«В нашем мире существуют эксплуататоры и эксплуатируемые… Я всегда на стороне эксплуатируемых».

Молодежный французский журнал «Nous, garçons et filles» («Мы, юноши и девушки») взял интервью у знаменитого шансонье, который не боится петь правду.

— Что Вы думаете о жизни сегодня?

— Мы живем в мире насилия. Все чего-то боятся. Что касается Франции, ее политический климат в последние годы весьма характерен для буржуазного мира. Повсюду, во всех областях атакуется все сколько-нибудь либеральное. Буржуазия ведет наступление на созданные ею же учреждения, которые теперь представляются ей опасными.

— Какое место отводите Вы песне в мире насилия?

— В общественной и политической жизни, не говоря уже об искусстве, песня играет важную роль. Однако в нашей стране вот уже десяток лет существует нечто вроде заговора против созданных во Франции песен. Даже официальные цифры Союза композиторов свидетельствуют о том же: 60, а иногда 65 процентов песен, передававшихся по радио и телевидению, — иностранного происхождения.

Тем самым наносится серьезный ущерб усилиям наших композиторов, поэтов, исполнителей, пытающихся поднять на более высокий уровень французскую песню. Огромная заслуга в том, что эта песня, наконец, получила всеобщее признание, принадлежит Трене, Брассансу, Нугаро, Анне Сильвестр. Они заставили себя слушать. Но множество молодых авторов и певцов, достойных известности, не имеют ее. Ведь если вы не звучите в эфире, нет никаких шансов стать популярным. А в эфире звучат, как известно, пластинки. Так вот, публика, возможно, этого не знает, но судьба композитора, певца зависит от пластинки. Если песня не транслируется — она обречена.

— Как Вы относитесь к утверждениям, будто Ваши пластинки покупает только буржуазия, будто песни Ферра непонятны рабочим?

— Это абсолютно необоснованное заявление. Разумеется, не все рабочие приобретают пластинки — у них нет для этого материальных возможностей. Однако основной спрос на пластинки предъявляет молодежь, а в ее среде значительную прослойку, постоянно интересующуюся моими песнями, составляют как раз рабочие. Вообще у нас принято считать людей невеждами, в особенности рабочих. А между прочим, когда беседуешь с ними, когда поешь для них, начинаешь понимать одну простую вещь: буржуазным идеологам выгодно поддерживать версию, будто трудящиеся чего-то не понимают.

Когда простыми словами говоришь даже о самых сложных вещах, тебя прекрасно понимают. Привести пример? Несколько лет тому назад во Дворце спорта, где находились пять тысяч рабочих завода «Рено», я пел песню «Ночь и мгла». Это, как вы знаете, не легкий и не очень доступный текст. Но песня имела необычайный успех. Ее все поняли. Так что, когда вы имеете возможность непосредственно общаться со слушателями, никаких проблем не возникает. Они возникают, когда приходится зависеть от посредников и распространителей.

АНГЛИЯ

В Лондоне в «Student Movementh House» проводится серия выступлений, названная «Говорят композиторы». Со студентами встретились Малкольм Уильямсон, Ален Роусторн, Бернард Стивенс, Уильям Джозефс и от музыкальной секции Английской компартии — Алан Буш. Речь Буша, опубликованную в газете «Morning Star», мы печатаем в сокращенном виде.

Буш рассказал, почему он сочиняет музыку и каковы музыкальные и социальные факторы, имевшие решающее значение в его жизни. Как заявил Буш, поворотным пунктом для него, когда ему было всего четырнадцать лет, стала встреча с Эльгаром. Мальчик сыграл несколько своих коротких сочинений, и знаменитый композитор отметил его талант. Тогда Буш и решил посвятить свою жизнь музыке. Он окончил Королевскую музыкальную академию и одновременно активно занимался социальными вопросами.

«Решение волновавших меня проблем, — заявил Буш, — я нашел примерно к тридцати годам. Я изучил много книг по философии и экономике, пытаясь понять причины социального и экономического хаоса в Англии и за границей. Только приняв марксизм, я нашел ответы на свои вопросы. Это мировоззрение стало путеводным для меня на всю жизнь; оно же и определило характер моей музыки.

Одна из серьезных творческих задач, которые я, как и мой друг Г. Эйслер, ставил перед собой, следующая: как, используя в своих сочинениях современный музыкальный язык, сделать их доступными для широкой аудитории? Мне кажется, что в моих четырех операх — «Уот Тайлер», «Люди из Блекмура», «Резчики сахарного тростника» и «Джо Хилл» (последняя работа Буша, постановка которой намечена в будущем в берлинской Staatsoper. — Прим. перев.) — я в какой-то степени достиг этой давней цели».

Краткие сообщения

Международная библиотека публикаций о Моцарте при Зальцбургском «Моцартеуме» в целях всестороннего развития моцартианы просит издательства, институты, журналы присылать все издания о Моцарте (книги, статьи, диссертации) по адресу:

Internationale Stiftung
Mozarteum,
Salzburg,
Schwarzstrasse, 26,
Österreich

На афише берлинской Staatsoper в сезоне 1969/70 года следующие премьеры: «Цветы Хиросимы» Ж.-К. Фореста, «Ланцелот» П. Дессау, «Бахчисарайский фонтан» Б. Асафьева, «Царь и птицелов» Лортцинга, «Юлий Цезарь» Генделя, «Вольный стрелок» Вебера.

В «L’Humanité» помещена заметка о Парижском октете (L’Octuor de Paris). Коллектив (во главе его Жан Лебер) сформировался четыре года назад из оркестрантов Grand Opéra и Национального оркестра. Октет по необходимости распадается на дуэт, квартет, квинтет. В программах ансамбля — старинная, классическая музыка. Особенное внимание он уделяет сочинениям современных авторов. Многие композиторы, восхищенные мастерством октета, пишут для него музыку.

К 50-летнему юбилею Зальцбургского фестиваля, который будет отмечаться в 1970 году, будут показаны оперы Моцарта «Дон Жуан», «Волшебная флейта», «Похищение из сераля», «Женитьба Фигаро» и «Cosi fan tutte». Кроме того, Карл Бём ставит «Фиделио», а Герберт Караян — вердиевского «Отелло».

7 октября 1969 года на 87-м году жизни в Париже скончался Борис Федорович Шлецер — музыковед, получивший известность как исследователь и биограф А. Н. Скрябина. Шлецеру принадлежат также работы о Стравинском, о проблемах современной музыки, книга о Гоголе. Его переводы на французский язык крупнейших произведений Л. Толстого, Достоевского заслужили высокое признание.

Летом 1967 года Б. Ф. Шлецер посетил СССР, где состоялась его встреча и беседа с московскими композиторами и музыковедами.

Умер Теодор Визенгрунд Адорно — известный западногерманский философ и социолог, критик и публицист, виднейший представитель современной западноевропейской философии и социологии музыки. Как уже приходилось отмечать¹, Адорно являл собой не очень-то характерный для западноевропейского (и не только западноевропейского) музыкознания тип теоретика, для которого музыка была немыслима вне общественных связей и зависимостей, вне ее «социального контекста». Поэтому разговор о специфически музыкальных проблемах всегда был для Адорно — предельно напряженным и взволнованным внутренне — обсуждением «проклятых вопросов», рожденных роковыми противоречиями буржуазной цивилизации. И не случайно, что именно ему — больше, чем кому-либо другому на Западе, — теоретическое музыкознание середины нашего века обязано рядом идей, бросающих новый (подчас парадоксальный, но всегда своеобразный, возбуждающий исследовательскую мысль) свет на области музыки, считавшиеся прежде «запретной зоной» для социологов. На этом пути Адорно открыл новые перспективы для молодого поколения музыковедов и социологов музыки — из числа сохранивших вкус к теоретическому мышлению и социально-критический пафос.

Для многих в Европе и за ее пределами весть о смерти Адорно прозвучала полнейшей неожиданностью — настолько активен он был теоретически и политически в последние годы, будоража западноевропейскую интеллигенцию новыми и новыми филиппиками против «отчужденного мира» «позднекапиталистического общества» (так называл он капиталистическое общество, вступившее в фазу государственно-монополистического капитализма). В этой критике были и свои издержки, связанные с адорновской универсализацией «отчуждения», за которыми уже трудно услышать голос «иного», трудно различить контуры положительного идеала Адорно, — эти-то издержки «негативности» и побуждали к полемике с автором «Философии новой музыки» и «Введения в социологию музыки». Однако достойна уважения его общественная позиция — позиция высокоэрудированного ученого, живущего в напряженной атмосфере идейной борьбы, и — прежде всего — борьбы против фашизма, в каком бы облике ни выступал он в Западной Германии.

Ю. Н.

_________

¹ См.: Ю. Давыдов. Негативная диалектика «негативной диалектики» Адорно. «Советская музыка», 1969, №№ 7, 8.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

АНГЛИЯ

Краткие сообщения

Ю. Н.

Содержание