Выпуск № 3 (376) | 1970 - страница 23

щую драматургию сочинения, тяготил даже привкус мелодекламации (например, в «Лесной яблоне» для чтеца и фортепиано, текст П. Вилипа, 1962). Текст стихов излагался на фоне довольно тривиальной музыки, которая не нуждалась в уточнении словом. Сочетание фортепиано с декламацией не производило выгодного впечатления. Напротив, в «Костре Джордано Бруно» и в «Голубой планете» декламация уже прочно связана с другими элементами выразительности, в ней сконцентрирована идея произведения. Несомненно, что в данном случае это свидетельствует об активном стремлении композитора к контакту со слушателями, о желании преодолеть определенное «отставание» слухового опыта некоторых из них. Известно, что в периоды острого обновления выразительных средств такие контакты бывают порой затруднительными, и тогда роль программы, сюжета, слова особенно возрастает...

Если я указал на ораториально-кантатный жанр как на характерный для Дамбиса, то это ни в коей мере не говорит о жанровой узости его творчества, на одном полюсе которого сосредоточены крупные вокально-инструментальные полотна, а на другом — квартеты, фортепианные сонаты, циклы песен для голоса и фортепиано. Кроме того, он пишет и симфонические увертюры, массовые песни, музыку для теле- и кинофильмов, для театра. Но примечательна не столько жанровая широта творчества как таковая, сколько взаимообогащение различных жанров — явление, наблюдаемое сейчас в музыке многих композиторов молодого и среднего поколений. Дамбис смело использует в вокальной музыке сложные средства выражения: разнообразные и оригинальные формы мелодики, фактуры, развернутые каденции, глиссандирование, тонкие артикуляционные штрихи, то есть приемы, получившие уже право гражданства в инструментальных жанрах. С другой стороны, опыт, приобретенный в работе над звуковым оформлением фильмов (в частности, фильмов о фабрике музыкальных инструментов, об этнографическом музее и народных умельцах), где часто требовались колористические эффекты, броская изобразительность, нашел применение в крупных вокально-инструментальных формах, например в эпизодах, связанных с мечтой о космосе в «Голубой планете». Несомненно, такие эпизоды обладают определенной долей иллюстративности, однако они красочны, остроумны, сделаны с тонким вкусом.

Камерные сочинения Дамбиса — как бы зарисовки, наброски, этюды будущих больших полотен. Особенно показательны в этом смысле его три квартета и песенные циклы на народные тексты. В первых кристаллизуется его гармонический язык, отличающийся скупостью, аскетичностью, местами архаичностью. Композитор отдает предпочтение квартовым комплексам, часто употребляет пустые квинты, октавы, унисоны. Характерна его прозрачная инструментовка с минимумом удвоений, часто с предельным отдалением верхнего голоса от нижнего при незаполненных средних регистрах. В камерных же сочинениях сформировалась типичная для Дамбиса ритмика: моторная остинатность, пронизывающая всю музыкальную ткань организующим началом, призвана несколько облегчить слушателю восприятие сложных интонационных комплексов.

Что касается песенных циклов на народные тексты, то здесь чувствуется прекрасное знание композитором фольклора и глубокая любовь к нему (Дамбис неоднократно участвовал в фольклорных экспедициях Академии наук Латвии). Лабораторией национального стиля автора стали два цикла «Женских песен» для голоса и фортепиано (1966), «Курземские тетради» для хора (1967)¹, а также «Песни сирот» для женского хора, сопрано, флейты, арфы и контрабаса (1968). В этих сочинениях проявился новаторский подход к проблеме профессионального претворения особенностей латышского мелоса. Композитор полностью отказался от цитирования или обработки подлинного материала. Опираясь до некоторой степени на традиции А. Калныня, он при помощи разнообразных средств (близкая народной музыке метроритмика, почерпнутая в наиболее древних песенных слоях импровизационность, имитация инструментальных наигрышей в сопровождении и в сольной партии, гармонически «разреженная» фактура) передает первозданный аромат латышского мелоса, обнажает его глубинные истоки. Названные приемы, естественно,

_________

¹ См. об этом статью Т. Курышевой. «Советская музыка», 1969, № 1, стр. 31.

обогатили и крупные вокально-инструментальные партитуры автора.

С другой стороны, Дамбис обращается в своих произведениях к традиции неоклассицизма. Эта характерная стилистическая тенденция проникла в латышскую культуру лишь в последнее десятилетие, главным образом через творчество М. Зариня. Дамбис применил доклассические формы в ряде сочинений. Так построена, например, и уже упоминавшаяся оратория «Голубая планета». Пора, однако, об этом опусе сказать подробнее.

Замысел его интересен и масштабен. Композитор поставил перед собой сложнейшую задачу — поведать о поступательном прогрессивном движении мира на протяжении огромного отрезка времени, от далекой древности до наших дней. Он взял тексты из сочинений величайших мыслителей и художников: Демокрита и Лукреция, Дж. Бруно и Ломоносова, Шекспира и Брехта. На первых страницах монументального произведения автор попытался обрисовать конфликт между светом и тьмой, богиней Геей и Тартаром. Он стремился разрешить этот конфликт, показав постепенное самоосознание личности, раскрепощение человеческой мысли в финальном «Апофеозе современнику», написанном на стихи Эд. Межелайтиса.

Как же выполнены все эти намерения, как реализован грандиозный замысел? Пять частей «Голубой планеты» написаны в форме Куранты, Паваны, Сарабанды, Гальярды и Фроттолы (шестая часть — Апофеоз). С одной стороны, использование этих форм действительно оправдано. Формы танцев эпохи Ренессанса несомненно перекидывают мост к тому времени, которое мы ценим так высоко и гуманистические устремления которого нам так близки. Отдельные танцы удачно связаны с соответствующим текстом. Так, например, полный задора и сарказма эпизод из брехтовской «Жизни Галилея» как нельзя лучше укладывается в Фроттолу. Но нельзя отрицать и того, что тема сочинения, пронизанная единой мыслью о прогрессе человечества, о поступательном движении истории, требовала более целостного симфонического развития всего цикла. Не говоря уж о том, что не все достаточно продумано в музыкальной драматургии оратории (отсутствуют значительные контраста, даже темповые, практически нет кульминации цикла, так как Апофеоз, долженствующий исполнить роль кульминации, оказался наименее выразительным музыкально). Вообще решение использовать старинные танцевальные формы при их жанрово-иллюстративном претворении было, очевидно, несколько формальным, быть может, даже в какой-то мере данью моде. В данной ситуации в целом для них оказалась непосильна идейно-эмоциональная нагрузка грандиозного замысла.

И все же, повторяю, самый замысел «Голубой планеты» — попытка раскрыть глубоко гуманистическую идею через бытовые жанры — оказался новым для латышского ораториального жанра и привнес в него свежие импульсы. Некий сплав философской обобщенности с последовательно развивающейся сюжетностью и театральной иллюстративностью заставляет вспомнить о вокально-инструментальных циклах К. Орфа.

Наибольших художественных результатов достиг композитор в Концерте-реквиеме. В кристально ясной и лаконичной форме четырех частей (Requem aeternam, Lacrymosa, Dies irae, Reminiscense), звучащих около пятнадцати минут, успешно синтезированы многолетние поиски художника в интонационно-ладовой и метроритмической сферах. Сочинение стилистически цельно, слушается «на едином дыхании».

Концерт-реквием представляет собой трехчастный цикл с эпилогом. Естествен его трагический пафос; закономерна и напряженность языка, острота выразительных средств. Сочинение приобретает концертность благодаря виртуозному использованию хора и главным образом функциям отдельных разделов, которые перекликаются со значением частей в сонатном цикле: первая часть несет основную идейную нагрузку, она самая значительная по размерам и развернутая по форме, вторая выдержана в более лиричном плане, третья имеет признаки финала.

Характерно уже вступление к Концерту-реквиему: лишенное точно фиксированной высотности, оно ассоциируется со стоном миллионов погибших, взывающих к нам. Не будет преувеличением сказать, что это потрясает, И после такого вступления особенно сильное впечатление оставляет строгая, даже скупая, трехзвуч-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание