баянного дела» во всех его аспектах — тут он человек буквально одержимый. А поскольку теоретические основы исполнительства на «выборном» баяне пока никем еще не разработаны, единой методики практической игры на нем не существует, остается одно: в меру сил и возможностей передавать коллегам всех возрастов свой собственный опыт.

Талантливый музыкант неустанно ищет и находит новые формы концертной деятельности. Так, ему принадлежит очень интересная идея введения баяна в камерные ансамбли. Еще в 1942 году на Северном флоте Казакову пришлось несколько раз выступать вместе со скрипачом и даже с трубачом. И когда в институте имени Гнесиных нужно было сдавать экзамен по ансамблю, он выступил с дуэтом скрипачей. С тех пор артист экспериментирует в этой области много и очень смело. Так, его баян заменил партию чембало в трио-сонатах Баха для двух скрипок и чембало. Этот ансамбль Ю. Казакова, В. и Н. Гвоздецких слушали в Москве, Ленинграде, Туле, Калуге, Брянске, Смоленске, Челябинске и других городах. Записан он и на пластинке. Исполняет Казаков Трио-сонату Баха и в сочетании с двумя флейтами. В таком ансамбле он играет и Ave Maria Шуберта — Вильгельми.

Выступает Юрий Иванович в дуэте и с Е. Авксентьевым (балалайка), и с М. Ростроповичем. Как известно, в 1957 году Мстислав Леопольдович предложил баянисту поехать вместе на целину, в Кулундинские степи. Ю. Шапорин, присутствовавший на одной из репетиций перед этой поездкой, благословил «неслыханный ансамбль». Гастроли прошли успешно, виолончель на фоне казаковского баяна звучала превосходно. В репертуаре были пьесы Шумана, Чайковского, Шапорина и других авторов. А через год артисты совершили ещу одну большую поездку по Сибири и Заполярью, дав сорок три концерта в Красноярске, Норильске, Игарке, Хатанге, на острове Диксон, в Иркутске, Ангарске, Черемхово, Новосибирске и во множестве небольших поселков и поселений, где никогда до них «не ступала нога» филармонических музыкантов-исполнителей.

«Я хочу доказать возможность сочетания баяна с самыми разными, так называемыми, классическими инструментами, — убеждает Юрий Иванович. — Считаю, что у таких ансамблей очень большая перспектива, они очень нужны, так как дают возможность нести в самые дальние уголки большую музыку. И я очень рад, что эта идея подхвачена другими баянистами, и у меня уже есть последователи».

Казаков постоянно расширяет и разнообразит свой репертуар. Он сам делает переложения классических пьес и обработки различных народных мелодий для баяна. Специалистами неоднократно отмечался высокий художественный уровень этих его работ. А вот что касается оригинальной баянной литературы, то с этим делом обстоит плохо: ее почти нет.

«Труднее всего оказалось, как это ни странно, “завоевать” композиторов, — с горечью признается Юрий Иванович. — Большинство из них ссылается на то, что просто “не знают” баян, а у многих существует еще, к сожалению, предубеждение против этого инструмента. Можно по пальцам пересчитать современных авторов, которые пишут специально для баяна серьезную музыку. Это Н. Чайкин, А. Холминов, М. Резников, чье сочинение — Вариации для баяна и фортепиано — я часто играю. Концерт для баяна с симфоническим оркестром написал горьковский композитор В. Владимиров. Он прозвучал впервые на Четвертом пленуме правления Верхне-Волжского отделения Союза композиторов РСФСР в сопровождении симфонического оркестра Горьковской филармонии под управлением Э. Гульбиса. Партию баяна исполнил студент Горьковской консерватории Д. Штайн. Вот, пожалуй, и все, чем можно похвастаться. Между тем я убежден, что баяну под силу, не искажая и не упрощая, передать самый сложный замысел, своеобразие художественного стиля. Необходимо шире знакомить композиторов с баяном, заинтересовывать их. Я, например, в прошлом сезоне пригласил на концерт в Малый зал консерватории Р. Щедрина. Очень понравились ему ансамбли, а о баяне он сказал: “Великолепный инструмент!” Обещал для него написать. Жду. Вдохновился и минский композитор Е. Глебов. Собирается написать концерт для баяна с камерным оркестром. Опять жду. Хотелось бы получить что-нибудь от Б. Чайковского. И, конечно, мечтаю сыграть музыку Д. Шостаковича. Я с наслаждением исполняю обработки некоторых его произведений, у слушателей они всегда пользуются очень большим успехом. В прошлом году слушатели одного лесопункта в Новосибирской области заставили бисировать его прелюдии».

Хочется надеяться, что в композиторской среде баян перестанет, наконец, быть «пасынком». А Юрию Казакову пожелаем новых творческих побед во славу любимого народом доброго «баянного дела».

В концертных залах

Три премьеры

В текущем сезоне Московская филармония смелее обычного знакомит слушателей с новинками советской музыки. И надо сказать, последние все чаще находят путь к сердцу слушателей здесь же, на премьерах. Разумеется, с первого прослушивания удается унести лишь общее эмоциональное впечатление да некоторые наиболее рельефные подробности той или иной партитуры. Но и это порой совсем немало, если иметь в виду известную сложность языка и конструктивное своеобразие сочинений, звучащих ныне с симфонической эстрады.

Concerto grosso А. Фалика...

В 1965 году под впечатлением утраты близкого человека, композитора Ю. Балкашина, Фалик написал квартет, где попытался запечатлеть образ своего учителя. Позднее сочинение было переработано для струнного оркестра.

Для новой версии автор избрал форму concerto grosso, которую он применил, однако, довольно свободно: здесь царят тембры, сопоставленные в остро колоритных звукосочетаниях: таковы solo скрипки на фоне флажолетных аккордов контрабасов, мелодические пунктиры вторых скрипок и контрабасов, удары смычков по корпусу инструментов в финале...

Разнообразные приемы служат выражению искреннего чувства. В этом плане особенно запомнилось solo скрипки (А. Брук) — образ глубокого размышления.

При всем том цельного впечатления данная трактовка не оставила. Казалось, оркестр филармонии (дирижер Ю. Темирканов) ограничил свою задачу «отделкой» внешних деталей — без проникновения в образный строй музыки, в ряд особенностей ее формы. Поэтому восприятие этого одночастного произведения (особенно его второй половины) было затруднено; не ощущалось той интерпретаторской «направленности», которая определяет линии развития, создает полюса напряжения и спокойствия. Без них трудно исполнительски конструировать, а слушательски воспринимать незнакомый еще поток звуковых образов.

Пятая симфония А. Пейко...

Начну с несомненного, на мой взгляд, вывода: в этот вечер присутствующие познакомились с сочинением талантливого мастера, мастера, в искусстве которого обнажены русские эстетические корни. Уже первая часть, пленившая мелодикой и красочностью инструментовки, прямо ассоциировавшаяся с «Похвалой пустыне» из «Китежа» (и со сказочно-фантастическими образами Прокофьева), вводит слушателя в мир русской природы: сказочный лес полон звуков, говора невидимых ручьев, перекличек птиц, шепота листвы...

В драматической второй части, как и в последующих двух интермеццо, автор воплощает иные мысли, иные картины: контрастно сопоставлены образы борьбы, порой чудятся батальные сцены (нашествие врага, жестокая схватка и радость победы) — вот естественно рождающиеся ассоциации! Финал снова возвращает нас к впечатлениям от природы, мирной жизни; вторжение эпизодов, построенных на материале средних частей, напоминает о минувших потрясениях.

Обновление традиционной симфонической цикличности (введение двух интермеццо) не помешало композитору скон-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В концертных залах

Три премьеры

Содержание