ло бы поставить множественное число — Tube. Здесь же не совсем вразумительный нюанс mf molto (следует, как в партитуре mf molto pesante) ².

Помимо уже названных достоинств рецензируемой книги, таких, как блестящие музыкальные анализы, тонкое проникновение в композиторскую лабораторию, смелое сопоставление (на основе глубочайшей эрудиции) явлений и событий музыкального и изобразительного искусства, отличное литературное изложение, нужно отметить еще несколько положительных моментов. Во всех очерках воссоздается не только процесс рождения музыки, но и атмосфера премьерного спектакля. Не упускается из виду и последующая критика, подчас из обоих лагерей — почитателей и гонителей.

Украшают книгу со вкусом подобранные иллюстрации — рисунки, фотографии, эскизы костюмов. Библиография, пожалуй, даже шире, чем можно было бы ожидать, судя по теме книги.

Словом, книга «Ранние балеты Стравинского» — существенный вклад в нашу музыкально-исследовательскую литературу о первом, наиболее «почвенном» периоде творчества замечательного композитора.

_________

² «Весне священной» вообще не везет в наших изданиях — на титульном листе (!) изданной в 1965 году партитуры (издательство «Музыка») значится: «Le sacre du printems».

Игорь Бэлза

Первая книга о Варламове

Рецензируемая книга Н. Листовой примечательна во многих отношениях. Прежде всего, это — первая монография о бесспорно выдающемся русском музыканте. Далее, это — не компиляция, а самостоятельное научное исследование, основанное на многочисленных данных (включая и архивные), зачастую впервые вводимых в научный обиход. Кроме того, автор книги стремится показать связи музыкального творчества Варламова с литературой, изобразительным искусством и общественной мыслью его времени, а также прослеживает отклики на песни «русского Шуберта» в произведениях самых различных писателей — Пушкина и Гоголя, Некрасова и Гончарова, Бунина и Голсуорси. О многом говорит и перечень авторов, на чьи слова композитор сочинял музыку: Пушкин, Лермонтов, Кольцов, Огарев, Жуковский, Плещеев, Фет, Козлов, Дельвиг и ряд других. Листова убедительно показывает, как образы русской поэзии первой половины XIX века входили в быт благодаря песням Варламова.

Первая часть книги, состоящая из десяти глав, посвящена жизненному пути композитора, которого в юные годы поддержал Бортнянский. В этих главах дается краткая, но в высшей степени содержательная характеристика русской музыкальной жизни того времени, позволяющая читателю составить представление о впечатлениях, почерпнутых композитором на родине. Попутно приводятся сведения об исполнительском даровании Варламова: он был талантливым певцом, играл на фортепиано, гитаре и виолончели, дирижировал. Правда, сведения о четырех годах (1819–1823), проведенных им за границей (при дворе великой княгини Анны Павловны, вышедшей замуж за наследного принца Вильгельма Оранского), отличаются скудостью, нo значительную ценность представляют приводимые Листовой слова самого Варламова о том, что, будучи в Голландии, он «нарочито учился теории музыки» (стр. 15).

Громадную роль в процессе его формирования как музыканта сыграла дружба с Глинкой, хотя их встречи, как подчеркивает Листова, и не могли быть продолжительными из-за отъезда Глинки в Италию. Конечно, многого мы не знаем о круге знакомств Варламова, но цитируемые в книге слова из «Воспоминаний» Аполлона Григорьева весьма многозначительны, так как непосредственно связывают творчество композитора с настроениями, господствовавшими в России после подавления восстания декабристов: «... в воздухе осталось что-то мрачное я тревожное. Души настроены этим мрачным, тревожным я зловещим, и стихи Полежаева, игра Мочалова, варламавские звуки дают отзыв этому настройству...» (стр. 20).

Анализируя многочисленные песни и вокальные ансамбли Варламова, Листова подчеркивает его роль в защите самобытности русского искусства, борьба за которую шла и в других областях художественной культуры. В книге не замалчивается тот факт, что «идейная ограниченность раннего славянофильства могла найти отражение в его воззрениях» (стр. 67). Но с другой стороны, Листова правильно, как нам кажется, считает, что плещеевский текст «Листья шумели уныло», положенный Варламовым на музыку, возник как картина ночных похорон декаб-

_________

Н. Листова. Александр Варламов. Его жизнь и песенное творчество. М., «Музыка», 1968, стр. 268, тир. 11 600 экз.

риста и что весьма знаменателен замысел композитора написать оперу на сюжет мицкевического «Конрада Валленрода» (в 1833 году!).

Листова не прошла и мимо театральной музыки Варламова, тем более, что эта музыка «известна главным образом в ее лучшей части — сольных песен» (стр. 48). Наряду с номерами, написанными Варламовым специально для той или иной постановки, в нотографический раздел «Музыка к пьесам» внесены и те песни, которые впоследствии включались постановщиками во многие спектакли (некоторые фрагменты из театральной музыки Варламова изданы лишь в наше время С. Гинзбургом и А. Глумовым). Помимо этого, автор книги отмечает, что «Варламов, одни из первых крупных русских композиторов, обращается к балету и стремится придать музыке национальный русский склад» (стр. 49).

Особый интерес представляют страницы, посвященные связям варламовской музыки с отечественным фольклором. Речь идет не только о нескольких десятках сольных и ансамблевых обработок русских народных песен, но и об оригинальных сочинениях.

Собранный Листовой громадный фактический, нотографический и библиографический материал позволил ей дать общий историко-культурный и музыкально-теоретический анализ произведений Варламова. Перед читателем открываются увлекательно написанные страницы истории русской художественной культуры, в которой композитор сыграл, несомненно, крупную роль. Нельзя сказать, чтобы роль эта замалчивалась. О Варламове писали Н. Финдейзен («Русская музыкальная газета», 1898, № 11) и С. Булич («Русская музыкальная газета», 1901, №№ 45–47, 49); дарование этого выдающегося музыканта получило справедливую оценку в обобщающих трудах В. Васиной-Гроссман, Ю. Келдыша, С. Левашовой. Но первую монографию о Варламове, как я уже говорил, все же написала Листова, посвятившая много лет работе над этой книгой.

Перелистывая книгу, хочется сделать вывод, относящийся не только к Варламову и не только к русской музыке. Еще не так давно процесс возникновения и становления музыкальной классики славянских народов связывался лишь с именами трех ее величайших представителей — Шопена, Глинки и Сметаны. Эти имена как бы заслонили собою многих предшественников и старших современников названных композиторов, даже несмотря на то, что, например, сам Шопен чрезвычайно высоко ценил мастерство Юзефа Эльснера, Сметана признавал большие заслуги Вацлава Яна Томашка, а Глинка, как указывает Листова, не только был дружен c Варламовым, но даже совместно с ним составил «Музыкальный альбом на 1828 год» (судьба рукописи этого альбома нам неизвестна).

Но дело не только в хронологии, а и в живой преемственности. Творческий опыт Огиньского, Эльснера, Марии Шимановской, Островского и других польских композиторов способствовал созреванию гения Шопена. Зингшпиль «Деревенская ярмарка» Бенды-младшего и ранние оперы Шкроупа подготовили появление «Проданной невесты».

Листова вполне доказательно проводит «сопоставление творчества Варламова и Даргомыжского в плане родства интонационной сферы» (стр. 216). Очень тонко отмечает она близость к Варламову ранних романсов Балакирева, Бородина, некоторых мелодий серовской «Рогнеды» (на что указывал еще Г. Ларош). «Количество арок от Варламова к композиторам-классикам может быть умножено», — справедливо пишет автор (стр. 223), полагая, что творчество Чайковского дало новый, более высокий уровень развития «варламовского элемента».

Таким образом, Листова не только создала монографию о Варламове, но и показала, какое значение имеет исследование его обширного творческого наследия для глубокого понимания путей развития русской музыкальной классики.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Игорь Бэлза

Первая книга о Варламове

Содержание