Пример

В этой теме из третьей части Седьмого квартета Д. Шостаковича мы встречаем не два варианта пятой ступени тональности fis-moll, а шесть ступеней минорного лада, в пределах чистой квинты от тоники: с — здесь пятая ступень, а cis — шестая; они должны были бы быть записаны на разных высотных уровнях нотного стана. Вот один из примеров «недостаточности существующих нотных знаков», о которой говорил Ю. Тюлин. И эта недостаточность неизбежно искажает представление о ладе и сужает соответствующие понятия, отражающие это представление.

В связи со сказанным представляется необходимым ограничить содержание понятия диатоники таким образом, чтобы оно могло характеризовать определенное качество любого лада — натурального, искусственного, семиступенного или с любым другим количеством ступеней. Этим качеством, по нашему мнению, является однозначность или неоднозначность ступеней ладового звукоряда. Диатоникой, диатоническими являются такие лады, в которых каждой ступени соответствует один-единственный звук. Если одной ступени (или каждой из нескольких ступеней) соответствуют два или больше звуков, то такой лад будет хроматическим (хроматизированным). Диатоничность или хроматичность лада зависит не от числа составляющих его ступеней в ладовом звукоряде, а от отсутствия или наличия вариантов одних и тех же ступеней.

При совершенной системе нотации и ключевых обозначений любой диатонический лад в принципе действительно должен выглядеть «чистым» от «случайных» знаков. Но, поскольку достичь такого совершенства невозможно без решительных реформ в области нотации, приходится мириться с «недиатоническим видом» диатоники. Попутно заметим, что реформы в этой области всегда трудно давались музыкальной теории и вообще чаще всего отвергались, даже при очевидней пользе (вспомним способ записи транспонирующих инструментов в партитурах Прокофьева и Онеггера).

Вот пример вполне диатонического с-moll’я:

Шостакович. Из еврейской народной поэзии № 10

Все используемые здесь ступени данного минорного лада— основные, так как никакие другие варианты этих ступеней не даны. Автор не считает, однако, необходимым во всех случаях выносить к ключу соответствующие данному диатоническому ладу знаки. Это, конечно, зависит от контекста, от длительности пребывания в данной ладотональности, от степени устойчивости последней и от прочих причин.

Еще одно замечание в форме вопроса, вытекающее из вышеизложенного: как отделить хроматизм от какой-либо «новой» ступени лада, или — что то же самое — как выяснить, диатоничен или недиатоничен данный лад?

Мы вторгаемся здесь в область собственно теории лада, которая продолжает нуждаться в глубокой и многосторонней разработке. Пока же заметим только, что при всей вероятности «хроматического» происхождения некоторых «новых» ладов из «старых» натуральных следует строго различать хроматическую разновидность ступени (если дан и ее основной вид) от «новой» ступени какого-либо лада. В общих чертах различие это состоит в том, что основной вид относительно устойчив и самостоятелен в смысле определенной функции в ладу, тогда как хроматическая разновидность обычно включается в общую ладовую систему через связь, прямую или завуалированную, с этим основным видом.

Впрочем, в тех или иных конкретных случаях четкой разницы между диатонической ступенью и хроматической может и не быть — в соответствии с логикой развития ладотональности и всех остальных выразительных средств. Не последнюю роль при этом играет и степень осознания нового лада самим автором музыки.

В отношении двенадцатиступенных систем (ладов) можно сказать следующее. Доказательство их диатоничности зависит от того, насколько самостоятельна каждая из ступеней в смысле исполнения функций в ладу (ее связь с тоникой, с соседними ступенями, участие в гармонических комплексах и т. п.). Если такая самостоятельность достаточна, то это даст основание считать все двенадцать звуков полноправными ступенями лада, точно так же как полноправны и относительно автономны (способны к переменности функций) семь ступеней традиционных ладов.

М. Ройтерштейн

Хроматизм ли?

В пору безусловного господства диатоники понятие хроматизма позволяло ясно дифференцировать основное и дополнительное, конструктивное и красочное, постоянное (знаки при ключе) и преходящее («случайные» знаки). Мы привыкли ассоциировать неключевые знаки альтерации с хроматизмом и тем самым делить звуки на первозданные и видоизмененные — повышенные, пониженные. Но форма современной нотации сложилась как средство фиксации именно семиступенно-диатонической музыки и в случаях иной организующей основы может легко навести на «ложный след».

Честно говоря, неприятности начались довольно давно, не менее трехсот лет назад,— когда стал завоевывать популярность гармонический минор. Мы и до сих пор называем вводный тон минора повышенной VII ступенью, хотя восприятие наше, напротив, реагирует на натуральную VII ступень минора как пониженную — против «желаемого».

С тех пор постоянно расширяется круг интонационных средств, и если сегодня музыковеды спорят, что правильнее — «двенадцатитоновая диатоника» или «двенадцатитоновая хроматика», то композиторы просто используют все двенадцать тонов темперированной системы, а уж на тональной или какой-либо иной основе — это за рамками нашей темы.

Еще более важно, что постоянно расширялись и знания о ладовых свойствах музыки; в частности, при более внимательном изучении фольклора выяснилось, что лады могут быть не только семиступенными (это еще «полбеды»), и не только диатоническими (а вот это уже «беда», особенно при не очень-то четкой договоренности о том, что такое диатоника). Музыку в этих ладах приходится записывать, используя неключевые знаки альтерации. Действительно, в традиционной нотации невозможно записать гамму увеличенного лада в диапазоне октавы, не прибегая к интервалу уменьшенной терции, хотя ясно слышно, что она состоит из больших секунд; в гамме уменьшенного лада, где равномерно чередуются большие и малые секунды, вдруг возникает хроматический полутон — иначе октава «не замкнется».

Появление хроматических знаков в записях народных песен породило «проблему хроматизма» и в фольклористике. Не ставя - перед собой задачу сколько-нибудь полно ее охватить — не говоря уже о решении, — я хотел бы поделиться некоторыми своими наблюдениями и соображениями.

Прежде всего разграничим хроматизм как явление и как форму записи. Как явление он представляет собой обогащение лада разновидностям и его основных ступеней. При этом ясной договоренности по вопросу, относится ли понятие хроматизма только к мажору и минору¹или оно распространяется на любые другие лады², пока нет. Более естественной представляется вторая точка зрения, хотя она таит ряд трудностей (считать ли, например, повышение III ступени мажорной пентатоники хроматизмом?). В любом случае имеется в виду явление, при котором без увеличения числа ступеней в ладу увеличивается число звуков в нем. Ступень может фигурировать и в основном, и в измененных видах³:

Пример а)

Пример б)

Как форма записи хроматизм может возникнуть и вне связи с явлением хроматизма, и это было показано выше на примерах с целотонной и тон-полутоновой гаммами.

Теперь обратится к народным, преимущественно русским, песням. Среди них немало записанных со «случайными» знаками альтерации. Считать их безусловным показателем хроматизма как явления — а это иногда делают⁴— было бы весьма неосторожно: о разнице между существом и формой выражения я уже говорил. Поэтому, когда в записи встречаются две разновидности основной ступени звукоряда (не лада!), встает вопрос — и очень важный — о месте и значении каждой из разновидностей в ладу напева, об их ладофункциональном взаимоотношении. Рассуждая теоретически, здесь возможны три случая; либо ступень лада выявляет высотную подвижность («мобильная» ступень), либо она обогащается альтерированной разновидностью (собственно хроматизм), либо же, наконец, это вообще две

_________

¹ Как это считает, например, И. В. Способин («Элементарная теория музыки». М., Музгиз, 1961, стр. 157).

² А именно из этого предположения исходит С. Пушкина в своей статье «Только ли диатоника?» («Советская музыка», 1967, № 3, стр. 102).

³ Если ступень представлена только одним звуком — пусть как угодно отличающимся от натурального, — то речь может идти о трансформации лада (или даже просто о том же ладе в широком смысле), но никак не о хроматизме.

⁴ См. упомянутую статью С. Пушкиной.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка