БИБЛИОГРАФИЯ

Б. Штейнпресс

Радищев и Гайдн

Музыкантам было бы непростительно пройти мимо любопытнейшего исследования писателя Георгия Шторма «Потаенный Радищев». Попытка романиста-исследователя заново проследить загадочную судьбу бессмертного произведения первого русского писателя-революционера не может не заинтересовать каждого культурного читателя. Но музыкантов к труду Шторма должен привлечь специфический ракурс темы. Последняя глава монографии-романа, в которой сконцентрированы решающие аргументы в пользу концепции, призванной опрокинуть прежнее представление об истории создания запрещенной и сожженной книги и раскрыть тайну ее «второй жизни», отведена оратории Гайдна «Сотворение мира».

Гайдн и Радищев... Казалось бы, какое отношение может иметь патриарх классической музыки и его библейская оратория к крамольной художественной публицистике его русского современника, «высочайше» объявленного «бунтовщиком хуже Пугачева» и приговоренного за свою дерзкую книгу к отсечению головы?

А вот какое. Из дошедших до нас списков «Путешествия из Петербурга в Москву» известны были два (Шторму посчастливилось найти и третий), содержащие тексты, которые в первом издании 1790 года отсутствуют. К их числу относится незавершенная поэма «Творение мира». До сих пор считалось, да и теперь большинство литературоведов придерживается этой точки зрения, что более полные списки представляют собой предварительную редакцию книги. Подготавливая рукопись к изданию, Радищев произвел в ней сокращения. Изъятой оказалась и поэма «Творение мира» вместе с обрамляющим ее прозаическим текстом.

Шторм пришел к твердому убеждению, что расширенные списки появились после издания книги. Радищев, пережив катастрофу (смертная казнь была заменена ему ссылкой в Сибирь) и получив позднее, после смерти Екатерины II и воцарения Павла I в 1796 году, разрешение поселиться в имении отца в Калужской губернии, вновь обратился к своему опасному труду, восстановил то, что не удалось включить в подцензурную книгу (прежде всего полный текст знаменитой оды «Вольность»), дополнил свой труд новыми материалами (в том числе поэмой «Творение мира») и организовал тайное письменное размножение его расширенного варианта. Это не могло произойти до 1796 года, поскольку самый ранний экземпляр расширенной версии (копия, не автограф) изготовлен на бумаге с водяными знаками 1794 и 1796. Шторм уточняет: поэма, а значит и рукопись книги, включающая эту поэму, могла появиться не ранее 1799 года, поскольку только в этом году было опубликовано либретто оратории «Сотворение мира», под прямым влиянием которой, как утверждает Шторм, и возникла поэма.

Некоторое сходство поэмы Радищева с ораторией Гайдна уже и раньше обращало на себя внимание. Тема их одинакова — творение вселенной, названия совпадают ¹ жанр тот же: Радищев в подзаголовке поэмы написал — «Песнословие», что по смыслу соответствует понятиям «кантата», «оратория». Правда, в главе «Клин» в том же «Путешествии из Петербурга в Москву» Радищев называет песнословием духовный стих об Алексее — человеке божием, который поет слепой нищий старик ². Тем не менее «Творение мира» построено в типичной кантатно-ораториальной форме, состоит из стихов различной метрической структуры, предназначенных определен-

_________

Георгий Шторм. Потаенный Радищев. Вторая жизнь «Путешествия из Петербурга в Москву». М., «Советский писатель», 1965, 296 стр., тираж 30 000 экз.

¹ Во времена Радищева гайдновское «Schöpfung» переводилось по-разному: «творение», «творение мира», «сотворение», «сотворение мира», «создание мира».

² В «Толковом словаре живого великорусского языка» В. И. Даль определяет песнословие как песнопение, возвеличенье, славословие, духовную песнь.

но для пения, и включает хоровые строфы (по видимому, ангелов), антифон (одна часть хора и затем другая), строфы для солистов (их два) и даже фразы речитативного склада (вступление ко второй «арии»). При этом, как сказано в рукописи, песнословие «долженствовало быть для великого поста», то есть предназначалось, как и обычно оратория, для концертного исполнения хором и солистами во время великого поста.

Но если «Творение мира» существовало уже в допечатной редакции «Путешествия из Петербурга в Москву», то следует признать, что оно предшествовало «Сотворению мира». О влиянии первого произведения на второе, разумеется, не может быть речи: возможность знакомства Гайдна и его либреттиста Готфрида ван Свитена (известного мецената, покровителя Моцарта и пропагандиста ораторий Генделя, директора королевской библиотеки в Вене) с подпольной русской рукописью исключается (разве только если предположить, что граф А. Р. Воронцов, бывший начальник, друг и покровитель Радищева, передал своему брату С. Р. Воронцову, русскому послу в Лондоне, рукопись «Творения мира», которая, как и рукописи «Вольности» и «Слова о Ломоносове», существовала не только в виде вставок в «Путешествие из Петербурга в Москву», но и отдельно; Гайдн же по приезде в Лондон в 1794 году должен был встретиться с С. Р. Воронцовым, большим любителем музыки, — через Гайдна доверительно передал послу свое письмо из Вены русский вице-канцлер князь В. П. Кочубей). Впрочем, известно, что Свитен перевел и переделал английское либретто, существовавшее еще во времена Генделя, то есть примерно полвека назад. Факт тот, что оратория была сочинена и впервые исполнена в Вене в 1798 году, а допечатная редакция «Путешествия» Радищева (вместе с «Творением мира»?) датируется 1789 годом.

Концепция автора «Потаенного Радищева» устраняет это кажущееся парадоксальным предвосхищение. По всей видимости, она объясняет самым естественным образом возможность появления вслед за ораторией венского классика одноименного произведения русского писателя, которое с этой ораторией сходно по теме, жанру, библейским образам и даже, как обнаруживает автор, близкими текстовыми параллелями.

Сама по себе история «Творения мира» — не центральная магистраль в том сложном и запутанном лабиринте исследований, сквозь который ведет нас историк-романист и где встречаются многие интересные находки и немаловажные открытия. Но суть дела в том, что на «Творении мира», как на главном устое, зиждется вся концепция «Потаенного Радищева». От того, подтвердится ли соответствие песнословия оратории, существует ли между ними внутренняя связь и согласуются ли внешние обстоятельства появления поэмы Радищева со временем и условиями создания, исполнения, опубликования и распространения в России произведения Гайдна, зависит в первую очередь решение важнейшей проблемы исследования: была ли у «Путешествия» вторая жизнь? Взаимоисключающие суждения по вопросу о «Творении мира» высказывают Г. Макогоненко и И. Андронников, Л. Кулакова и А. Западов, Л. Светлов и М. Козьмин...

Попытаемся определить достоверность привлекаемых литератором музыкально-исторических данных.

Бесспорным остается то, что «Творение мира» Радищева уже существовало ко времени первых исполнений оратории Гайдна в России (февраль 1800 года). Одна из дошедших до нас рукописей «Путешествия из Петербурга в Москву», ныне хранящаяся в Пушкинском доме (Ленинград), датирована дарственной надписью 1800 года, и в текст этой рукописи включена интересующая нас поэма. Отсюда следует, что к моменту сочинения ее Радищев мог быть знаком с ораторией Гайдна не в живом ее звучании, а по нотам, или, по крайней мере, по либретто.

В книге «Потаенный Радищев» приведен интересный факт: среди лиц, подписавшихся на партитуру «Сотворения мира», был Афанасий Николаевич Гончаров, дед будущей жены Пушкина, родственник Радищева, владелец крепостного оркестра. Усадьба А. Н. Гончарова находилась верстах в сорока проселком от имения отца Радищева Немцово Малоярославского уезда Калужской губернии, где отбывал свою вторую ссылку писатель. В начале августа 1800 года на Полотняный Завод вернулся Гончаров. Перед тем он был в Вене, откуда, как допускает Шторм, и привез с собой партитуру «Сотворения мира». Эти ноты мог держать в руках Радищев. Возможность исполнения оратории на Полотняном Заводе сомнительна: партитура была слишком сложна для небольшого оркестра и требовала участия хора и солистов, о наличии которых в усадьбе сведений нет. Да если бы такое исполнение и состоялось, то вряд ли раньше сентября, а к тому времени рукопись книги с «Творением мира», как сообщает Шторм, уже находилась в переписке в отдаленном монастыре.

Гончаров был не единственным русским любителем музыки, подписавшимся на партитуру оратории. Шторм указывает, что в списке подписчиков, опубликованном в первом издании партитуры (Вена, 1800), названо двенадцать русских фамилий (стр. 249). Это неточно: в упомянутом списке насчитывается свыше тридцати лиц из России (преимущественно представители знати,

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

БИБЛИОГРАФИЯ

Б. Штейнпресс

Радищев и Гайдн

Содержание