Выпуск № 12 (373) | 1969 - страница 11

«В бурю» Т. Хренникова.

встречи втроем (с Цениным и Михайловым) постепенно настраивали меня на более мажорный лад — выявлялась перспектива музыкального «переосмысливания» пьесы, увлекательной показалась придуманная нами роль «хора вне действия». Одним словом, мы потихоньку начали сочинять сцену за сценой. Для меня подобная практика — постоянная совместная работа с либреттистом, режиссером и дирижером (очень скоро к нам подключился и К. Абдуллаев) — оказалась чрезвычайно плодотворной. Каждый эпизод, каждый фрагмент музыки тут же шлифовался, возникали новые идеи и решения. Думаю, что музыкально-сценическое произведение успешнее всего создается именно так — маленьким коллективом единомышленников. Во всяком случае, я убежден, что если бы писал всю оперу, не выходя из-за своего стола, она получилась бы совершенно иной (и, полагаю, намного хуже).

Еще одно преимущество — постоянно бывая в театре, соприкасаешься с актерами, «прикидываешь» на них вокальные партии. Повезло мне и в том, что как раз в это время в театре была «на выходе» «Катерина Измайлова». Я отсидел множество ее репетиций и прогонов, продолжая работать над «Барабанщицей».

Когда было готово несколько картин, мы показали их директору театра Владимиру Александровичу Чайковскому. Попутно замечу, что очень приятно, когда директор музыкального театра садится за пианино, стоящее в его кабинете, бегло играет с листа клавир, а при необходимости (как это было с «Виринеей» Слонимского) становится за дирижерский пульт. Многие из соображений и советов Чайковского были нами приняты и пошли на пользу сочинению.

Вспоминается и участие в нашей работе Афанасия Дмитриевича Салынского. Могу себе представить, какие муки он испытывал при нашей первой встрече, слушая мое «пение». У него были все основания считать, что его любимое детище безнадежно изуродовано. Постепенно, шаг за шагом, идя на взаимные уступки, мы просмотрели весь клавир (на это ушло добрых полгода, а встречались мы два-три раза в месяц). В результате появился новый персонаж, были переписаны многие сцены, мы уточнили (конечно, вместе с С. Цениным) литературную сторону либретто. Я пользуюсь случаем еще раз поблагодарить А. Салынского за эту важную для нас, музыкантов, но, вероятно, мучительную для него работу.

Настал, наконец, день, когда оперу в театре приняли. В этот период я занялся партитурой и реже бывал в театре; это до какой-то степени оградило меня от неизбежных нелестных замеча-

ний в адрес композитора со стороны вокалистов, берущихся за новую партию.

Вскоре начались прогоны под рояль, оркестровые корректуры, затем репетиции на сцене, монтировка декораций, установка света, поиски места для хора, — словом, все неизбежные будничные волнения, сопутствующие рождению нового спектакля. Помню, в частности, как мы искали место для хора — за кулисами его не было слышно, на сцене он не мог находиться по смыслу происходящего, в оркестровой яме было тесно; последняя отчаянная попытка — расположить его в верхних боковых ложах, — и тут вопреки теории (удаленность от оркестра и дирижера, разрыв между группами и т. п) возитик, наконец, желаемый эффект «хора вне действия». Услышав его звучание, мы с Л. Михайловым, не обмолвившись ни словом, хлопнули друг друга по плечу (вот как «непротокольно» утверждаются иногда музыкально-режиссерские решения). Оно как будто устроило и главного хормейстера театра И. Мертенса; смею надеяться, что именно работа над «Барабанщицей» сделала нас добрыми друзьями.

Во время корректурных репетиций мне очень помог только что пришедший в театр дирижер В. Есипов, разделив со мной чудовищный труд по проверке и совершенствованию оркестровых партий. Безусловно, к концу этой работы он знал партитуру не хуже автора. Мне очень жаль, что незадолго до премьеры ему пришлось взяться за другую работу, и он так и не продирижировал ни одним из спектаклей «Барабанщицы».

Я счастлив, что приобрел в театре многих друзей, что, хотя со времени премьеры прошло не так уж много лет, многие из артистов театра, с которыми я перешел «на ты», приобрели не только опыт, но и вполне заслуженные звания — это Н. Исакова, В. Каевченко, Л. Болдин, Е. Максименко.

В дни своего пятидесятилетия театр услышит еще немало дифирамбов — так и должно быть. Я стою в ряду тех наших композиторов, чьим сочинениям, с фанатической верой в жизнестойкость оперного жанра, театр давал жизнь на своей сцене. Раздаются голоса — опера, мол, искусственно культивируемый жанр, ей суждено в недалеком будущем отмереть. Конечно, опере, как и всему на свете, суждено меняться. Но надеюсь, что и в этом случае применим закон сохранения материи — дадим его на сей раз в формулировке Ломоносова: «Сколько чего у одного тела отнимется, столько присовокупится к другому, так, ежели где убудет несколько

«Семья Тараса» Д. Кабалевского.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

«В бурю» Т. Хренникова.

«Семья Тараса» Д. Кабалевского.

Содержание