Выпуск № 6 (355) | 1968 - страница 24

крыто противостоящий темноте гор. Действие переносится в медицинский институт. В развернутой танцевальной сцене изображаются будни студенческой жизни, а далее дается дивертисмент, рисующий «портреты» будущих друзей Асият. Эти сцены, равно как и ее дуэт с Юношей, призваны к раскрытию образа свободной раскрепощенной жизни.

Однако здесь балетмейстер просчитался; если уходящие в прошлое темные, тупые силы были обрисованы и ярко и убедительно, новые друзья Асият выглядят слишком абстрактными. Их характеризует некое жизнерадостное моторное движение вообще. Когда же Виноградов пытается придать студенческой массе конкретные черты, то создает внешне иллюстративные, к тому же легковесные эпизоды (зубрежка, игра в «ладушки», скакалка). В результате студенты выглядят чересчур инфантильными, не способными серьезно противостоять злу и косности.

Зато великолепно решены балетмейстером два последних эпизода спектакля; дуэт Асият и Османа и смерть Асият. Две противоборствующие силы даны здесь в непосредственном действенном столкновении. Пластика обоих героев диссонантна, особенно по сравнению с танцем Асият и Юноши, который балетмейстер построил на параллельных согласных движениях, желая подчеркнуть душевную близость героев. Оба дуэта идут без поддержек, что обусловлено драматургией (зарождающаяся любовь Асият к Юноше, вражда Асият и Османа). И этот общий технический прием подчеркивает образный контраст.

Себялюбие, звериная жестокость, темные инстинкты Османа ярко переданы в его резкой «своенравной» пластике. И как ни в одной другой сцене одухотворена Асият. Плавны, певучи и вместе с тем исполнены эмоционального пафоса, порыва ее движения. Она не боится Османа, не отступает перед ним, а утверждает свое право на свободу и умирает с верой в свою правоту и победу добра.

Стремясь раскрыть конфликт через развернутые действенно-танцевальные сцены, Виноградов не всегда последователен. Кое-где в спектакле обнаруживаются детали из другой образной сферы. Порой действие двигает лишь внешне событийная сторона.

Выше мы подчеркивали значение образного контраста двух соседних сцен: спора родственников из-за калыма и танца Асият с подругами. Их сопоставление говорит само за себя и не нуждается ни в каких дополнениях. Между тем Виноградов вводит между картинами совершенно излишнюю пантомимную связку. Осман в конце спора остается один. Его самодовольная улыбка и многозначительный проход мимо собравшихся девушек еще раз подтверждают, что у него созрел коварный замысел против Асият. Но публике и так уже все ясно. Невольно думаешь, что балетмейстер боится отступить от неписанных канонов, требующих якобы обязательного обыгрывания ситуации, бытового оправдания каждого поступка героя. Быть может, именно из-за таких эпизодов в спектакле местами возникает ощущение затянутости.

Асият — Г. Комлева

Еще более явное смешение основных планов обнаруживается во втором акте. Сцена Асият с черными рыцарями относится к числу лучших в спектакле. В следующем эпизоде (приезд гостей на праздник) авторы как бы расшифровывают обобщенные символические образы, смысл этих образов-символов. Черные рыцари продолжают свою мрачную пляску, на которую словно наплывом накладывается танец гостей. И тогда мы особенно остро чувствуем, что черные рыцари — это те далекие предки, по законам которых хотят заставить жить Асият.

Однако далее черные рыцари предстают на свадьбе уже как реальные персонажи. Они окружают невесту, ведут ее под руки и т. д., что вызывает полное недоумение. Если рыцари всего лишь ряженые, участвующие в свадебном обряде, то они тем самым лишаются своего обобщающего значения. Если же это все-таки иносказательно-символические образы, то как объяснить их появление на свадьбе в виде реальных гостей? Вряд ли можно представить себе, что лермонтовский Демон вдруг оказался всего лишь ночным сторожем и сел пировать за нижний стол в трапезной Гудала.

О том, что подобная эклектика не случайна, говорит еще одна деталь в сцене свадьбы. В сюиту этнографических танцев входит лезгинка, блестяще исполняемая тремя великолепными характерными танцовщицами — И. Генслер, О. Заботкиной и Н. Звонаревой, изображающими юных джигитов. Перед нами типичные «травести». Появление юношей-подростков вносит в свадебный дивертисмент свежую ноту. Однако, как и в случае с черными рыцарями, Виноградов сводит на нет свою же собственную удачную находку. В конце лезгинки танцовщицы срывают с головы шапки, отчего рассыпаются по их плечам длинные косы (прием эффектный, но не оригинальный).

Оставим в стороне вопрос о том, станет ли дагестанская девушка танцевать мужской танец

Али, отец Асият, — А. Сапогов

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Асият — Г. Комлева

Али, отец Асият, — А. Сапогов

Содержание