Выпуск № 1 (374) | 1970 - страница 72

ковые акценты… Между небольшими «блоками», длящимися от пяти до двадцати секунд (все произведение — около тринадцати-четырнадцати минут), — цезуры. По-видимому, они предоставляют исполнителям возможность, так сказать, не отстать друг от друга: каждый «блок» точно определен автором в секундах, и артисты отсчитывают их про себя.

Кроме того, композитор рекомендует слушателям тщательно следить по специальной «аудиограмме»¹ «за развитием идеи композиции».

Однако и это еще далеко не предел тех вывертов, к которым прибегают «авангардисты» в своем желании эпатировать аудиторию. Вот «произведение», которое следует воспринять не иначе, как издевательство над слушателем: пьеса для виолончели solo «Rara» (редкость, странность, причуда) итальянца Сильвано Буссотти. На сцену вышел Итало Гомец — кстати, очень хороший музыкант, насколько можно было судить по его участию в составе квартета «Сосьета камеристика италиано», — и долго пытался установить ноты на пюпитре. Ему это не удавалось, так как они представляли собой большую «простыню». Оставив прислоненную к стулу виолончель, исполнитель не спеша пошел на другой конец сцены за вторым пюпитром, поставил его рядом с первым, после чего с большим трудом справился со своей задачей. Затем весьма тщательно настроил инструмент (в чем, как выяснилось впоследствии, не было никакой надобности). Наконец, вперился глазами в ноты, как бы еще раз изучая произведение. Это длилось еще добрую минуту. А затем — негромкое pizzicato. Пауза. Артист не отрывает глаз от нот. Еще одно pizzicato, чуть слабее, и снова длительная пауза. Потом несколько движений смычком по струнам ниже подставки, и вновь пауза. Исполнитель сидит молча. В публике — смешки, но он сохраняет полную невозмутимость и еще пристальнее вглядывается в ноты. Берет pianissimo какой-то непонятный звук, высоту которого трудно определить, на tremolo доводит его до fortissimo и широким жестом руки отводит смычок в сторону. Наступает момент, когда нужно перевернуть ноты. Виолончелист встает, отставляет инструмент, обеими руками переворачивает свою «простыню» и снова с большим трудом устанавливает ее на составленном пюпитре. И все начинается сначала. Затем он разглядывает виолончель со всех сторон, поворачивает ее справа налево и обратно, с добродушной фамильярностью похлопывает по деке. Глубокомысленно оглядывается, встает, поворачивается к аудитории спиной. Долго молча стоит в таком положении и наконец уходит, медленно водя смычком по пустой струне.

Что же это такое? Как понять это паясничание?

Однако наибольшие крайности наблюдаются в области электронной музыки. На магнитофонную ленту записываются как шумы повседневной жизни — звон разбиваемой посуды, визг пилы, стук молотка, скрип открываемой двери, — так и звуки музыкальных инструментов или же человеческого голоса, причем путем изменения скорости ленты они, как правило, деформируются, искажаются. Флейта может обрести тембр тромбона, а тот в свою очередь — пропищать, как

_________

¹ В этой «аудиограмме» (см. фото) каждое деление в полсантиметра на верхней горизонтальной линейке равно секунде. Слева отмечены октавные промежутки от до большой октавы до до четвертой октавы. Они указывают примерное высотное пространство, в пределах которого оперируют оркестранты. Вертикальные прямые линии разделяют «блоки» и обозначают цезуры. Толщина звуковых линий соответствует степени громкости, прямые горизонтальные линии — длительности звука. Точки — короткие акцентированные ноты, волнообразная линия — трель или тремоло.

детский свисток. И все эти звуки — по воле автора, работающего в качестве оператора у магнитофонного аппарата, — образуют «произведение». Да, как ни популярна была в свое время рационалистичная, даже догматичная по сурово-аскетическим правилам додекафонная система, современные «авангардисты» (об этом свидетельствует, в частности, и последний фестиваль «Варшавской осени») уже отодвинули и ее в прошлое. «Богами» сегодняшнего дня вновь стали хаос и случайность. Однако кто поручится теперь за их долголетие?

XIII Варшавский фестиваль еще раз убедил в том, что буржуазное искусство переживает глубочайший кризис. В погоне за новыми трюками, за ошеломляющими и поражающими звучностями композиторы полностью отрываются от окружающей действительности, теряют связь с жизнью и интересами народа. И тогда торжествуют антигуманистические тенденции и барски-невежественное отрицание всего того, что создано культурой прошлого. Во всем этом ярко проявляется антисоциальная сущность «авангардизма».

Несомненно, среди представителей этого направления есть талантливые художники, искренно стремящиеся в своих поисках обогатить искусство, верящие в его этическую силу, желающие быть полезными обществу. Будем надеяться, что в этих поисках прорастут «рациональные зерна», которые могут оказаться и в области сонористики, и в области алеаторики. Поучителен в этом отношении опыт К. Пендерецкого, использовавшего найденные им средства для выражения мыслей и чувств, способных взволновать многих людей.

Нельзя не коснуться организационной стороны фестиваля. Она была на высоте: отличная реклама, заполненные залы, буклеты с полной программой, биографическими сведениями, аннотациями и автоаннотациями к произведениям, специальные брошюры о польской музыке и пройденном ею пути за время народной власти на русском, английском и немецком языках. Польское музыкальное издательство и фирма грампластинок выпустили дополнительные тиражи нот и пластинок. Несмотря на то, что многое было напечатано несколько лет тому назад... Все это свидетельствовало о большой подготовительной работе Оргкомитета фестиваля, который возглавил председатель Союза композиторов Польши Стефан Следзиньский.

Наконец, теплое слово благодарности — исполнителям, в первую очередь отличным оркестрам Польской национальной филармонии (Варшава) и Силезской филармонии (Катовицы) и их дирижерам Яну Кренцу, Анджею Марковскому и Каролю Стрые, а также всем коллективам и солистам, обеспечившим весьма высокий профессионально-художественный уровень звучания музыки.

Хочется пожелать, чтобы творческие контакты, встречи и дискуссии польских и советских музыкантов не ослабевали.

От редакции

Итак, читатели познакомились с двумя откликами на «Варшавскую осень», принадлежащими В. Фере и С. Слонимскому — музыкантам разных индивидуальностей, творческих склонностей и интересов, разных композиторских школ. Первый выразил свои впечатления от фестиваля в целом, второй сосредоточился, преимущественно, на представленных там и понравившихся ему сочинениях польских мастеров.

Впрочем, нетрудно заметить, что оба автора высказали во многом родственные мысли и суждения о ряде произведений композиторов социалистической Польши, и это очень отрадно, ибо лишний раз свидетельствует об их объективной ценности. Так, и В. Фере, и С. Слонимский весьма положительно оценивают новые опусы В. Лютославского, К. Сероцкого, Г. Гурецкого, Я. Фотека, К. Мейера. Доверяя мнению своих товарищей, авторитетных музыкантов, позволим себе и мы поздравить польских коллег. Особенно приятно адресовать эти поздравления К. Сероцкому и Г. Гурецкому, чьи предшествующие работы отнюдь не вызывали однозначного отношения.

Высоко отозвались В. Фере и С. Слонимский о Седьмом концерте для скрипки с оркестром безвременно ушедшей от нас Гражины Бацевич — выдающейся представительницы национальной музыкальной культуры.

Сходные мнения выражены в статьях и по поводу некоторых общих эстетических вопросов, имеющих актуальное значение. «К чести польских композиторов, нужно сказать, что лишь немногие из них стоят на крайних «авангардистских» позициях, — утверждает В. Фере. — Другие же, пользуясь современными музыкально-технологическими средствами, стремятся выразить значительные мысли, заинтересовать слушателя серьезным содержанием». Иными словами, но, в сущности, ту же мысль проводит и С. Слонимский. «Самые яркие впечатления, оставшиеся у меня от фестиваля, связаны именно с польской музыкой», — начинает он свои заметки о сочинениях названных уже В. Лютославского, К. Сероцкого, Г. Гурецкого. И завершает эти заметки следующим примечательным обобщением: «Композиторы уже овладели новыми звуковыми технически-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание