Страницы воспоминаний

ТАКИМ БЫЛ ТОСКАНИНИ

...Певцов к репетициям Тосканини готовил другой дирижер — Эрих Лайнсдорф. И к первой же из них с маэстро, когда он аккомпанировал сам на рояле, я был довольно-таки хорошо подготовлен. Меня поразили у Тосканини его собранность, целеустремленность. Когда он сидел за инструментом, казалось, ничто другое для него на свете не существовало. Важно было только что и как мы исполняли.

С некоторыми дирижерами бывала лишь одна встреча за роялем и — до концерта. С ним же было совсем по-другому. Приходилось встречаться несколько недель подряд и даже по три‐четыре раза в неделю, словом столько, сколько он находил необходимым. А в тот день, когда была назначена репетиция, вы уже не рассчитывали сделать какие-нибудь другие дела. Она могла продолжаться и два, и три, и четыре, и пять часов. Заранее ничего нельзя было предвидеть. После работы (если она проходила хорошо), он был счастлив и угощал нас чаем или кофе с пирожными. Мы это очень любили, так как можно было посидеть и поболтать с ним запросто. Никогда не забуду, как однажды зашел разговор относительно сопрано. «Колоратурное сопрано! — воскликнул он. — Терпеть не могу! Если бы моя дочь захотела стать колоратурным сопрано, я перерезал бы ей горло!»

На репетициях Тосканини был весь движение, динамика, огонь; в нем была такая притягательная сила, что я не мог отвести от него глаз. И даже после пятнадцати лет совместных выступлений у меня не пропало это ощущение необычайной силы и власти его воли. Когда он дирижировал, возникала потребность всегда следить за выражением его лица, именно потому, что оно излучало такую волю, вы откликались на его требования только так, как ему хотелось. Эту власть ощущали не только певцы, но, естественно, и все оркестровые музыканты.

Оркестр Н. Б. К. был замечательным музыкальным коллективом, его участники выступали со всеми крупнейшими звездами музыкального мира, но надо было видеть, как они играли когда за пультом стоял Тосканини! Все до единого хотели, чтобы Тосканини остался доволен их исполнением. Многие критики утверждали, что и инструменталисты, и певцы играли и пели выше своих возможностей, когда ими руководил итальянский маэстро. Я считаю, что действительно он извлекал из всех нас все, что мог, хотя требования его никогда не превышали того, что указывалось в партитуре, не терпел ни в чем переигрывания, чрезмерности и сразу чувствовал «лишнее». Да, он требовал от исполнителей страсти, но страсти внутренней, а не внешней. Хотел искреннего тепла, а не искусственного подогревания. А самое главное, — чтобы артист глубоко осмысливал то, что поет. Вот одно из его любимых высказываний, которое часто повторялось им певцам: «Если вы произнесете слова правильно в отношении смысла, вы неминуемо найдете правильный тон и выражение».

Иногда люди спрашивали: искренно ли все это? Мой ответ на этот вопрос таков: Тосканини всегда был самим собой. Как только он выходил на эстраду, то преображался: был и музыкантом и артистом, переживал музыку и изображал переживаемое. Когда дирижировал «Богемой», по лицу его струились слезы, и это было совершенно искренне. Ведь никто, кроме нас, не видел их. Нам, певцам, которым посчастливилось с ним работать, видно было малейшее изменение в выражении его лица. Публика же видела только его спину и взмахи рук, больше ничего.

Произведения Верди я в первый раз пел с Тосканини в концертной программе в январе 1943 года. На репетициях никаких особенных музыкальных проблем не возникало. Он сидел за роялем и время от времени говорил: «Возьмите эту фразу немного темнее»... или: «прибавьте немного теплоты»... или: «пойте больше от

_________

Публикуемые первые два фрагмента взяты из книги американского музыковеда X. Хэггина «Работа с Тосканини» (сборник интервью). Это воспоминания известного певца Жана Пирса и скрипача Уильяма Карлони, игравшего в оркестре Н. Б. К. (Нэйшнл Бродкэстинг компани), которым много лет руководил великий маэстро. Далее, своими впечатлениями о Тосканини делятся итальянские писатели Д. Папини (впервые напечатано в газете «Карьере делла сера» 20 октября 1957 года), Уго Ойетти (отрывок из книги «Что я видел») и выдающийся пианист и композитор Ф. Бузони (письмо к жене 28 февраля 1911 года).

сердца». Его идеи и представления, связанные с музыкальными образами, всегда казались непреложными. Некоторые утверждали, что он не разрешал певцам долго держать высокие ноты, но на самом деле они тянули их ровно столько, сколько надо. Он не разрешал лишь их передерживать.

В концерте из произведений Верди, о котором я уже упоминал, исполнялся «Гимн наций», написанный к празднествам в честь Гарибальди, произведение очень близкое по духу Тосканини, страстному патриоту Италии. Тосканини — ярый враг Муссолини, изменил в одной фразе текст. Там, где говорилось: «Моя прекрасная родина», он сделал: «Моя родина, которую предали» и требовал от певцов соответствующей экспрессии для этой гневной фразы!

Тосканини никогда не ускорял темпы для того, чтобы вещь лучше «ложилась» на пластинку, как утверждали некоторые. Он делал это лишь там, где считал необходимым по замыслу композитора и по характеру музыки. Никогда не забуду, как во время исполнения «Травиаты» он заметил: «Это застольная песня на празднике. Нельзя ее петь так, чтобы все заснули».

Помню в 1944 году мы работали над «Фиделио». Темпы у него были очень быстрые, но он их подробно нам объяснил и мотивировал. Так,

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Страницы воспоминаний

ТАКИМ БЫЛ ТОСКАНИНИ

Содержание