Выпуск № 5 (354) | 1968 - страница 14

Ч. Нурымов (Ашхабад)

1. Хорошо, что редакция организовала молодежную анкету. Хорошо, потому что это своеобразный и широким обмен мнениями между композиторами, которые не так уж часто встречаются. Хорошо и потому, что мы сами, отвечая на вопросы, можем яснее осознать свои творческие идеи, так сказать, теоретически осмыслить то, к чему стремится каждый.

Мне кажется, что четкая конструкция, логика – непременный признак любого современного стиля. Сейчас не тот век, когда нужно долго что-либо объяснять. Наши слушатели многое понимают и хотят концентрированного лаконичного художественного высказывания. В этом смысле меня поразил Арво Пярт в своем Виолончельном концерте. Всего шесть минут, и так много выражено! Тут уж поистине не имеет никакого значения, какие средства применены!

Многие молодые композиторы ищут себя, «пробуя» все стили подряд. Нередко это приводит к внешнему новаторству, а точнее – псевдоноваторству. По-моему, надо ознакомиться со всем, но необходим строгий отбор. Изучи все, отбери, что тебе ближе, а потом применяй по-своему – вот принципы, выдвинутые в ответе на анкету В. Губаренко, с которыми я полностью солидаризуюсь. Главное – экспериментировать сознательно, зная, чего ищешь. Что касается стилей, то я за большое их разнообразие. В противном случае будет скучно.

То же самое можно сказать и о музыкальных жанрах. В данный период кажется, что будущее – за камерными жанрами. В них нуждаются исполнители, их легче пропагандировать. Писать для небольших составов стало чуть ли не модой. Но тем не менее масштабная симфония (здесь я разделяю мнение С. Кортеса) не уступит своих передовых позиций и в дальнейшем по-прежнему будет одним из ведущих жанров. Потому что еще слишком много проблем, которые требуют глубокого философского осмысления. Недаром ведь каждая симфония Д. Шостаковича вписывается заметной страницей в летопись нашей жизни.

Немного скажу об опере. Она, по-моему, сейчас почти остановилась в своем развитии. Веда, вероятно, в том, что новое содержание композиторы стараются воплотить старыми драматургическими средствами. Это сказывается даже в лучших образцах, таких, например, как «Виринея» С. Слонимского. Я целиком за ее язык (подобного рода связь с фольклором кажется мне очень перспективной). Но, по-моему, над автором довлели традиционные формы, и поэтому драматургия «Виринеи» получилась все же расплывчатой, рыхлой. А мне думается, что в наши дни она должна отличаться особой динамичностью, представлять собой четкую и логичную конструкцию.

Говоря о развитии тех или иных жанров, нужно. иметь в виду такие, к несчастью, далеко не прозаические вещи, как общую музыкальную культуру республики, состояние местных исполнительских коллективов. Возьмем, например, нашу республику, в которой нет ни своего симфонического оркестра, ни своих камерных ансамблей. Поэтому ратовать за развитие, скажем, симфонии или квартета трудно. Может получиться так, что эти формы, едва успев зародиться в Туркмении, так бесславно и погибнут. И лишь студенты будут к ним обращаться от экзамена к экзамену. Но практика борется с таким положением. Удивительно, но за последние три года у нас появилось пять симфоний. Значит композиторы тяготеют к этому жанру. Я сам написал уже одну симфонию, теперь думаю о следующей. Будет у нас оркестр – не будет, я все равно намерен работать в этом жанре, так же как и в камерном.

2. О связях музыки с другими искусствами. Здесь от вопросов собственно творческих сразу перейду к организационно-этическим. Оформляя драматический спектакль или кинофильм, часто сталкиваешься, к сожалению, с полным непониманием режиссерами музыкальной специфики.

Вот характерный пример. Движется фургон. Слышен цокот копыт. В кадре присутствует и музыка. Но ее звучание безжалостно заглушают шумы. Композиторы попросту находятся в плену у режиссеров, а в ряду авторов той или иной картины или представления занимают, дай бог, третье-четвертое место. Я за то, чтобы было больше Козинцевых. В фильме «Гамлет» Шостакович – подлинный Шостакович. К этому надо стремиться.

Каких-либо других контактов со смежными искусствами пока не ощущаю.

3. Наиболее яркие впечатления связаны у меня с творчеством Арво Пярта. Слушал его Первую симфонию, «Perpetuum mobile», Виолончельный концерт, о котором уже упоминал. Я сейчас мыслю по-иному, чем раньше, но стремлюсь к тому, чтобы, как и Пярт, говорить мало, однако содержательно. Из других интересных сочинений хочу отметить своеобразную Поэму А. Петрова, Вторую симфонию Р. Щедрина (хотя я воспринимаю ее не как симфонию, а скорее как свободную симфоническую композицию без определенных жанровых признаков).

Воспользовавшись случаем, выскажу от имени туркменских композиторов недовольство журналом. О нашей музыке пишут от пленума к съезду. В «будни» никогда не приезжают. Мы

почти никак не связаны с другими республиками. А такие связи кровно необходимы. И лишь семинар в Иванове как-то восполняет для многих национальных авторов отсутствие постоянных творческих контактов. Там и второй институт, и аспирантура, и напряженная работа, и интересные дискуссии.

Кончая свои заметки, хочу присоединиться к тем, кто ратует за молодежный пленум.

В. Сильвестров (Киев)

Я хотел бы остановиться на одном, только что затронутом вопросе. Несколько лет назад в Киеве предполагалось провести молодежный пленум. Сначала сроки его все отодвигались и отодвигались, потом об этом и разговоры затихли.

А пленум такой сейчас нам, киевским композиторам, очень нужен. В городе существует группа активно работающих молодых авторов. Это Вит. Годзяцкий, Л. Грабовский, В. Губа, В. Загорцев, Н. Полоз и другие. Все они интересно мыслящие музыканты, недавно окончили консерваторию. У всех сходная судьба — из-за того, что их произведения почти не исполняются, они мало известны даже в музыкальной среде. «Отлучение» от эстрады в первые несколько лет после окончания вуза особенно болезненно для композитора. Ведь в консерватории на развитие студента значительно влияет инерция учебных планов. Истинная же творческая жизнь начинается тогда, когда выпускник оказывается один на один со своим талантом, художественной совестью, приобретенными техническими навыками. Вот тут-то и нужно хотя бы время от времени проверять результаты своей работы: выполнены ли поставленные перед собой задачи, как музыка воспринимается слушателем? Невозможность определить это ведет к тому, что вместо реального творческого развития композитора подстерегает путь иллюзий. Ему кажется одно, а на поверку выходит совсем другое. Живое исполнение всегда было незаменимым и для композитора, и для слушателя. А в наши дни подчас это единственная возможность познакомиться с сочинением. Чтение «глазами» современной партитуры мало что дает для ее сколько-нибудь полного восприятия. Молодые же композиторы именно таким способом узнают произведения друг друга. О какой же по-настоящему профессиональной среде, о каких дискуссиях может идти речь, когда творческие контакты сплошь да рядом вынужденно превращаются просто в «приятельство».

Еще момент — взаимоотношения с исполнителями. Они нередко интересуются новой музыкой, хотят ее играть. Но «по своей инициативе» это удается редко — даже если речь идет об ансамблевом сочинении. Что же говорить о симфонии! Вот и получается: стремление исполнить есть, возможностей — нет. И выбора нет. Что ближе тому или иному музыканту? Он же тоже обладает своей, иногда ярко выраженной индивидуальностью. Проведение молодежного пленума, систематическое звучание произведений молодых авторов (в том числе и наиболее ярких студентов консерватории) помогло бы исполнителям найти свои творческие симпатии, завязать контакты с тем или иным композитором.

Под конец — пожелание. Молодые киевляне хотят нормального творческого общения с аудиторией, с музыкальной общественностью, с критикой. Пусть музыка звучит — ее будут поддерживать, о ней будут спорить, ее будут критиковать. А это значит — она будет жить и развиваться.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Ч. Нурымов (Ашхабад)

В. Сильвестров (Киев)

Содержание