Четвертая возрастная группа — певцы свыше 60-ти лет — основные носители календарной и семейно-обрядовой песенной традиции. Незнание традиционных песен в этом возрасте и неумение их спеть в соответствующее время вызывает «на миру» осуждение и насмешки. И наоборот, хорошая народная певица пожилого возраста — неизменный «распорядитель» всех событий в деревне, сопровождаемых песней — находит должное признание и уважение. Ее имя называют в селе первым, отвечая на вопросы о лучших народных исполнительницах.

В селе Тонеж прославленные на всю округу певицы одного из «гуртов» заявили, что без 85-летней Пелагеи Олесич они не могут «брать на магнит (магнитофон) голос»: «Позови старую. Без нее у нас нет порядка».

Наши последующие тонежские экспедиции на различные традиционные и семейные праздники (коляду, пасху, свадьбу) со всей очевидностью выявили роль этой старейшей певицы села как главного церемониймейстера, глубоко и тонко знающего сложившийся «порядок» обычаев, обрядов и песен данной местности.

Творческая зрелость певцов среднего и пожилого возраста проявляется не только в отборе песен, но и в самом искусстве пения. Именно в нем ярче всего представлена традиционная полесская культура стихийного пения, которая на протяжении многих веков сложилась в своего рода художественную школу. Ее особенности: свободное распевно-вариантное развитие мысли с акцентуацией определенных «узловых моментов» путем орнаментальных подчеркиваний, с долгой протяженностью опорных звуков, гибкостью речитации, тонкой интонационной и ритмической нюансировкой. Это искусство проявляется и в одиночном пении, и в гетерофонных «вспышках» при пении «гуртом» одноголосных напевов, и в исполнении многоголосных лирических песен, где импровизационное начало наиболее ярко выступает в верхнем, орнаментальном солирующем голосе — «подводке». Умение импровизировать «подводку» у полесских народных певцов традиционный показатель певческого мастерства. И по наблюдениям З. Эвальд и по нашим собственным, искусство «подводить» часто вызывает споры. Здесь главное — принцип соревнования.

Вот два варианта лирической многоголосной песни «Калiна-малiна» в исполнении молодых девушек и в исполнении пожилых женщин:

Как уже говорилось, хотя и в пении девушек уже отчетливо проявляется полесский многоголосный стиль с контрапунктирующей основному напеву нижних голосов солирующей «подводкой», в пении женщин «подводка» отличается гораздо большей импровизационно-творческой свободой ⁵. Весьма примечательно также, что песни типа «вторы», пришедшие в репертуар исполнителей зрелого возраста из художественной самодеятельности, кино, радио, постепенно приобретают черты, характерные для традиционного местного стиля. Степень трансформации их различна: начиная от того, что «вторящий» голос получает легкие очертания «подводки» и кончая полным изменением напева песни. Так, записанная З. Эвальд в 1934 году в селе Букче от участников красноармейской самодеятельности песня «Ой, там каля рэчкі, ой там каля броду» (типичная для песен гармонического склада, исполняемых под аккомпанемент баяна), в настоящее время широко распета народными певцами в традиционном для Полесья многоголосном стиле с солирующей «подводкой». На вопрос, помнят ли они первоначальный напев, народные певцы отвечают, что тот напев они также помнят, но песня «на тот голос хорошо не ложится, а на другой заворочается».

Таким образом, наши наблюдения и выводы, сделанные на полесском материале, полностью подтверждают аналогичные наблюдения Е. Гиппиуса на материале песенного искусства Севера. Это дает возможность говорить о типичности возрастной циклизации для крестьянской песенной культуры в целом.

_________

⁶ Характерно также, что в женском варианте данной песни «подводку» ведут поочередно две певицы, перехватывая ее друг у друга, как бы соревнуясь в творческой импровизации.

В. Дубравин

Русская песня на Украине

Свыше 1500 украинских и русских народных песен разных жанров удалось записать мне в летние месяцы 1965–1966 годов в районах Сумской области, до сих пор мало обследованной фольклористами.

А между тем Сумщина представляет для музыканта благодарный и интереснейший материал. Когда-то земля эта входила в состав древнерусского государства. Именно отсюда, из Путивля, выступал князь Игорь со своей дружиной в поход на половцев.

И не удивительно, что здесь можно встретить песни разных эпох, от древних напевов Киевской Руси, до современных, отражающих жизнь и труд советского человека.

В Глуховском, Путивльском, Шосгинском и некоторых других районах еще встречаются архаические формы, сохранившиеся как отголоски языческой культуры. Они заметно отличаются по характеру, интонационному строю и композиции от песен центральных районов области (Роменщина, Белопольщина, Липовая Долина), где преобладают широкораспевные и в большинстве своем структурно развитые мелодии, сложившиеся, очевидно, в более позднюю эпоху.

Наряду с многочисленными украинскими напевами, испытавшими заметное влияние русского и белорусского фольклора, бытует и чисто русская народная песня, в особенности так называемая «уличная», то есть лирическая. Таковы «Веселая да бесёдушка», «В саду ягодка малина», «Ты крапивка моя», «Прощай, деревня, город Кавказ», «Звенел звонок насчет поверки» и многие другие (кстати, часто с местными оригинальными напевами).

Это не случайно, ибо в области много русских селений — Каменецкое, Ницаха, Тарасовка, Солдатское, Малушино и другие, которые и представляют для нас особый интерес. Возникали они в различное время, начиная с конца XVI века, как пограничные заставы ¹. Старожилы рассказывают, что сюда часто высылались непокорные царскому правительству крестьяне. Скажем, село Каменецкое, по свидетельству местного учителя Н. Мартимьянова, исследующего наречия данной местности, было основано неким Гришкой Бесединым «со товарищи», переселенцами из Обояни. И сейчас еще большинство жителей села, по словам односельчан, — Беседины.

Оказавшись в окружении украинских сел (иногда почти сливаясь с ними), русские поселения на протяжении нескольких столетий сохраняли свои обычаи, язык и оригинальную музыкальную культуру. Своеобразная «изоляция» от центра России как бы «законсервировала», приостановила постоянное обновление песенности, в особенности обрядовой, и таким образом сохранила ее мелодическую основу в архаическом виде.

И это естественно. Обрядовые песни больше других «подчинены» национальным традициям. Их исполнители, «сохраняя, как правило, общие и свои локальные напевы, крайне редко заимствуют обрядовые песни, характерные для других районов», справедливо отмечает Г. Цитович ². В силу этих причин большинство напевов такого жанра явно относится к исторически ранним образцам фольклора. Лаконичные по объему, они состоят из трех, четырех или, реже, двух тонов. К ним относятся многие колядки, свадебные и популярные на Сумщине щедривки (их называют здесь шандровками).

Ладовая организация таких напевов представляет, как правило, терцовые или квартовые системы.

Вот одна из таких песен — колядка села Каменецкое:

Подчеркнутый средний опорный тон опевается прилегающими звуками. Внутрифункциональные связи очень просты. Характерно, что данный напев очень устойчив и даже у разных исполнителей не только не имеет вариантов, но сохраняет одну и ту же высоту. По-видимому, перед нами один из ярких образцов напева-формулы.

Известно, что щедривки, широко бытовавшие на Украине и в Белоруссии, не встречались в центральной части России. Каким же образом появились они в этих русских селах? Здесь напрашиваются две гипотезы. Можно предположить, что они сложились под воздействием украинских новогодних песен, с которыми у них много общего как в структуре, так и в характере испол-

_________

¹ О подобного рода поселениях писал В. Щуров в статье «Песни Южной России», правда, не касаясь отдельно вопроса песенной культуры тех переселенцев, которые оказались на территории Украины (см.: «Советская музыка», 1967, № 3).

² Г. Цитович. Украинско-белорусские связи в народной музыке. «Советская музыка», 1954, № 7.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В. Дубравин

Русская песня на Украине

Содержание