Выпуск № 5 (354) | 1968 - страница 17

1000 МАЛЕНЬКИХ МУЗЫКАНТОВ

Год 1948 стал уже историей. Например, нынешние выпускники консерваторий его не помнят: они тогда в детский сад ходили. Да и мое поколение, те, кому сегодня за тридцать, тоже мало что знают об этом времени, разве только кто‐нибудь специально интересовался.

Десять лет спустя, Партия коммунистов прямо сказала об ошибках той поры, исправила их. Музыкальные критики не так мужественны. Во всяком случае, не нашелся еще писатель, который пристально, серьезно и трезво взглянул бы на события трудного и сложного этапа, прошедшего под знаком Постановления от 10 февраля 1948 года.

А ведь от него остался глубокий, резкий след; и не только в творчестве и в истории — в мышлении людей также. Осталось много важного и даже поучительного материала для нашего сегодня и для прекрасных будущих дней.

Лучшие люди нашего искусства, светлейшие умы музыкального мира волновались, думали, говорили о судьбах советской культуры, предлагали, спорили, искали верную дорогу. И все это сохранилось в газетах, журналах, книгах, все ждет читателя, исследователя, публициста...

На совещании деятелей советской музыки в ЦК ВКП(б) Виссарион Яковлевич Шебалин среди задач «чрезвычайной важности» назвал «создание по РСФСР сети хоровых обществ по типу, допустим, спортивного движения, то есть широкого движения, основанного на соревновании».

Всероссийское хоровое общество возникло в 1957 году, ныне ему десять лет, но при таком «подростковом» возрасте оно успело уже сделать много хороших дел. Перспективы же этого движения еще удивительнее.

Обо всем этом я думал после совсем случайной встречи в Орджоникидзе, в один из дней фестиваля литературы и искусства республик Северного Кавказа. Уже в последний вечер, накануне отъезда, я познакомился с председателем правления Северо-Осетинского отделения ВХО Марком Борисовичем Шаевичем. И он рассказал мне о некоторых интереснейших делах общества.

Помимо обычной работы — пропаганды хорового пения, создания кружков, организации праздников песни и других подобных мероприятий — орджоникидзевцы (и сам Марк Борисович, конечно, в первую очередь) занялись музыкальным образованием. Усилиями энтузиастов из хорового общества здесь создана народная консерватория и двенадцать музыкальных школ, в которых обучается тысяча детей. (Цифра эта поразительная. Для сравнения скажу, что в Махачкале, например, в двух государственных музыкальных школах примерно вдвое меньше учащихся.)

Как же удалось это сделать? Ведь для двенадцати школ нужны помещения, инструменты, педагоги, — короче говоря, нужны громадные средства! Совершенно ясно, что отделение хорового общества таких возможностей не имеет и не может иметь.

Марк Борисович с увлечением и явным удовольствием повествовал обо всех сложностях и тонкостях начатого им дела. Это был не просто рассказ энтузиаста, но прямо-таки знатока, не пугающегося никаких прозаических, деловых, «скучных» подробностей и трудностей. Но я, к сожалению, слаб в бухгалтерских делах и смогу пересказать лишь самое главное, как мне удалось это усвоить и запомнить.

Труднейшая и в буквальном смысле краеугольная проблема «крыши над головой» была решена простейшим и остроумнейшим способом: музыкальные школы существуют в помещениях школ общеобразовательных, где для уроков музыки в свободные от обычных занятий часы администрация выделяет несколько классов и залов, а зарплата педагогов складывается из небольших сумм, вносимых родителями учащихся.

Ясно, что даже такое архиэкономичное решение проблемы сопряжено со множеством трудностей. Нужна уйма сил, энергии, времени, выдержки, находчивости, дипломатии и еще бог знает чего, чтобы найти такое огромное число преподавателей музыки и увлечь их новым делом; чтобы убедить каждого заведующего учебной частью предоставить классы для музыкальных занятий; чтобы уговорить, упросить (а не выходит — заставить!) иного директора вместо комплекта инструментов для духового оркестра (старый заржавел на складе), или оркестра балалаек (тоже нужно!), или очередного набора спортинвентаря купить для школы новое пианино; чтобы наладить отношения с родительским комитетом и ОНО. Словом, нужна гигантская организаторская работа, чтобы осуществить идею, чтобы школы работали, а тысяча мальчиков и девочек изучали нотную грамоту, учились играть, петь, любить музыку.

И вот школы работают, а дети играют и поют. И выступают на отчетных концертах, а родители и школьные директора заслуженно радуются и гордятся. И наверное, некоторые из этих ребят сделаются музыкантами, но даже и тем, кто станет, например, поварами, инженерами, продавцами, а может быть, партийными и советскими работниками, знание нотной грамоты и знакомство с Моцартом и Глинкой принесет, право же, немалую пользу. Ведь без этого не может быть гармонически развитого человека. Значит, Марк Борисович Шаевич и его сотоварищи по

делу воспитывают сегодня граждан будущего, помогают строить коммунизм.

В Орджоникидзе есть, как я уже сказал, и народная консерватория, разместившаяся в просторном здании Дворца металлургов. Ее создатель и ректор — все тот же Шаевич. Каждый педагог занимается в индивидуальном классе только с одним студентом, так что нагрузка эта невелика.

У народной консерватории есть уже свои выпускники, которым в соответствии с официальным положением вручены аттестаты, дающие право работать в сельском клубе, преподавать пение в школе, руководить самодеятельными кружками. В конце каждого учебного года консерваторцы выступают в концертах — отчитываются перед слушателями.

Конечно, мой пересказ очень неполон, в чем-то, возможно, не точен: ведь, повторяю, встреча наша произошла случайно. Я должен был уезжать и не смог даже побывать на отчетном концерте студентов народной консерватории. Но я просидел на четвертом этаже Дворца металлургов несколько часов. Был на индивидуальных занятиях в классе молодого педагога Ризвана Цорионти, видел и слышал, как идет репетиция консерваторского хора, слушал женский вокальный квартет — и все это произвело на меня доброе, хорошее впечатление. Не оставалось ощущения поверхностного дилетантства, которое, увы, нередко возникает в таких ситуациях и которого обычно уже заранее ждешь и боишься. Я видел, что люди (и учащие и учащиеся) работают серьезно, с охотой, с любовью к музыке.

Правда, само название «народная консерватория» не кажется мне удачным (так назывались учебные заведения, существовавшие в России в начале века, но совсем на другой основе. Да и от обычных наших музыкальных вузов народная консерватория, даже самая лучшая, все-таки очень существенно отличается и программой, и уровнем). Но независимо от названия здесь делается нужное, полезное, правильное дело.

Однако имеет ли какое-нибудь отношение все это к - хоровому обществу? Думаю, достаточно прямое. Если только помнить, что двадцать лет назад зачинатели этого «широкого движения, основанного на соревновании» видели в нем могучее, может быть, самое надежное средство подъема музыкальной культуры народа. В нем виделся путь, идя по которому можно сделать общение с искусством жизненной потребностью миллионов.

А для этого мало петь в хоре. Для этого нужно учить людей музыке с детства. Для этого нужно, чтобы в каждом городе тысячи девочек и мальчиков знали ноты, играли, пели сольфеджио — были немножко музыкантами.

И как же нужны нам для этого такие энтузиасты, как Марк Борисович, — тысячи энтузиастов!

Может быть, можно открыть какие-нибудь специальные институты или, скажем, какие-то шестимесячные курсы, чтоб там подготавливать энтузиастов в необходимом числе?

ДАХАНАГО

«Говорит сказанье нартов: Кто красивей всех красавиц? Красотою славясь дивьей, всех прекрасней — Даханáго... Говорит сказанье нартов: Кто отважней всех отважных? Витязей затмив отвагой, всех отважней — Даханаго. ...Говорит сказанье нартов, что деянья Даханаго — обездоленным на благо, что она — людское счастье».

Даханаго обитает на недосягаемых снежных вершинах Кавказа, найти дорогу к ней трудно, овладеть ею, подчинить себе — невозможно. Девяносто девять витязей, могучих и отважных, пытались это сделать и все погибли. «Люди счастьем недоступным называют Даханаго. Звери сторожат тропу к ней, охраняют великаны».

Но нашелся среди нартов храбрый юноша — пастух Япанéс. Он преодолел все преграды и возвратил Даханаго в страну нартов, потому что не искал «дивной власти» для себя одного: «только тот достоин счастья, кто добудет счастье людям».

Таков вкратце сюжет «Сказания о Даханаго» — одной из самых любимых в народе легенд нартского эпоса. «Сказание о Даханаго» избрали основой для своего балета композитор Лев Коган и либреттист Александр Проценко (он же постановщик и балетмейстер).

Появление «Даханаго», притом не только в виде партитуры, но — решающее именно это! — в виде реального балетного спектакля, сделалось событием в культурной жизни не одной Кабардино-Балкарии. Появление «Даханаго» означает утверждение. национального балета и национального балетного театра на Северном Кавказе. После показа «Даханаго» в Махачкале ² слушатель совпартшколы М. Омариев сказал: «Я впервые здесь вижу балет. Меня буквально очаровало виденное. Как хорошо и понятно умеют люди выражать свои мысли, поступки и чувства языком танца! Это просто здорово!.. Обязательно буду теперь посещать все подобные спектакли». Можно было бы изложить восторженные отзывы известных дагестанских деятелей культуры (например, композитора Н. Дагирова, режиссера

_________

²Показ этот состоялся летом прошлого года в дни фестиваля литературы и искусства республик Северного Кавказа.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

1000 МАЛЕНЬКИХ МУЗЫКАНТОВ

ДАХАНАГО

Содержание