Выпуск № 5 (354) | 1968 - страница 16

«...пение в форме классного пения является ценным орудием педагогического воздействия и залогом музыкального образования, и потому оно должно быть признано обязательным для всех учащихся школ».

Резолюция Первого областного съезда учителей Дагестана по докладу «Пение и игры в начальной школе», август 1918 года, ЦГА ДАССР, ф. 9 c/58-p, oп. 1, д. 1, л. 18.

Дербентская школа открыла путь к творчеству и для Джумшуда Ашурова. Сегодня Ашуров известен в республике как автор многих песен, танцевальных пьес, музыки к спектаклям национальных театров, а в двадцатом году он усваивал начатки нотной грамоты в классе Эльдаровой, потом играл на таре в театральном оркестре, учился на рабфаке в Московской консерватории у Г. Литинского и Е. Меснера, в 1938 году познакомился с Узеиром Гаджибековым, который пригласил его на работу в Баку, наконец снова возвратился в Дербент, где живет и трудится по сей день.

Дербентская музыкальная школа определила жизненный путь и самого Ханукаева, ныне заслуженного деятеля искусств ДАССР, старейшего из дагестанских композиторов (в августе этого года музыкальная общественность республики отметит его 70-летие). Его творчество и многообразная деятельность заслуживают отдельного обстоятельного очерка, но и здесь хочу сказать о нем хотя бы вкратце. Лучшие песни Хизгела Михайловича («Привет Москве», «Татская колыбельная», «Советский Дагестан») популярны той истинной популярностью, о которой мечтает и которой может гордиться любой художник: их поют, не зная имени автора. Начальная фраза «Советского Дагестана» долгие годы служила позывными республиканского радио ¹.

«Трудящиеся Дагестана, развивая свои способности, могут дойти до вершин культуры. Но эта культура будет совершенно новая, непохожая на культуру богатых. Эта культура не будет похожа на культуру рабства и князей».

«Все на культурный фронт». Журнал «Маариф» («Просвещение»), 1921, № 1. Партархив Дагобкома КПСС, ф. 2370, оп. 5, ед. хр. 114, стр. 4–5.

В сороковые годы он написал несколько удачных, по жанру новых для дагестанской музыки сочинений: трехчастную Сюиту для квартета, Сонатину для скрипки и фортепиано на лезгинские темы, Вариации для скрипки и фортепиано. В 1948 году вышла книга о народной музыке, написанная совместно с ленинградским композитором М. Плоткиным. Потом появились самоучитель игры на агач-кумузе, школы для чаганы (старинная горская скрипка), для тары, сборники переложений для скрипки, баяна, обработки для оркестра народных инструментов.

И все же самым главным делом его жизни представляется мне педагогическая работа. Через класс Ханукаева в школе, в музыкальном училище и в национальном ансамбле песни и танца, где он десять лет был художественным руководителем, прошли сотни будущих инструменталистов и певцов. У Хизгела Михайловича довелось учиться и мне, и я знаю, как он умеет увлечь музыкой, как помогает найти себя и поверить в свои силы.

А пробудилась в нем эта педагогическая жилка почти полвека назад, когда он стал первым директором первой музыкальной школы в Дербенте.

Прежде таких школ в Дагестане не было. Эта была вызвана к жизни революцией. И как революция открывала обществу новые пути, маленькая школа открыла дорогу в искусство будущим музыкантам. Она призвана была удовлетворять «духовную жажду» горских пролетариев, и сладость плодов, взращенных в те далекие годы, мы вкушаем по сей день.

ДЕБЮТ ПИАНИСТА ГАСАНОВА

Дагестан. Начало 20-х годов. Театральные и концертные афиши тех лет показались бы теперь странными не только по оформлению, непривычен нам был бы и смысл их. Сегодня трудно себе представить, например, что многие публичные зрелищные «заведения» находились в руках частных лиц, от которых зависел и репертуар, и гастроли тех или иных трупп и артистов. Был нэп, процветал частнокапиталистический сектор. Советский Дагестан не оправился еще после длительной кровопролитной борьбы за новое устройство жизни. Было трудно, голодно, главные культурные задачи на много лет вперед определялись двумя емкими словами: «культсанштурм» и «ликбез». Не хватало денег даже для школ.

В марте 1923 года газета «Советский Дагестан» писала в связи с «двухнедельником помощи школе»: «Арендатор кино гр. Урусов весь сбор за 10 и 12 марта дал в пользу школ. Этот пример должен заставить и других, в частности, оперетту и цирк, последовать примеру гр. Урусова».

Последовали они или нет — сейчас неизвестно,

_________

¹Эти позывные, к сожалению, почему-то заменили гораздо менее привлекательным наигрышем — банальным городским вариантом старинной лезгинки.

но, как видно, гражданин Урусов и другие граждане-предприниматели не только благополучествовали, они даже могли делать пожертвования в пользу школ.

Кассовый успех был главной заботой Урусовых. На подмостках полновластвовали всевозможные жрецы и жрицы жанра «жестоких» (квазицыганских) романсов да наспех собранные оперетточные труппы. Балетное искусство демонстрировали в основном исполнители «характерных», «салонных» и «восточных» танцев.

Нэпманы веселились и развлекались как могли. Ничего нового они придумать не умели, их «культура» была провинциальным осколком дореволюционной мещанской жизни.

Звучала, конечно, и другая музыка. Из пестрой газетной хроники мы узнаем, что «вечер воспоминаний (о революции. — М. Я.) в Высшем начальном училище, устроенный для союзов совработников, металлистов, Всемедикосантруда и Всеработземлеса, открылся "Интернационалом"». «Интернационал» пели на собраниях и вечерах молодежи, на концертах-митингах и массовках, в рабочих клубах, школьных классах, заводских цехах.

Мы узнаем, что «при клубе в Гудермесе имеется оркестр. Комсомольцы на балалайках и мандолинах исполняют простой народный репертуар». В гортеатре рабочие устроили концерт, посвященный 25-летнему юбилею Коммунистической партии. «Хор, исполнивший пролетарский гимн, "Призыв к просвещению", "Песни фабрики" под руководством тов. Проскурина с изумительным искусством и вдохновением выполнил несколько номеров скромной программы концерта». А «в театре Профинтерна фабрики "III Интернационал"» состоялся спектакль и лекция о туберкулезе. После лекции была поставлена оперетта-лубок на санитарную тему». На праздничных демонстрациях и парадах звучали революционные песни и марши, народная музыка.

Это были начатки нового музыкального быта, еще слабые, робкие. Эта музыка не кричала о себе, не зазывала «шикарную публику», не делала сенсаций. Между цыганщиной и массовой песней, между «салонами» и площадью была пустота. Классическое искусство почти вовсе не звучало в ту пору в Дагестанской советской республике. Изредка лишь в репертуаре заезжих артистов мелькали «небольшие вещицы» или популярные номера оперного репертуара.

22 июня 1923 года в Махачкале, в зале рабоче-крестьянского клуба имени Маркова состоялся необычный по тем временам концерт студента Петроградской консерватории Готфрида Гасанова. Этому событию газета «Советский Дагестан» посвятила отдельную статью. Вот что писал в ней рецензент М. Дымов:

«Концертная программа целиком была посвящена знаменитому композитору Шопену и состояла из лучших характернейших произведений его многогранного творчества. Первым номером была исполнена революционная соната b-moll, посвященная Шопеном герою польской революции Костюшко, которая благодаря детальным объяснениям лектора была понята даже не музыкальными слушателями...

Говоря о программе концерта, мы не можем не сказать несколько слов о самом концертанте. Пианист Г. А. Гасанов представляет собой такую музыкальную величину, которая достойна всякого внимания и которой смело может гордиться Дагестан как своим, кажется, пока единственным музыкальным детищем. Прекрасная техника составляет далеко не всю ценность его таланта, проявляющегося главным образом в глубоком понимании и изумительной передаче исполняемого. Вдохновенная, серьезная и вдумчивая игра еще очень молодого пианиста производит сильное, незабываемое впечатление...

Заканчивая наш отчет о концерте, мы выражаем пожелание, чтобы клуб им. тов. Маркова почаще преподносил нам такое ценное музыкальное угощение, а также уверенность в том, что Г. А. Гасанов не будет забыт теми, от кого зависит завершение его музыкального образования».

Это был, кажется, первый фортепианный вечер и первый концерт классической музыки в Дагестане после революции. И это было первое серьезное выступление молодого пианиста. А еще совсем недавно, три-четыре года назад, ему случалось выступать в иной обстановке. Помощник командира отдельной дагестанской батареи в отряде Дударова Готфрид Гасанов сражался с бандами Гоцинского. Тогда играть на рояле приходилось не часто, и во время этих импровизированных концертов на боку молодого артиллериста болтался наган в кожаной кобуре...

Слова рецензента Дымова оказались пророческими. Готфрид Алиевич Гасанов действительно был «музыкальной величиной, достойной всякого внимания»; среди дагестанцев он первым после революции получил консерваторское образование. В двадцатые и тридцатые годы широко развернулось его исполнительское дарование. Он играл Шопена и Рахманинова, Листа и Скрябина, играл Бетховена, Шумана, Мендельсона, Чайковского...

А первое выступление пианиста Гасанова стало предвестием его многообразной музыкально-просветительской работы — лектора, исполнителя, пропагандиста музыкальной классики, создателя музыкального училища, где под его руководством выросло несколько поколений молодых дагестанских музыкантов.

Но ни сам концертант, ни рецензент, ни слушатели — никто, конечно, не предполагал тогда, 22 июня 1923 года, что настоящую славу принесет ему другой первый концерт — им самим написанный Концерт для фортепиано с оркестром, первое произведение дагестанской профессиональной музыки.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

ДЕБЮТ ПИАНИСТА ГАСАНОВА

Содержание