Выпуск № 6 (355) | 1968 - страница 70

а также несколько музыкантов, работавших в Петербурге и Москве).

В книге Ю. Келдыша «Русская музыка XVIII века» (стр. 129) говорится, что публикация о продаже нот «Сотворения мира» была помещена в «Московских ведомостях» в конце 1799 года. Здесь необходимо уточнение: объявлено было не о продаже нот, а о подписке на партитуру (подписку по поручению самого Гайдна производил его комиссионер музыкант Иоганн Денглер, работавший в Москве). Публикация появилась еще в сентябре 1799 года; ноты же были отпечатаны только в середине 1800 года. Уже осенью 1800 года партитура находилась у дирижера Немецкого театра в Петербурге Антона Калливоды, который готовил исполнение оратории 19 декабря. Еще накануне концерта газета ³ анонсировала его, но он был отложен в последний момент. Все же два месяца спустя премьера оратории в России состоялась.

В вопросе о том, когда партитура оратории могла попасть в Россию, автор «Потаенного Радищева» дает сбивчивые сведения. В одном месте (стр. 249) допускается возможность привоза экземпляра партитуры А. Н. Гончаровым из Вены летом 1800 года; в другом месте (стр. 256) автор отрицает эту возможность, полагая, что к тому времени ноты еще не были отпечатаны, ссылаясь при этом на свидетельство М. П. Долгорукова (правильнее — Долгорукого), который в письме, отправленном в самом конце 1800 года из Парижа, «прямо указывал на выход из печати "Сотворения" Гайдна в первой половине декабря». Приведем дословно соответствующую цитату из письма князя М. П. Долгорукого к сестре Е. П. Толстой от 13/25 декабря 1800 года ⁴: «Посылаю тебе три тетради Гайдна, может быть ты знаешь многие из этих пиэс, но ораториум совсем новая вещь, он всего две недели, как напечатан, он прекрасен». Из текста письма нельзя установить, идет ли речь о партитуре или о клавираусцуге (вряд ли огромная партитура могла быть названа просто «тетрадью»). Вероятнее всего, русский меломан посылал своей сестре, любительнице музыки, клавир, и, скорее всего, парижского производства ⁵. Да Радищеву и необязательно нужна была партитура, он вполне мог довольствоваться клавиром. Такой вариант Шторм не предусмотрел.

Тут же мы должны решительно отвергнуть предположение автора, что Радищеву «могла встретиться и проникшая в Россию рукописная партитура "Сотворения", ходившая тогда по рукам...» (стр. 257). Нет абсолютно никаких сведений о том, что копия еще ненапечатанной партитуры (или клавира) оратории Гайдна попала в Россию и даже широко распространилась.

Более правдоподобным кажется предположение Шторма, что Радищев имел возможность сначала ознакомиться с отдельным изданием либретто. С этим допущением связан и самый ранний из мыслимых Штормом сроков, когда Радищев мог приступить к работе над поэмой — приблизительно середина февраля 1799 года (стр. 257). Однако и в данную гипотезу требуется внести коррективы. Текст оратории был опубликован задолго до выхода из печати нот. Его получили подписчики лейпцигской «Всеобщей музыкальной газеты» в качестве приложения к № 18 за 1798/99 год, вышедшему 30 января 1799 года. Вряд ли прямым путем мог дойти до сельца Немцово из Лейпцига экземпляр этого приложения. Можно предположить, что посредником был А. Р. Воронцов, который неоднократно снабжал подопечного ссыльного писателя литературой. Согласимся с выдвинутым Штормом двухнедельным сроком доставки. Однако из поля зрения исследователя выпало немаловажное обстоятельство: Радищев провел около года у своих родителей в Саратовской губернии и после длительного переезда только 7 марта 1799 года вернулся в Немцово. Следовательно, намеченную хронологическую грань надо отодвинуть вперед примерно на месяц. Или же пойти еще дальше в догадках: а не увидел ли писатель немецкий журнал еще в Саратовской губернии или на возвратном пути, где можно предположить самые неожиданные встречи?

Наметив самый ранний срок, исследователь попытался определить и самый дальний срок изготовления расширенного списка — не позже лета 1800 года. В упоминавшейся дарственной надписи (точнее, в надписи неизвестного владельца рукописи) сказано, что эту книгу дарит ему благородная госпожа девица Аннушка ⁶ и отец Киприан, братства Саровского монастыря казначей. Расшифровка этих имен, установление, что эти лица были связаны с монастырем, находившимся в Тамбовской губернии ⁷, выявление характера взаимоотношений с этим монастырем отца писателя, Н. А. Радищева, крупного благотворителя монастыря, в котором он прожил несколько

_________

³ «Санктпетербургские ведомости», 1800, 18 декабря, № 101.

⁴ «Русский архив», 1865, стлб. 1315.

⁵ В 1800 году вышло несколько изданий «Сотворения» в разных странах.

⁶ Девица Аннушка — Анна Ивановна Аргамакова, двоюродная тетка Радищева, благотворительница Саровского монастыря.

⁷ Раньше биографы Радищева тщетно пытались найти названный монастырь в Бессарабии, основываясь на том, что надпись сделана на румынском языке.

лет в конце 90-х годов, — все это несомненная заслуга Шторма. С этими новыми данными связан целый ряд гипотез, из которых наиболее важной, ключевой ⁸ является догадка о непосредственной причастности девицы Аннушки и казначея Киприана к копированию рукописи Радищева.

Правда, в последнее время подвергнута сомнению точность даты дарственной надписи. Д. Бабкин, автор статьи «А. Н. Радищев в последний год жизни» («Русская литература», 1966, № 1), текст которой полностью вошел в его книгу «А. Н. Радищев. Литературно-общественная деятельность» (М. — Л., 1966), обнаружил на форзаце рукописи Пушкинского дома водяные знаки 1804 года и сделал заключение, что список появился после смерти Радищева (писатель умер в сентябре 1802 года). Расхождение между водяными знаками и дарственной надписью в отношении даты Д. Бабкин объясняет ошибкой переписчика, который якобы перенес надпись с какой-то печатной книги ⁹. Однако позднее выяснилось, что лист форзаца с водяными знаками был присоединен дополнительно ко всей рукописи, включая страницу с дарственной надписью (это еще одно открытие Шторма!). Поэтому вся аргументация оппонента Шторма, упирающаяся в недоказанное и произвольное обвинение переписчика в искажении даты, повисает в воздухе. Да и в искажении какой даты — более ранней?! Но тогда надо предполагать описку не в одной, а в двух, а то и в трех цифрах (вместо 1800–179...?). Кроме того, в печатной книге, с которой якобы переписывалась дарственная надпись, не было поэмы «Творение мира». Откуда же она взялась и когда появилась? Не в последний ли год жизни писателя? Тогда можно было бы предположить, что Радищев слышал ораторию Гайдна до сочинения поэмы. Однако до сих пор никто, и даже автор статьи «А. Н. Радищев в последний год жизни», не относил создание «Творения мира» к самым последним годам (1801–1802) биографии писателя. Хотя тот же Бабкин выдвинул в статье и книге гипотезу о том, что Радищев в 1801 году, похитив из библиотеки ликвидированной Тайной канцелярии зкземпляр своего «Путешествия из Петербурга в Москву», приступил к подготовке второго издания книги.

1800 год — единственно известная дата, имеющая отношение к поэме «Творение мира». Это дата, позднее которой не могла появиться поэма. Шторм делает вывод, сформулированный им в виде вопроса: если монастырский список, «имеющий важнейшие дополнения, изготовлен в 1800 году или около этого времени, то есть спустя десять лет после того, как было отпечатано первое издание "Путешествия", не означает ли это, что и "важнейшие дополнения" сделаны автором около 1800 года?» (стр. 58). На этот вопрос ответим определенно: нет, не означает. Вывод можно опровергнуть контрвопросом: если строки, внесенные дополнительно в рукопись (хотя бы полный текст оды «Вольность»), существовали в природе еще до первого издания «Путешествия», а это не подлежит сомнению, то почему нельзя допустить, что и другие «важнейшие дополнения» («Творение мира») восстанавливали то, что было создано значительно раньше? Парировать это возражение можно только одним: доказав сравнительным разбором, что поэма «Творение мира» зависит от оратории «Сотворение» и поэтому не могла быть создана до нее.

Тема оратории и песнословия в ее самом общем выражении одна и та же — творение вселенной. Но есть ли основания полагать, что Радищев заимствовал ее у Гайдна или Готфрида ван Свитена? Литературный источник их общий: седьмая песнь «Потерянного рая» Мильтона. Сыновья Радищева свидетельствовали, что отец их читал в подлинниках Шекспира и Мильтона. Русские переводы «Потерянного рая» появились уже в 70-х и 80-х годах XVIII столетия.

В поэме Радищева в качестве отдельного персонажа выступает Слово — олицетворение мысли, действия, воли, творческой силы. В либретто Свитена нет такого действующего лица. К Слову, «сыновнему божеству», обращается у Мильтона бог: «Слово мое, единородный сын мой». Также у Радищева бог молвит: «Возлюбленное слово, о первенец меня». Радищев предоставляет Слову два стихотворных «соло» — в середине и в конце незавершенной поэмы. Так непосредственно, минуя либретто Свитена, и вразрез с ним, протягивается нить от Мильтона к Радищеву.

Шторм утверждает: «Как и в оратории Гайдна, в этой поэме (Радищева. — Б. Ш.) выступают: господь бог, зиждитель вселенной и славословящий его хор» (стр. 258–259). Это утверждение неверно. Только хор, участник любой оратории, наличествует и в том и в другом произведении. Солисты же совершенно разные: Бог и Слово — в песнословии, три архангела (Гавриил, Рафаил и Уриил), Адам и Ева — в оратории.

_________

⁸ «Саранский ключ открывает дверь» — название одной из глав книги.

⁹ В статье «Поиски продолжаются (новые страницы из книги «Потаенный Радищев») («Новый мир», 1968, № 3). Шторм внес существенные уточнения в вопрос о происхождении загадочной надписи, в истолкование ее языковых особенностей (молдавский язык, русская транскрипция) и расшифровку текстовых сокращений. Автор полагает теперь, что рукопись предназначалась не для отца писателя (прежняя гипотеза Шторма), а для самого А. Н. Радищева, лично участвовавшего в составлении дарственной надписи.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание