Выпуск № 3 (376) | 1970 - страница 21

ная в стиле церемонных старинных танцев.

Можно было бы отметить еще немало находок в работе балетмейстера, скажем характерный длинный шаг с приставным коротким в «Шествии монахов» (первая картина) или характерные «хищные» руки донны Анны с причудливо переплетенными кистями, подчеркнуто вытянутыми пальцами. Такая донна Анна-«командорша» очень выразительна в исполнении Е. Стебляк — танцовщицы необыкновенно техничной (жаль, что она оставляет в тени привлекательные женственные черты образа).

Увлекательную зрелищность, яркость и красоту сообщает «Каменному властелину» работа художника. Ее отличает прежде всего редкая чистота стиля, истинная культура, элегантность и высокий вкус.

...Панорама кладбища (четвертая картина). Среди черно-серых камней эффектно выделяются статуи властелинов — даже здесь они продолжают царствовать, возвышаясь над «каменной чертой», за которой покоятся мертвые.

...Во дворце Командора (шестая картина). Холодным мраком веет от комнаты, подобной клетке. Большой иконостас в глубине, с будто парящим над ним распятием, задавлен, полонен этими страшными стенами.

При оформлении задников Лысык проявил четкую конструктивность мышления. Под искусной кистью художника серо-черные блоки принимают вид то города с давящими громадами дворцов, то стройной колоннады, украшенной гербами. Преобладание черно-серого цвета (иногда с красноватым отсветом), четких, простых, геометрического типа построений усиливает выразительность задников. Перед глазами как бы возникают мотивы полотен старых испанских мастеров⁶. Другая, более отдаленная ассоциация — современная: некоторые работы С. Вирсаладзе.

Строгая, прямая линия, чистые тона доминируют в оформлении костюмов грандов и грандесс (поистине ювелирно разработано сочетание их белых бальных костюмов с деталями черной «оторочки»), что подчеркивает: они — властители этого города, часть его, неразрывно с ним связанная. Чопорные линии, совершенно лишенные полутонов тусклые цвета (желтый, мертвенно-голубой в соединении с серым) выявляют душевную пустоту Алькальда и Инес. А у тех, над кем ничто «каменное» не тяготеет, характер костюма совсем иной. Плавные линии вырисовываются в свободно задрапированных тканях, рисунок костюма кажется рожденным экспромтом, господствуют нежные полутона (розовый, богатый оттенками голубой).

Так же как и композитор, Лысык видит характеры в развитии. Жуан вначале: черное трехчетвертное трико, словно переходящее в белую блузу с широкими рукавами. Есть в этом одеянии и элемент «художественного беспорядка». Здесь он еще мечтатель, романтик и даже немного идеалист.

Жуан на балу. Роскошный белый, с позолотой, парадный камзол. Тут наш герой уже гранд, но еще не Командор. И наконец, в финале: облаченный в костюм Густого красного цвета Жуан — преемник дона Гонзаго⁷.

Эффектно поставлен и финал. Дон Жуан стал «каменным властелином». Дух свободы уже не охраняет его. Свершается возмездие. Медленно опускаются падуги. Образуемая ими каменная гробница заживо «проглатывает» бывшего севильского чаровника.

Однако вернемся к работе постановщика.

Мы отметили немало удачных сцен спектакля, множество отдельных хореографических находок. Ну а как обстоит дело с самым основным в этом балете — с концепцией главного героя, его своеоб-

_________

⁶ Иногда, впрочем, стремясь последовательно выдержать избранный стиль, подчиненный единой образной задаче, художник «перегибает палку». Так, он явно омрачил задник в сцене карнавала.

В драме Украинки, как уже говорилось, нет этой первой картины. Пьеса начинается со сцены на кладбище. Но даже здесь поэтесса видела «больше красоты, чем печали»: «...Пышные мавзолеи, белые фигуры статуй, мрамор между кипарисами, много ярких тропических цветов...» (Леся Украинка. Цит. соч., стр. 376). В сцене карнавала «светлых пятен» представляешь себе, разумеется, еще больше. А вид города, созданный Лысыком, воспринимается как дамоклов меч, висящий роковой угрозой над веселящейся толпой. В музыке же такая угроза до поры до времени вовсе не ощущается.

⁷ Существенно, что Анну на балу художник одел в алый с позолотой костюм, повторив этим цвет ленты, опоясывающей черный камзол Командора. А Жуан, в свою очередь, как бы получает интенсивный красный цвет уже от нее.

Изображение

Командор — М. Новиков

разной ролью драматургического стержня, вокруг которого скрещиваются «линии судьбы» остальных персонажей? Иначе говоря, удалось ли Шекеро создать из взаимоотношений действующих лиц логически стройную образную систему, соответствующую партитуре Губаренко?

Когда оцениваешь спектакль с этой точки зрения, приходит в голову мысль об облегченной транскрипции, об «адаптированном варианте» драматургической канвы, предложенной музыкой. В самом деле, как иначе можно объяснить, например, гибель Долорес от рук инквизиции уже в первой картине балета? Впоследствии, по воле постановщика, она является лишь в воображении Жуана в виде девушки-мечты. (Правда, с задуманной хореографом ролью актриса А. Гавриленко справляется хорошо. В ней привлекает особая легкость, плавность, трепетность движений). А ведь именно во взаимоотношениях с этой героиней раскрывается «душевная несостоятельность» рыцаря.

Нарушает логику в развитии характера Жуана перемена первоначальной последовательности картин (в спектакле герой сперва попадает в дом Алькальда, а затем — к контрабандистам). Естественнее было бы показать его вначале в более близкой ему по духу атмосфере, а затем уже в обществе гранда из свиты Командора. Но в том-то и беда, что балетмейстер не ощущает Алькальда как предвестника Командора и, видимо, рассматривает всю сцену в его доме как комически-бытовое отступление, призванное разрядить обстановку после финала первого акта. Возможно, этим и продиктована манера поведения Дон Жуана в названной картине. Очень уж буффонадны способы, которыми он обольщает Инес (шумно вдыхает, прикладывает руки к груди, строит глазки). Подобная «ошибка в характере» особенно заметна у недостаточно опытного танцовщика В. Ковтуна (второй исполнитель героя), трактовка которого порой страдает неуместной тут грубоватой прямолинейностью. Впрочем, есть основания полагать, что безусловно способный артист со временем справится с трудной ролью.

Следующая за этой картиной сцена у контрабандистов фактически выглядит в спектакле вставным номером.

Неоправданным нарушением либретто, рвущим цельную линию развития, кажется и трактовка первого столкновения веселящейся карнавальной толпы с инквизицией. В испуге застывает народ перед грозной силой власти, прервавшей праздник. Однако, как явствует из первоначального варианта либретто, вскоре «карнавал побеждает». А в спектакле все происходит наоборот: монахи уводят за собой словно загипнотизированную от страха толпу. Тем самым эффект от победы инквизиции в конце первого акта ослаблен, она воспринимается как драматургический повтор.

Вообще, неизменное стремление «сюжетно обосновать» музыку чувствуется в увлечении Шекеро мимически-бытовой лексикой. Отсюда в спектакле изобилие сюжетных подробностей, только мельчащих, снижающих действие.

...Кружится в танце веселая толпа;

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Изображение

Командор — М. Новиков

Содержание