Выпуск № 4 (353) | 1968 - страница 65

кую фразу, полную задушевности. Великолепна Марфа — Л. Авдеева, отлично исполнили свои партии М. Киселев и В. Романовский, а пляска персидок была «маленьким бриллиантом» балетного искусства.

Пожалуй, еще больший триумф принесла нашим друзьям «Пиковая дама». Опера давалась — что стоит подчеркнуть — без сокращений. Бурные «браво» срывались нередко сразу по поднятии занавеса: восторг вызывало само оформление. Сделанное с размахом, стильное и очень «театральное», оно снова с успехом использовало возможности сцены нашего Большого театра.

Особенно удались массовые эпизоды: прелестные детские игры в петербургском Летнем саду, импозантный бал во втором акте с эффектным выходом самой царицы Екатерины в финале, а также превосходная сцена в игорном доме.

Но триумфатор № 1) — Геннадий Рождественский. Его интерпретация музыки Чайковского, очень современная и вместе с тем романтически пылкая и эмоционально напряженная, безо всякого преувеличения явилась сенсацией. Конечно, это стало возможным благодаря замечательному оркестру Большого театра и тесному контакту дирижера с солистами, среди которых блистали знаменитая Г. Вишневская в роли Лизы (акустика нашего театра не создавала трудностей ни для нее, ни для аккомпанирующего ей оркестра) и Ю. Мазурок (князь Елецкий). З. Анджапаридзе в партии Германа выделился сильным голосом и драматизмом интерпретации. Но мы не услышали той наполненности звучания, которая характерна для драматического тенора. Очень хорошо пели В. Романовский (Томский), В. Левко (Графиня). В созданном ею образе, однако, слишком мало чувствовалось, что ее героиня принадлежит к иному миру, во всяком случае к иной эпохе, нежели остальные герои драмы.

«Пиковая дама» еще более, чем «Хованщина», — монолитный, отделанный в каждой детали, законченный спектакль. Из двух шедевров Чайковского я всегда отдавал предпочтение «Евгению Онегину». Московское представление «Пиковой дамы» впервые поколебало меня.

В перерыве между репетициями

*

Совершеннейшей новостью был для нас, конечно, «Неизвестный солдат» Кирилла Молчанова, и мы ждали оперу с особым интересом. Задача, которую поставил здесь перед собой автор, безусловно почетная, но очень трудная и даже несколько рискованная. Однако она благополучно разрешена. К героическому эпизоду из истории Великой Отечественной войны композитор написал несложную и легкую для восприятия музыку, широко введя в нее простые формы сольной и хоровой песни. И в этом доказательство здорового инстинкта Молчанова — музыкального драматурга: в отношении именно такой темы простота музыкальных средств сильнее впечатляет, чем если бы в музыке преобладали монументальность, пафос и нагромождение сложных современных средств композиторской техники. Вообще же драматический нерв, динамизм музыки «Неизвестного солдата» — это, пожалуй, самые ценные достоинства Молчанова как сценического композитора. Приходила только в голову мысль, что если бы эту, почти что камерную, глубоко проникновенную и трагичную атмосферу оперы постановщики сумели удержать до конца, оставив одинокого командира с засыпающим на его плече мальчиком вместо финального апофеоза, то впечатление от всего произведения было бы еще сильнее. Впрочем, создателям спек

такля, вероятно, лучше известно, что нужно постоянным зрителям московского Большого театра.

*

В совершенно иной мир — в мир сказки и народной легенды, столь же пронизанной сильной патриотической нотой и любовью к родной истории, перенесло нас «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии» Римского-Корсакова. Редкостный случай, чуть ли не единственный — ведь, кроме как в СССР, произведение это почти нигде не ставится. Мелодическая изобретательность вокальных партий здесь, возможно, уступает той, какой насыщены партитуры более ранних опер Корсакова — «Снегурочки», «Ночи перед рождеством», «Садко». Некоторые эпизоды с точки зрения театрального действия слишком статичны, иногда чувствуется даже растянутость, но все это вознаграждается удивительной оркестровкой и поистине прекрасными хоровыми партиями. «Сказание о граде Китеже» дает великолепные возможности для создания красочного и эффектного спектакля, и его постановщики использовали их в полной мере. Однако не могу не обратить внимания на известную неоднородность сценического оформления З. Рындина: вначале перед нами — натуралистическая, я бы даже сказал фотографическая картина леса, а затем появляются декорации более скупые, более символичные и, надо сказать, более красивые (Великий Китеж).

Хор в этой опере достиг вершины мастерства. Из сольных партий в памяти остался прежде всего прекрасный бас Марка Решетина (старый князь Юрий), залихватский образ пьяницы Гришки в интерпретации В. Петрова. Очень хороши Т. Милашкина (Феврония) и Е. Райков (княжич Всеволод), Г. Борисова (отрок малый), В. Романовский (гусляр) и В. ечипайло (Федор Поярок). Музыкальное управление Г. Рождественского превосходно.

У памятника советским солдатам, павшим за освобождение Варшавы

Резюмируя вкратце богатые и разнородные впечатления, которые оставили советские артисты, нужно прежде всего подчеркнуть главное: мы увидели оперный театр, который имеет четко выраженное лицо и характер, проистекающие из широко понимаемой идеи сценического реализма и поклонения народному искусству; театр, который может искать и ищет новые пути в отдельных постановках, однако ему уже не нужно искать... самого себя, стремиться к приобретению собственного стиля и характера — подобные проблемы для него давно позади. В этом главный источник успеха у польской публики.

Другая и не менее важная причина успеха — это прекрасно выполненная музыкальная сторона спектаклей. Слушать оркестр ГАБТа — настоящая радость для уха. Трудно отдать предпочтение какой-нибудь группе инструментов — в прекрасном целом та или иная из них выделялись лишь в зависимости от воли дирижера.

Истинная поэзия, верх красоты — хоры. Такого «нереального» и идеально чистого pianissimo, как в полифоническом хоре a cappella в сцене в Великом Китеже, такого чудесного звучания мужских голосов, как в упомянутом уже финале второго действия «Хованщины» или в финале «Пиковой дамы», нам еще, пожалуй, никогда не приходилось слышать.

Гастроли Большого театра не были «парадом звезд», это были спектакли ансамбля. Однако и исполнение сольных партий принесло зрителю полное удовлетворение вокальным звучанием и актерской игрой.

Третья причина успеха, тоже весьма существенная, — естественность и простота режиссерского стиля, проявляющиеся и в целом, и в игре каждого актера (что не противоречит монументальности постановок). Огромный энтузиазм и увлеченность почти всех исполнителей, которые сразу ощущает зритель, — эти артисты любят свое искусство и от всего сердца стараются сделать так, чтобы все получилось наилучшим образом. А это уже очень много.

В заключение позволю себе одно чисто личное отступление. Идя вторично на «Сказание о граде Китеже» (утренний спектакль), я взял с собой пятилетнюю дочку. Для нее это было исключительным событием, потому что в теперешнем репертуаре варшавского театра нет ни одной «сказочной» оперы и маленьким детям можно пока

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В перерыве между репетициями

*

*

У памятника советским солдатам, павшим за освобождение Варшавы

Содержание