зывать разве лишь некоторые балеты. Опасаясь все же, что громадные размеры оперы Римского-Корсакова могут утомить ребенка, я думал уйти после второго действия. Но где там! Девочка чуть не расплакалась, услышав об этом, и потом в течение нескольких дней только и было разговоров о молодом князе, Февронии и татарах. Она рисовала карандашами героев и некоторые предметы реквизита — шлем, меч и крест князя, которые захватили татары. Когда же я получил снимки спектакля, она сразу же узнавала и объясняла отдельные моменты действия. Может быть, кто-то подумает, что я говорю о способностях своего ребенка? Нет. Просто мне кажется, что это лучшая проверка силы впечатления, какое вызывает великолепное представление московского Большого театра у неискушенного и впечатлительного зрителя. И за эти чудесные мгновения, за этот волнующий артистический праздник мы искренне и глубоко признательны советским исполнителям.

Перевела с польского Н. Ревенская

ГДР

Ганс Пишнер

БЕРЛИНСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ

Берлинской Staatsoper — 225 лет! Что означает эта дата? Историю, от начала своего полную контрастов, отражение борьбы реакции и прогресса, победы и поражения. Подобно сказочной птице феникс, опера не раз восставала из пепла, но только сейчас, в Германской Демократической Республике она смогла найти себе кров.

Будучи государственным театром столицы Германии, с первого дня своего основания Фридрихом II, опера крепко была связана с официозной идеологией тогдашних носителей прусской государственной мысли, — что далеко не всегда шло ей на пользу! И это вполне понятно, когда речь идет о борьбе прогресса с реакцией, борьбе, которая в 1945 году привела страну к освобождению. Большие этапы в истории прусского оперного института, существовавшего до 1945 года, обусловливались вкусами двора и, позднее, влиянием реакционных правящих сил, как и во время Веймарской республики.

К сети прусских государственных театров с 1927 по 1932 год относился также Krolls-Theater, руководимый Эрнстом Легалем. В тот период он являлся носителем мятежных идей, а Отто Клемперер заботился не только о музыкальной части, не только об оркестре и певце, но и самой сцене. Руководители Krolls-Theater, в сотрудничестве с коллективом тогдашнего театра народного творчества, стремились привлечь нового зрителя. Клемперер придерживался коллективного принципа в работе и сотрудничал с такими режиссерами, как Фелинг, Грюндген, Наталья Сац и Легаль, с такими театральными художниками, как Каспар Неер и Шлеммер. К сожалению, ошибочные эксперименты вели подчас к формальным решениям, что не могло не отразиться на деятельности театра. Наконец, в 1931 году реакционные силы государственного аппарата, использовав политическую ситуацию в стране, по «экономическим причинам» закрыли в Берлине Krolls-Theater и одновременно так называемую «Третью Пискатор-сцену» и «Вальнерсцену», которые были наиболее тесно связаны с рабочим классом. Единственной партией, проголосовавшей в прусском ландтаге против этого решения, была Коммунистическая партия Германии...

«Поднимаясь из руин и обращаясь к будущему» — эти слова из государственного гимна ГДР могут послужить эпиграфом к истории немецкой Staatsoper последних двадцати лет.

Уже через несколько дней после безоговорочной капитуляции гитлеровской Германии советский военный комендант генерал-полковник Берзарин издал приказ об открытии в столице театра.

Сегодня нам кажется почти чудом, что среди ужасающих развалин обескровленного и искромсанного города, пережившего ад войны до самого конца, в такой короткий срок вновь заговорили музы. Мало кто остался из артистов, почти все театральные здания были разрушены, не было газа, не хватало автотранспорта. Однако все с непреодолимым энтузиазмом принялись за дело. Ведь речь шла о построении новой, демократической и миролюбивой Германии, Германии, в которой искусство должно было занять почетное место.

Первоначально Staatsoper открылась 30 июня 1945 года праздничным концертом в Немецком театре. В торжественной речи Эрнст Легаль сказал: «Мысль, впервые всех нас объединившая, является олицетворением труда и восстановления. Воля, ведущая нас, — это воля мужественно преодолеть те многие трудности, которые простираются перед нами и наседают на нас. Давайте трудиться! Тогда мы достигнем самого прекрасного и оправдаем предоставленную нам помощь».

Спектакль «Орфей» 8 сентября 1945 года явился первой постановкой возрожденного театра.

Из-под развалин были извлечены машины и инструменты. Каждый метр дерева, каждый кусок ткани были тогда драгоценностью. Певцы и другой персонал ежедневно пешком часами добирались на репетицию. Однако истинная любовь к искусству активистов тех дней не знала границ. Берлин вновь обрел свою старую и в то же время новую Staatsoper.

С этого дня Staatsoper на протяжении почти десяти лет давала представления в помещении «Admi» (как этот театр называли его сотрудники). Казалось, что временное состояние стало уже обычаем. Превосходные вечера свидетельствовали о достижениях труппы. Такие известные дирижеры, как Фуртвенглер, Абендрот, Кнаппертсбуш, Шюллер, Солти и Кейльберт придавали спектаклям и концертам художественный блеск. Здесь выступали певцы из всех городов страны. Однако, когда в 1948 году в западных секторах города была введена сепаратная валюта, для Staatsoper наступил новый и сложный период ее молодой истории. Западноберлинские театры и агентства интенсивно старались завербовать артистов. Не прекращались нападки на художественную линию театра.

Однако руководство труппы, городские и государственные власти сумели в достаточно короткий срок преодолеть и это препятствие. Эхом одобрения были встречены многие постановки далеко за пределами Германии. С особым успехом прошла в 1951 году премьера оперы Брехта — Дессау «Осуждение Лукулла», осуществленная режиссером Германом Шерхеном.

4 сентября 1955 года, после двух лет реставрационных работ, начал функционировать старый театр на Унтер ден Линден, ставший архитектурным украшением столицы. Открывая его, бывший в то время министром культуры ГДР Иоганнес Бехер произнес обязывающие всех слова: «Государственная опера как произведение, созданное народом, предназначена сделать доступными для народа лучшие духовные ценности, созданные человечеством в области музыкальной культуры на протяжении столетий. Понятие «народный» в области музыкальной культуры и в оперном искусстве нужно обогатить и углубить, придав ему новый вид классичности».

Многого достигла немецкая Staatsoper за те минувшие годы под руководством Эрнста Легаля, Генриха Альмерота и Макса Бургхардта.

Осенью 1961 года определенные круги Западной Германии воспользовались в качестве предлога защитными мерами, предпринятыми на нашей государственной границе в Берлине, чтобы еще раз попытаться задушить Staatsoper. Самыми разными способами, не гнушаясь подкупом и шантажом, они добились, что часть работников театра, проживавших в Западном Берлине, покинули нашу труппу. «Красная опера мертва!« — затрубили западные газеты. Но тогда на помощь в знак солидарности прибыли известные артисты из братских социалистических стран. Многие из них не знали ни слова по-немецки, но они пели, танцевали, играли. А наша артистическая молодежь росла и мужала на практике работы бок о бок с ними.

Это «интермеццо» уже забыто. Немецкая Staatsoper живет и здравствует, снискав себе, как никогда прежде, высокий всемирный авторитет. Ее разнообразный репертуар свидетельствует об уважении к новому и о бережном сохранении традиций. В театре сформировался ансамбль, не боящийся сравнений: Отмар Сюитнер (главный дирижер), Аннелиз Бурмейстер, Людмила Дворжакова, Тео Адам, Сильвия Чести, один из лучших «моцартовских» теноров мира Петер Шрейер, балетмейстер Клаус Шульц и многие другие артисты. Хор из 120 человек считается одним из лучших в Европе и самым «молодым» (средний возраст хористов — 30 лет).

Итак, лишь после 1945 года опера получила возможность служить своему подлинному призванию — быть театром для народа. Опера по самой своей сущности — одна из самых демократических форм искусства, однако только упразднение всяких сословных привилегий и живое участие публики в различных формах — в советах зрителя, в беседах в фойе, молодежных клубах и в кругу друзей — обеспечивают подлинную демократию в театральной жизни, которая в свою очередь процветает лишь в социалистической демократии.

Staatsoper стремится ныне охватить все наиболее важные произведения мировой оперной литературы, однако в центре ее внимания с первого же дня стояла немецкая классическая и современная опера. В репертуаре, постоянно включающем сорок опер и балетов, привилегированное место отведено Генделю, Глюку, Моцарту, Бетховену, Веберу, Вагнеру и Рихарду Штраусу. Необходимо наряду с ними назвать итальянцев Верди и Пуччини, русских Чайковского, Бородина и Мусоргского, а также ряд других композиторов. Балетный репертуар также отличается достаточным разнообразием. Симфонические концерты Staatskapelle под управлением известных дирижеров существенно обогатили музыкальную жизнь Берлина. Гастроли ансамбля по стране и за рубежом (Италия, Прага, Москва, Копенгаген, Стокгольм, Варшава, Англия, Загреб, Лозанна) укрепили его международный авторитет.

С самого начала существования перед Staatsoper стояла важная задача — наряду с сохранением классического наследия поощрять современное творчество. Из 80 опер и балетов, по

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

ГДР

Ганс Пишнер

БЕРЛИНСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ

Содержание