическом развитии, увенчанном возникновением и развитием человека — его чувств, мышления и общественной жизни, с ее социальным, технологическим, духовным прогрессом через противоречия, преодоление и разрешение их путем революционной борьбы. Тем самым был дан ясный, всесторонне обоснованный и проникнутый глубочайшим социальным оптимизмом ответ на вопрос, давно поставленный мыслящими художниками разных стран и эпох: кто мы? Куда идем? Зачем живем, трудимся? За что боремся?

Известно, что в условиях загнивающего капитализма и назревшего перехода к социализму господство буржуазной идеологии, фидеизма и крайнего индивидуализма приводит к идеалистическим теориям «исчезновения материи», к абсолютизации понятия относительности, к попыткам «подстановки» психического под физическое. Все это имеет, как мы сейчас увидим, весьма близкое отношение к музыке, ее теории и истории. Еще к концу прошлого столетия реакционные философы «имманентной» школы (И. Ремке и другие) выступили с далеко идущими выводами из работ И. Мюллера, стоявшего на точке зрения «физиологического идеализма» в объяснении ряда феноменов оптики и музыкальной акустики. В книге «Материализм и эмпириокритицизм» В. И. Ленин критикует за колебания между естественно-научным материализмом и кантианством выдающегося немецкого физика Г. Гельмгольца, посвятившего вопросам музыкальной акустики и психологии свое исследование «Die Lehre von den Tonempfindungen». Появилась и «Tonpsychologie» выдающегося психолога и этнографа К. Штумпфа, предпринявшего попытку распространить свою психологическую концепцию на историю возникновения музыкального искусства. В идеалистическом направлении разрабатывали проблемы музыкальной психологии Г. Лотце и запоздалый последователь Шеллинга Г. Т. Фехнер («Элементы психофизики»). Наконец, главный

_________

¹¹ В. И. Ленин. Цит. соч., т. 18, стр. 138.

апостол эмпириокритицизма Э. Мах присоединился в своем понимании музыки к А. Шопенгауэру: «Музыка представляет волю»¹². Уже эти концепции, особенно Штумпфа и Маха, оказали заметное влияние на эстетику, теорию и историю музыкального искусства.

С начала XX века теоретической разработкой музыкальных явлений занялся значительно более широкий круг философов-идеалистов — неокантианцы Липпе, Фолькельт, Наторп; позже — сторонники «философии жизни» Риккерт, Зиммель, Дильтей; еще позже — неогегельянцы Глокнер, Кронер. Активизация идеализма гальванизировала музыкально-эстетическое наследие Шопенгауэра и особенно Ницше (элементны ницшеанства дали знать о себе в творчестве Р. Штрауса — «Also sprach Zarathustra» и даже Г. Малера — Третья симфония). По мере углубления кризиса буржуазной культуры и разрастания декадентства, наука о музыке все больше специализировалась на апологии экспрессионизма, различных авангардистских систем. Правда, еще высились внушительные фигуры прогрессивных мыслителей-художников, отстаивавших принципы душевно здорового, реалистического искусства: Ромена Роллана и Жюльена Тьерсо, Альфреда Эйнштейна и Пауля Беккера, Германа Аберта и Зденека Неедлы, Сесиля Шарпа и Эдварда Дента, В. Стасова и Н. Кашкина. Однако тон задавали теперь музыковеды более или менее последовательной модернистской ориентации, выросшие на почве субъективизма и волюнтаризма: Г. Бар и Т. В. Адорно, Р. Лейбович и Г. Штуккеншмидт, Ортега-и-Гассет, А. Голеа и другие. Наконец, свою роль сыграло то, что кумиры буржуазной моды — Бергсон, Фрейд, Шпенглер, Кьеркегор — с завидной легкостью высказывались о музыке, прокламируя ее интуиционистский, подсознательный, эзотерический характер. Постепенно поворачивал в том же направлении оперный театр, правда показавший под занавес несколько очень значительных, хотя и спорных, спектаклей («Воццек» А. Берга, «Эдип» Дж. Энеску, «Доктор Фауст» Ф. Бузони и «Эдип» И. Стравинского).

Характерный симптом: XVIII век выдвинул типическую фигуру либреттиста-просветителя (вплоть до Вольтера включительно). Увы, искуснейшие либреттисты XX столетия — Клодель, Пиранделло, Гофмансталь, Бернанос, Аннунцио, Метерлинк, Кокто — художники весьма эрудированные, одаренные, с изощренно-тонким письмом — связали свое творчество с иными идеалами: кто с католицизмом, кто с модернизмом, а кто и с крайней политической реакцией. Между тем влияние их было очень велико, с ними сотрудничали такие прогрессивные музыканты-гуманисты, как А. Онеггер, Ф. Пуленк, М. де Фалья.

XX век вообще принес Западу небывало могущественное воздействие поэзии на музыку: Лорка, Брехт, Клодель, Монтерлан, Аполлинер, Рильке, Альберти, Уайльд. Возрождены были к новой музыкальной жизни, окруженные небывалым при их жизни поклонением, самые брутально-натуралистичные и самые утонченные или безудержно фантастичные среди поэтов и прозаиков прошлого — такие, как Кафка, Гоцци и Марино, Мадлен Скюдери и Тристан Л’Эрмит, Эдгар По и Гонгора-и-Арготе. Мы не говорим уже о dii minores литературно-поэтического мира, со свойственными им противостояниями и противоречиями: все они вдруг — кто под сурдину, кто кричаще-пронзительно — зазвучали в музыке; влияния их синтезировались или парадоксально перекрестились между собою. Но высшая истина — ленинская диалектика вселенной и человечества — оставалась для музыкальной культуры книгой за семью печатями.

Бурная техническая революция нашего времени — от электричества до ядерной энергии, лазеров, сверхзвуковых скоростей, ракетостроения — вызвала к жизни совершенно новую обширную сферу предметов, окружающих человека и человечество, радикально реконструировала промышленность, науку, повседневную жизнь, внесла новые черты и методы в планировку и строительство городов, в медицину и, разумеется, в социологию и общественную психологию. Появились новый интерьер и новый пленер; новые материалы, новые методы возведения зданий, статуй и скульптурных групп; новое оформление сценических площадок; новые мотивы в художественной прозе и поэзии. Возник и новый звуковой пейзаж и быт на нашей планете. Обладая весьма мощной «пробивной силой»,

_________

¹² Эрнст Мах. Анализ ощущений. Перев. В. Филиппова. СПб., 1904, стр. 102.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

5.

Содержание