Очерки нашего времени

Манашир Якубов

СЕВЕРОКАВКАЗСКИЕ ЭСКИЗЫ

Для путешествующего Северный Кавказ образует вереницу контрастных впечатлений: горы и море, роскошные лесистые пейзажи речных долин Кабарды и Осетии и суровый скалистый облик дагестанских ущелий, сухие горячие пески Каспийского побережья и благодатные горные пастбища...

Осетины, аварцы, чеченцы, ингуши, кумыки, лакцы, даргинцы, кабардинцы, черкесы, балкарцы, лезгины, тэты, ногайцы, табасаранцы. Трудно перечислить по памяти все национальности горцев: ведь их здесь больше пятидесяти! И у каждого народа — даже если он совсем маленький, в несколько тысяч, — своя история, свой язык, свои самобытные обычаи, нравы, свой неповторимый быт, своя кухня, свой особый покрой одежды, свои танцы и песни.

И все же Северный Кавказ при этой невероятной пестроте природы и разнообразии живущих здесь народов – единство отнюдь не только географическое. Близость многих явлений культуры, немалое единообразие занятий, родство духовного облика горцев, сходство исторических судеб, больше того, предполагаемое многими учеными, хотя твердо и не Доказанное, единство этнического происхождения большинства местных национальностей — все это не сбросишь со счетов, это глубже и значительнее многих внешних отличий, важнее условных разграничений «своего» и «чужого».

Общность путей становления и развития искусства, однородность устремлений и импульсов творчества, одинаковость трудностей, а порой и характерных «болезней роста», наконец, наличие целей, которые могут быть достигнуты в ближайшем будущем только при очень крепкой связи и согласованных совместных усилиях музыкантов всех северокавказских республик (имею в виду, например, создание здесь консерватории, исследовательского фольклорного центра, музыкального издательства, дома творчества композиторов — задачи вполне назревшие, но навряд ли вскорости осуществимые силами одной какой-либо республики), — именно все названные и многие другие черты и тенденции в музыкальной жизни Северного Кавказа позволяют мне (прошу прощения за столь затянувшийся период) соединить под общим названием разнохарактерные фрагменты об отдельных фактах и событиях настоящего и прошлого, попытавшись создать одновременно общую картину, имеющую даже определенную историческую перспективу.

ПЕРВАЯ ШКОЛА, ЕЕ УЧЕНИКИ И ЕЕ ДИРЕКТОР

«На заседании присутствовал оркестр музыки и после каждой приветственной речи раздавались звуки революционных песен.

Неоднократно вносились предложения почтить память жертв гражданской войны. Собрание под звуки похоронного марша единодушно шло навстречу этим предложениям».

«Известия Совета Рабочих, Крестьянок. и Красноармейск. депутатов гор. Дербента и его района», 30(17) июня 1018 года, № 1.

Осенью 1920 года в Дербенте открылась первая музыкальная школа.

Конечно, до революции дети тоже учились музыке, играли на фортепиано Ганона и Черни и радовали своих законных родителей замеча‐

тельными способностями и успехами. Но эти радости не доставались всем подряд. За такие уроки нужно было много платить; это могли только богатые родители. Музыкальных школ для рабочих и крестьянских детей, народных музыкальных школ в Дагестане при царях не было. В лучшем случае бедняк мог купить для своего чада кумуз, кеманчу или — совсем шикарно! — гармонику.

Хизгелу Ханукаеву дядя подарил мандолину. С этого началось его музыкальное образование. Потом он научился играть на трубе и на скрипке. А в 1920 году двадцатидвухлетний заведующий подотделом музыки ОНО при Ревкоме города Дербента Хизгел Михайлович Ханукаев основал первую в молодой горской советской республике народную школу. Она была подлинным детищем революции и одним из самых первых культурных учреждений Дагестана. Больше того: она была вообще одним из самых первых созданий народной власти в республике.

Эта власть установилась в Дагестане в апреле 1918 года. Сейчас кажется, что в то исключительно трудное и героическое время было не до музыки. Банда разномастных имамов, эмиров и просто предателей, армия Деникина и английские «благотворители»-интервенты, турецкие наймиты и местные националисты буквально рвали Дагестан на части. И все-таки уже 28 апреля (по новому стилю 11 мая) 1918 года в шестом номере газеты «Известия Совета народных комиссаров гор. Дербента» мы читаем: «Имея в виду духовную жажду пролетариата, тем более дербентского, не вкусившего еще всей сладости Великой пролетарской революции, необходимо немедленно же взяться за дело просвещения масс. Инициатива этого дела должна исходить от Совета Народных Комиссаров (местн.), как и во всяком Совете, здесь должна быть выделена культурно-просветительная секция, которая займется организацией рабочего клуба, библиотек, читален, устройством лекций, митингов, концертов-митингов и т. п.».

Однако претворить в жизнь эти пожелания не удалось. В августе 1918 года Дербент был захвачен отрядом бывшего полковника царской армии Л. Бичерахова.

«...Горская музыка во главе отряда и все аульское население: жены, дети, старики, провожающие своих героев. Провожающие дают им наказ: иди и защищай свою свободу и Советскую власть, не возвращайся домой, пока не покончишь с врагами... Тянутся группы добровольцев в Шуру, Дербент, Петровск».

«Советский юг», 16 октября 1920 года,
Ростов-на-Дону.

Лишь к апрелю 1920 года в Дагестане была повсеместно восстановлена Советская власть. Открытие музыкальной школы стало одним из ее самых ранних свершений.

Школа разместилась в доме, принадлежавшем прежде местным богачам. Молодой директор Хизгел Ханукаев привлек к работе наиболее опытных городских музыкантов. Сам он вел классы скрипки и духовых инструментов, класс фортепиано взяла Тамара Никитична Эльдарова, но душой маленького педагогического коллектива стал бывший военный капельмейстер Иосиф Иосифович Гаек. К нему Ханукаев испытывал чувство благодарности не только за знания (ведь Гаек был его учителем) и не только за советы и помощь в работе.

«4 июня 1918 года Темир-Хан-Шуринский Совет, рассмотрев вопрос о пианино, конфискованных у контрреволюционеров Апашева и Халилова, постановил: передать эти музыкальные инструменты отделу просвещения, который снабдит ими учебные заведения города».

ЦГА ДАССР, ф. 135, оп. 1, д. 11, л. 19.

Когда деникинцы объявили мобилизацию, Гаек организовал духовой оркестр. Деникинское командование не хотело конфликтовать с местной верхушкой, посещавшей концерты оркестра, и все оркестранты (были здесь, кроме давних учеников Гаека, и такие, которые едва умели держать инструмент) счастливо избежали вступления в «добровольческую» армию...

Музыкальная школа просуществовала в Дербенте недолго. В 1923 году ее перевели в Махачкалу (Петровск-Порт). Но уже в первые годы своего существования она влияла на развитие музыкальной жизни и определила выбор профессии для нескольких будущих музыкантов-профессионалов. Здесь сделал свой первый шаг в искусстве Асаф Зейналлы. Именно он стал первым композитором в Азербайджане, закончившим консерваторию в советское время. Потом этот музыкант тонкого и одновременно сильного таланта прославился как один из создателей азербайджанской романсовой лирики, как автор первых национальных симфонических пьес. Зейналлы умер совсем молодым, в 23 года, но его творчество не забыто и сегодня, а Центральная музыкальная школа-десятилетка при Азербайджанской консерватории носит его имя...

В дербентской школе впервые соприкоснулись с музыкой Саадьё Заманов — тарист, и поныне работающий в Дербенте, и Антонин Кочмарик, который теперь сам обучает детей пению.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Очерки нашего времени

Манашир Якубов

СЕВЕРОКАВКАЗСКИЕ ЭСКИЗЫ

ПЕРВАЯ ШКОЛА, ЕЕ УЧЕНИКИ И ЕЕ ДИРЕКТОР

Содержание