музыкой, излишняя «правильность» которой отнюдь ей не вредит.

Я спрашиваю себя, в чем огромная жизненность творчества советских композиторов? Почему из 200 миллионов советских людей 11 миллионов любителей музыки могут играть а составе оркестров? Потому, что в СССР насчитывается 2500 любительских оркестров и более 10 000 хоровых коллективов. В Москве три музыкальных театра ежедневно дают спектакли, число зрителей на которых ежедневно достигает 9 500. В деревне, как и в городе, организуются поиски детей и юношей, обладающих талантами, и все они могут, более того просто должны, получать соответствующую подготовку. В СССР около четырех тысяч начальных музыкальных школ, только в одной Москве насчитывается более 30 районных музыкальных школ.

Поистине в СССР музыка стала важнейшей областью национальной культуры.

Бернар Гавоти

«Ellе», 19 мая 1969 г.

«Иван Грозный» Прокофьева

Фестиваль русской и советской музыки в Париже, организованный в Théâtre de la Ville, дебютировал а прошлую субботу самым блестящим образом — выступлением Филармонического оркестра радио и телевидения Франции под управлением молодого советского дирижера 31-летнего кавказца Юрия Темирканова — поистине точного и блестящего дирижера. Интерес вызвало исполнение скрипачом Виктором Пикайзеном (вторая премия на Конкурсе Жака Тибо, 1967) Концерта до мажор Тихона Хренникова. Несомненен прекрасный, чистый стиль этого несколько бравурного, типично романтического произведения.

Но особенно интересно было услышать великолепную ораторию Прокофьева, созданную на основе музыки к знаменитому фильму Эйзенштейна «Иван Грозный». Хотя этому произведению и не присуще могучее единство «Александра Невского», оно состоит из превосходных исторических фресок, удивительных по своей выразительности: грозная, как ураган, музыка, чередующаяся со светлыми мелодиями, тонкая, очаровательная оркестровка, лиризм, отмеченный национальным колоритом.

Особенно великолепен был хор — удивительный по красоте, чуткости и сверхъестественной дисциплине. Просто необходимо услышать хор Александра Юрлова.

Жак Лонганер

«Monde», 20 мая 1969 г.

*

К. Хачатурян

Римские встречи

Второй раз в разгар жаркого июня в Риме собираются музыканты — композиторы, исполнители, критики, пишущие о музыке журналисты, менеджеры, снабжающие музыкальный «рынок» продукцией. Это — очередной европейский фестиваль, очень молодой пока, потому что создан лишь год назад. Однако название его — «Римские музыкальные встречи» — уже хорошо известно как в кругах профессионалов, так и среди поклонников искусства. В программе этого фестиваля оговаривается одно обязательное для каждого участника условие — открывать аудитории новую музыку. Каждое выступление должно быть премьерой.

Впрочем, отнюдь не только произведения современных композиторов включают в себя фестивальные концерты. Все то, что еще не известно в творчестве доклассической, классической или романтической эпох, тоже представляет огромный интерес для организаторов фестиваля и для публики. Короче говоря, новое, новое и еще раз новое — вот девиз «Римских музыкальных встреч».

Их инициатор и организатор — блистательный пианист-виртуоз, дирижер, композитор, активный общественный деятель, ныне директор театра «Сан-Карло» в Неаполе Франко Манино. Его энергии и вкусу обязаны эти празднества успехом, Еще обдумывая идею «Римских музыкальных встреч», Манино обратился в Союз композиторов СССР с предложением принять активное участие в этом празднике. Предполагая проводить фестиваль под девизом «Новое», Манино искал это новое в искусстве страны, которая вызывает непосредственную симпатию и интерес не только у него самого, но и у всей прогрессивной итальянской общественности (а именно на нее в данном случае и ориентировался Манино).

Два года тому назад он специально приезжал в Москву, чтобы заручиться согласием советских музыкантов на участие в будущем фестивале. Переговоры с секретариатом Союза композиторов СССР завершились успешно, и в июне этого года группа советских композиторов и исполнителей прибыла в Рим. Нам в фестивальной программе предоставили специальный вечер; весь

концерт был составлен только из наших произведений.

Отмечу неподдельную веру организатора фестиваля в силу советского искусства: ведь в случае не слишком шумного успеха нашего выступления престиж праздника — а Манино очень заботится об этом — был бы поколеблен. Причем Манино отнюдь не рассчитывал на тот успех, который может быть обусловлен уже только новизной имен или творческих манер. Он хорошо знает, что рассчитывать на это сегодня уже невозможно, европейская публика явно проявляет признаки усталости от всякого рода новаций, неожиданных экспериментов и опытов.

Интерес к нашему концерту был настолько велик, что некоторые слушатели специально приехали на него из других городов Италии. Он проходил в здании Римской оперы (она в то время была распущена на каникулы) и, начавшись в девять часов вечера, завершился после полуночи. Программа была очень разнообразной, и, возможно, иной строгий критик назовет ее даже не слишком подобранной. Но наша цель была не в том, чтобы продемонстрировать стилистическое единство. Наоборот, мы хотели показать то красочное многообразие, которым отличается советская музыка. И потому вслед за тремя прелюдиями и фугами и Basso ostinato Р. Щедрина в авторской интерпретации, вслед за «Венгерскими напевами» А. Эшпая в исполнении Э. Грача и автора прозвучали песни Т. Хренникова из музыки к спектаклю «Много шума из ничего» и оперы «Безродный зять», которые спел Г. Дударев. Аккомпанировал ему автор. Программу продолжил А. Бабаджанян, выступивший со своей «Поэмой» и «Шестью картинами» для фортепиано. М. Хомицер исполнил со мной мою Сонату для виолончели и фортепиано. Завершил концерт замечательный балалаечник Е. Авксентьев, преподнесший итальянской публике свои переложения для балалайки произведений С. Прокофьева и Д. Шостаковича.

Мне как участнику этого выступления не очень удобно говорить о реакции аудитории. Скажу лишь, что каждый из нас бисировал, а после завершения программы слушатели долго не хотели расходиться — требовали продолжения вечера. Предоставлю слово итальянским газетам.

«Концерт позволил познакомиться с девятью русскими музыкантами. Родион Щедрин и Арно Бабаджанян показали своеобразие своего таланта и отличающую их совершенную технику. Напряженно слушается соната Карэна Хачатуряна, насыщенная сложным содержанием. Ария из этой сонаты — это внутренние переживания человека, преисполненные драматизма. Музыка сонаты очаровала публику. Очень разнообразны, живописны и точны по характеристикам вокальные сочинения Тихона Хренникова, которые приближаются по духу к гениальным творениям Мусоргского. Большой интерес вызвала также программа сочинений для балалайки, исполненных Евгением Авксентьевым. Публика с большим вниманием слушала весь этот большой концерт и заставила всех авторов и исполнителей играть на бис. Следует отметить, что исполнители показали отличную техническую подготовку и редкостное увлечение, передавшееся залу. В общем, это был необычный вечер и, безусловно, очень интересный» («Мессаджеро», 26 июня 1969 года).

«Родион Щедрин произвел глубокое впечатление своим настоящим дарованием. Он превосходно исполнил Три прелюдии и фуги для фортепиано. В сочинениях Андрея Эшпая и Арно Бабаджаняна мы увидели изобретательность и мастерство. Очень интересно было знакомство с насыщенным драматизмом и техническим мастерством сочинением Карэна Хачатуряна, который показал себя и блестящим пианистом. Он выступил вместе с виолончелистом Михаилом Хомицером, обладающим великолепной виртуозностью» («Паэзе сера», 25 июня 1969 г.).

Рецензентов поразила высокая пианистическая культура наших композиторов — столь нечастое ныне сочетание таланта творца и исполнителя. Почти все авторы статей отмечали «разумную смелость» советских композиторов в творчестве, то здоровое начало, которое свойственно всему советскому искусству, говорилось об умении советских авторов искать и экспериментировать, не отрываясь от традиций, от родной почвы, от национальной характерности советской музыки... Писали и о высоком уровне технологии в показанных сочинениях, особо оговаривая, что технология эта служит определенным художественным задачам и никогда не превращается в самоцель.

Об активном внимании к нашему искусству свидетельствовал и тот факт, что вслед за концертом последовали многочисленные приглашения на встречи, беседы, приемы. Итальянская музыкальная общественность стремилась удовлетворить свой интерес к культуре страны, о которой, к сожалению, здесь знают очень мало и, зачастую, из не слишком достоверных источников. Прием в Обществе дружбы Италия — СССР, прием в академии «Санта Чечилия», встречи у Франко Манино, у Нино Роты... Все эти приемы проходили в очень теплой, дружественной обстановке; на них присутствовали многие ведущие представители итальянской культуры: президент академии «Санта Чечилия» господин Сильвестри, вице-президент господин Мортари, известный режиссер Федерико Феллини, киноактер Массимо Джиротти, композиторы, исполни-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Бернар Гавоти

«Иван Грозный» Прокофьева

Жак Лонганер

*

К. Хачатурян

Римские встречи

Содержание