Г. Рустамова, художественного руководителя ансамбля «Лезгинка» Т. Израилова), но я намеренно выбрал непрофессионала, рядового слушателя. Тысячи людей, никогда прежде не видевших балет, теперь имеют возможность приобщаться к этому замечательному искусству.
Творческий подвиг Александра Ивановича Проценко, организатора и воспитателя балетного коллектива в Нальчике, действительно не может не вызвать восхищения. В прошлом солист Большого театра СССР, опытный педагог и режиссер-постановщик, он, задумав создать в Кабардино‐Балкарии балетный театр, должен был начинать с самой будничной, «черновой» работы. Проценко стал преподавателем хореографического отделения Нальчикского культпросветучилища. Он сам ходил в местные школы, ездил по селам республики, отыскивая там талантливых ребят. И в минимально короткий срок сделал их настоящими артистами балета. (Замечу, что в настоящее время в репертуаре труппы есть уже классические спектакли — «Лебединое озеро» и «Бахчисарайский фонтан», а также балеты «Лялюца» и «Аминат», созданные теми же авторами 3.)
Рождение национального балета повлияло на развитие всей музыкально-театральной жизни республики. В январе нынешнего года в Нальчике был торжественно открыт музыкальный театр. Теперь композиторы могут рассчитывать на сценическое воплощение своих замыслов у себя дома, а не на далеких столичных подмостках, а у местных любителей театрального искусства есть основание надеяться, что появится своя опера и оперетта.
_________
3 О балете «Лялюца» я писал в журнале в статье «У композиторов Северного Кавказа» (см.: «Советская музыка», 1966, № 3). Там же говорилось о творчестве композиторов Кабардино-Балкарии в целом, содержащем художественно интересные, привлекательные образцы пока, главным образом, лишь в жанрах песни и хоровой обработки народной мелодии,
Иллюстрация
Л. Коган (второй слева) и А. Проценко (крайний справа) среди участников спектакля «Даханаго»
Мы привыкли к грандиозным масштабам, к большим свершениям, мы ежедневно узнаем из газет, что где-то вступила в строй ГЭС, спущен на воду корабль, открылся еще один театр, вышел первый национальный фильм и так далее.
Новое произведение искусства воспринимается как нечто существующее вне связи с условиями возникновения. Есть даже прописная истина, гласящая, что нам не важно, как далось художнику то или иное его создание. Нам важен лишь результат. Но если и допустить, что для зрителя, читателя, слушателя такая истина вполне справедлива, то для искусствознания она вряд ли приемлема.
Чтобы глубже постичь творческий подвиг Глинки, оценить (думаю также: эстетически ярче воспринять) совершенство «Камаринской», выстраданность ее национально-самобытного симфонизма, нужно послушать инструментальные опыты его близких предшественников и современников, да и его собственную Симфонию (на две русские темы).
Думаю еще, что и для слушателя (не музыканта и не музыковеда) такое знание условий и обстоятельств не бесполезно (если цветы во дворе посадили дети — им ведь это труднее сделать, чем взрослым, — разве одно сознание этого не увеличит нашу радость и цветы не станут для нас прекраснее?).
Во всяком случае, мне нужно было посмотреть «Лялюцу», чтобы понять и почувствовать, как трудно было создателям «Даханаго» и как значительно их дело. При всей несомненности хореографических и, в особенности, музыкальных достоинств «Лялюца» все же не стала художественно полноценным национальным балетом в полном смысле слова.
Видимо, для начала задача оказалась слишком многосоставной: ведь это была и первая национальная балетная партитура, и первый спектакль молодого коллектива, и первый опыт осмысления фольклорных танцевальных традиций в сочетании с танцем классическим. Плюс ко всему, это была еще и попытка решить в балете современную тему, что не часто удается даже зрелым и многоопытным коллективам.
Тем не менее «Лялюца» сыграла значительную роль в музыкальной жизни республики, подготовив слушателей и зрителей к восприятию мало знакомого им жанра, авторов же — к созданию нового, гораздо более совершенного и цельного балета.
В «Даханаго» они избрали, быть может, более традиционный, но и более выигрышный вариант. Национальный эпос дал прочную сюжетно-драматургическую конструкцию, а также расширил возможности музыкального и хореографического развития фольклорного материала.
Точность национального характера — одно из главных достоинств музыки Льва Когана, не довольствующегося приблизительным «общевосточным» колоритом 5.
В трех своих балетах (после «Лялюцы» и «Даханаго» он написал еще «Аминат», премьерой которого открылся музыкальный театр в Нальчике) композитор выступает как художник, верно ощущающий характерные свойства национального фольклора и находящий точные формы для слияния их с общеевропейскими принципами развития, композиционными структурами и т. д. Им глубоко усвоен язык кабардино-балкарской песенно-танцевальной стихии и в результате в его партитурах национальная музыка поднялась на более высокий профессиональный уровень. Музыканты республики смогут в будущем многому научиться на его сочинениях.
Говоря конкретно о «Даханаго», нужно отметить более цельную, чем в «Лялюце», музыкальную драматургию; здесь ярче и естественнее эмоциональное развитие отдельных симфонических сцен, многие танцы сочнее, колоритнее по инструментовке, оригинальнее по фактуре.
В сюжетном и сценическом развертывании «Даханаго», в общем логичном и привлекательном, есть досадный просчет, заметно снижающий впечатляющую силу финала. Конец второго акта и большая часть третьего, по сути дела, дублируют друг друга: сначала показано нечто вроде «вещего сна» Япанеса, в котором он видит свой путь к Даханаго и себя в ее чертогах, затем все то же самое происходит в действительности и неукоснительно демонстрируется зрителю. Вообще Проценко-либреттист, несомненно, сильно уступает Проценко-постановщику. В хореографическом рисунке «Даханаго» он проявил незаурядную смелость и огромную настойчивость в поиске синтеза фольклорных и классических элементов. «Борьба с птицами», женский танец в сцене проводов Япанеса, уходящий корнями в народные обрядовые пляски, танец алмастынов 6, сцены схваток Япанеса с животными, охраняющими дорогу к Даханаго, несомненно относятся к наиболее впечатляющим эпизодам балета. Здесь Проценко удалось передать яркие специфические стороны кабардино-балкарской народной танцевальности. Показательно, в част‐
_________
5 Вообще работа композитора, художественное, творческое значение музыки «Даханаго» для развития профессионального искусства в республике кажутся мне недооцененными. Местные печать и радио, сообщая о спектакле, неизменно называли его создателем Александра Проценко и лишь вскользь добавляли, что «музыку балета написал московский композитор Лев Коган».
6 Алмасты́, или алмасты́н, — злое фантастическое существо, нечто вроде кикиморы.
-
Содержание
-
Увеличить
-
Как книга
-
Как текст
-
Сетка
Содержание
- Содержание 5
- Великая школа творческой мысли 7
- Партийное, идейное, художественное 13
- Слово молодежи 20
- Северокавказские эскизы 29
- Юрлов и юрловцы 42
- На пути к обретению оркестрового стиля 50
- Валентина Левко 58
- Наталия Бессмертнова 62
- Таким был Тосканини 65
- Шесть дней в ленинградском «Октябрьском» 71
- Искусство выразительного пения 72
- Песня всегда в строю 73
- Их музыка живет 74
- Дрезденский оркестр 76
- Вечер камерной музыки 79
- Минувшее, но не забытое 80
- Уменьшенный октаккорд 87
- Стравинский и традиция 91
- Жизнь и творчество 96
- Певец рабочего класса 101
- Против ветра 105
- Муза борьбы и мужества 108
- К 70-летию Поля Робсона 112
- На музыкальной орбите 114
- Прочтите - интересно! 120
- Новое о «северном певце» 121
- О дирижерском искусстве 123
- В содружестве 126
- Нотография 131
- Хроника 136
