Выпуск № 10 (371) | 1969 - страница 49

(маленькие девочки поют также колыбельные и свадебные). Репертуар молодежи, еще не вступившей в брак, пополняется импровизированными частушками, местными песнями — плясовыми, лирическими (круг последних довольно ограничен), а также историческими, которые передаются от старших. Кроме того, молодежь поет множество новых песен, занесенных в село с помощью радио, кино, руководителей самодеятельности, демобилизованных воинов, песен почти не трансформированных в местном мелодическом и многоголосном стиле.

Следующая группа певцов — молодежь, вступившая в брак, и люди среднего возраста — исполняет преимущественно протяжные песни, что очень сближает их с исполнителями старшего поколения. Песни предыдущих возрастных групп по местной терминологии относятся к разряду «легких», то есть не очень сложных по своему мелодическому и многоголосному складу. Певцы же среднего возраста овладевают значительно более трудным в этом отношении искусством исполнения «тяжелых» песен, таких, например, как рекрутские. То, что поет молодежь, в третьей возрастной группе либо вовсе не звучит, либо трансформируется в местном мелодическом и многоголосном стиле, образуя новые напластования.

Но вся глубина, жизненная мудрость, этическая и воспитательная значимость традиционной песенной классики осознается исполнителями обычно только к 40–50 годам жизни. Именно в эти годы в их среде выделяются наиболее искусные мастера, которые допускаются уже в ансамбли старейших певцов, где совершенствуют свое мастерство. Позднее (в 60–70 лет) они приходят им на смену. Так и замыкает свой круг традиционная возрастная циклизация репертуара и стиля исполнения народных песен в деревнях и селах северодвинского Правобережья и так возрождается она в последуюших поколениях.

Наблюдения эти Е. Гиппиусу удалось подтвердить следующим экспериментом: девятнадцать лет спустя после своей первой поездки на Пинегу, он повторно перерегистрировал песенный репертуар нескольких пинежских исполнительниц, теперь уже пожилого возраста. Выяснилось, что те песни, которые они показывали в 1927 году, они поют уже в другом стиле или не поют совсем. И наоборот, за прошедшие годы певцы целиком овладели мастерством исполнения «тяжелых» песен. К «легким» же у них выработалось пренебрежительное отношение.

Изложенные выше наблюдения Е. Гиппиуса побудили меня обратить внимание на аналогичные явления в песенной культуре белорусского Полесья. Я решила сопоставить мои наблюдения, возникшие на материале экспедиций, проведенных в этом районе в 1963–1967 годах, с наблюдениями и записями, сделанными в этих же районах в 1932–1934 годах З. Эвальд. В результате я обнаружила в Полесье те же самые явления традиционной возрастной циклизации народной песни, которые Е. Гиппиус отмечал в северных районах страны.

Музыкальный быт детей и подростков представляет собой игровое отражение традиционного музыкального быта взрослых со всеми типичными для данной местности обычаями, песенными жанрами, характерными особенностями поэтических образов.

Дети становятся носителями тех местных календарных песен, которые сопровождают обряды, бытующие в качестве игры (например, «чиркозание» — закликание весны). Со времени Отечественной войны в их обиходе утвердились и партизанские игры, сопровождающиеся распространенными на Полесье партизанскими песнями. Вместе с тем немаловажную роль в музыкальном воспитании детей современного села играет и школа, где они приобщаются к современному профессиональному песенному творчеству.

Юношеский этап знаменует увлечение любовно-лирическими песнями. Девочки пробуют распеть их многоголосно, с традиционным верхним солирующим голосом — «подводкой». Последняя у них еще несовершенна и представляет собой что-то среднее между развитой контрапунктирующей «подводкой» взрослых (характерной для многоголосной полесской песенной традиции) и общераспространенной «второй» — верхним голосом, дублирующим мелодическую линию нижнего, чаще всего в терцию.

Для второй возрастной группы — молодежи, еще не вступившей в брак, — наиболее характерно активное стремление освоить новые песни. Именно в этом возрасте певцы становятся активными участниками коллективов художественной самодеятельности, где приобретают навыки организованного концертного пения.

Вместе с тем среди полесской молодежи широко культивируется традиционное громкое пение на открытом воздухе со свободной грудной «подводкой». В этой манере «вулачнага» (уличного) пения распеваются местные многоголосные лирические напевы. Таким образом, в репертуаре молодежи примерно одинаковое место принадлежит и этим последним, и новым, современным песням, усваиваемым благодаря радио, кино, приезжающим в село городским жителям, художественной самодеятельности и т. д.

Традиционные календарные песни, популярные среди детей и подростков как игровые, в репертуаре молодежи резко отходят на второй план. Стесняются также молодые девушки петь и традиционные песни из «бабского» репертуара.

Однако «бабские» песни у них уже прочно «на слуху»³.

Третья возрастная группа — певцы среднего, зрелого возраста — является переломной. Период игры, поисков и освоения нового сменяется поворотом к «своему», к тому, что в сознании зрелого человека живет как серьезное, значительное. Определяющее место в репертуаре занимает здесь местная лирическая, многоголосная и одноголосная песня, а также традиционная календарная и семейно-обрядовая. Музыкальный быт певцов — традиционное стихийное пение с творческим равноправием всех участников «гурта» (певческого коллектива), направляемого первым среди равных певцов, так сказать народным корифеем — запевалой или же «подводкой». Пение в самодеятельных хорах у певцов среднего возраста резко отходит на второй план, так как «все это клубное дело — отдых для молодежи».

При пении «на миру» (а не «для себя») к певцам среднего возраста предъявляется также иной спрос. Не только репертуар и стиль, но время и место исполнения тех или иных песен регламентируются здесь очень строго Так, например, женщинам среднего возраста петь частушки и песни задорного частушечного характера считается приличным только в «беседе», в то время как молодежь может их петь, когда вздумается. Громкое пение на воздухе допускается для женщин среднего возраста только за пределами деревни — в поле, в лесу; на улице же — только при возвращении с «беседы» или в праздничные дни.

Таким образом, в зрелом возрасте народный певец как бы возвращается к усвоенным с детства, от старших певцов, музыкальным образам, обогащая их новыми музыкальными впечатлениями, накопившимися за прожитые годы. Эта диалектика развития народного певца строго контролируется «миром», осуждающим и высмеивающим всякое отклонение от привычно-закономерного.

В 1966 году нами записаны традиционные календарные и семейно-обрядовые песни от женщин, которые в свои молодые годы (в период работы на Полесье экспедиций 1932 и 1934 годов) не могли их напеть. В селе Тонеж, например, много «колишних» (старинных) песен записано от 42-летней Насти Полуяновой. «До войны я совсем малой была и так только слышала, как бабы поют. И после войны еще не могла вести (то есть протяжно петь) по-бабски», — рассказывает Полуянова. Сейчас Настя Полуянова — «равноправный член» одного из прославленных в Топеже песенных «гуртов» пожилых женщин. В числе записанных от Полуяновой «колишних» песен — и жнивные, этот истинный показатель творческой зрелости в овладении искусством народной импровизации.

С другой стороны, с трудом удается уговорить тех же певиц повторить частушки, которые в 30-е годы они распевали весьма охотно: «Частушки ты у девок спроси, а нам их петь уже сором (стыдно)».

Если сравнить песенный репертуар пожилой певицы с ее репертуаром в молодости (отмеченным экспедициями 1932–1934 годов), то резкий поворот а сторону традиционных песен сразу обращает на себя внимание.

Например, репертуар 57-летней тонежской певицы Мотруны Окулич по существу повторяет репертуар ее свекрови Домны Окулич, основной певицы среди певцов пожилого возраста в период работы в Тонеже экспедиций 1932–1934 годов. При этом весьма примечательно, что Мотруна Окулич поет и те песни, которые в полевых тетрадях З. Эвальд помечены как «песни, встречающиеся только (разрядка моя. — З. М.) среди певцов старшего поколения». Будучи в 1932 году молодой девушкой, Мотруна Окулич хорошо помнит, как в период работы в Тонеже комплексной экспедиции ее будущая свекровь Домна Окулич «пела в трубу» (фонограф): «Как теперь вижу свою свекровь. Но тогда нам, девкам, старые песни были не в моде. Мы свои новые пели. А Домна как заведет по-колишному в трубу, то мы просто катаемся со смеху. Но не знали мы тогда, что и сами эти песни заведем, а сейчас кажется, что только так и надо петь. Сам стареешь и песня старая ведется».

Если переход из первой во вторую, а также из третьей в четвертую возрастные певческие группы происходит постепенно, то переход в третью группу наступает сразу, с момента свадьбы, когда девушка становится «молодицей». На свадьбе дочери тонежской певицы Христины Дорошевич мне посчастливилось наблюдать такую картину. Не проявлявшая раньше (во время записей ее матери в предыдущих экспедициях) видимого интереса к «бабским» песням, 18-летняя Мария Дорошевич в дни перед свадьбой впервые запричитала на могилках своих родственников, «приглашая» их, по-традиционному обычаю, к себе на свадьбу ⁴.

Как видно, всё, что с детства стихийно вынашивалось дочерью Христины — Марией Дорошевич, в дни, предшествующие свадьбе, обнаружило себя с необычной яркостью.

_________

³ Аналогичное явление мы наблюдаем и в одежде девушек многих полесских сел. Стесняясь, «як бабы», наряжаться «по-колишнему» (по-старинному) в андараки, кабаты, фартуки и рубашки, они тем не менее по-полесски искусно их расшивают, но прячут «у скрыню».

⁴ В это же время она впервые вытащила и вывесила в доме свои спрятанные «у скрыню» колишние наряды.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание