Что же касается трактовки образа Магары, то я согласна, что это серьезный просчет. Магара — значительный характер, пример фанатизма, доведенного до предела. Конечно, смеяться в сцене «вознесения» слушатели будут, но лишь тогда, когда станет ясно, что «запланированная» смерть не состоится. В начале же это должна быть мрачная и страшная картина людского невежества — ведь именно так серьезно она трактуется в музыке. А в театре сцена сразу обретает оперетточный характер. И вина в этом не только исполнителя партии Магары — Канделаки, но и режиссера, и Авдошиной-Виринеи, которой здесь единственный раз изменяет чувство меры.
В целом же постановка «Виринеи» — большое достижение всего театра.
С. Цевин
Вероятно, было бы лучше, если бы я выступил на этом обсуждении первым. Дело в том, что в отличие от большинства здесь находящихся, Февральскую революцию я помню очень ясно. Мне было тогда 13 лет и жил я в глухой деревне. Давид Абрамович Рабинович, к счастью, моложе меня и не так хорошо помнит события того времени в деревне. Я хотел бы сказать, что целый ряд выражений, которые кажутся сегодня не очень правдоподобными и слишком современными, тем не менее были именно такими.
Мне кажется, что костюмы, о которых так нелестно здесь говорили, все же интересны и верны. Мне хочется взять под защиту прелестную художницу, которая любопытно восприняла и обобщила костюмы восточной части Рязанской губернии, а также таких мест, как Суйск, Ухорское и другие.
Сегодня не упомянули целый ряд очень удачных актерских работ. Например, Безрукий солдат. Замечательный и чрезвычайно характерный образ сделан нашими артистами Мищевским и Гутаровичем. В высшей степени достоверен образ Аксиньи.
Но главное нужно говорить об инженере. Нужен ли он? Конечно, нужен, и нужен в первую очередь для Виринеи. Он ведь последняя ступень в ее падении, в той жизни, на которую, казалось бы, обречена эта незаурядная натура. После его гибели начинается возрождение Виринеи.
Особо хочется сказать о Магаре — Канделаки. Почему нельзя смеяться над Магарой? Когда вы читаете Сейфуллину, вы хохочете. Ведь и бал в «Бесах» вызывает неудержимый смех. Тут комическое сочетается с трагическим. Канделаки играет с огромной серьезностью. Он верит во все. Но при всех условиях зал будет хохотать, так как смеются над тем, что здоровый мужик полез в гроб в ожидании смерти. И все знают, что его на небо не возьмут. И это смешно. Другое дело, если бы он был смертельно болен. Смеяться будут непременно — это ситуация. Ведь это не Досифей и не Жанна д’Арк, идущая на костер. Многие упрекают исполнительниц Виринеи, что они садятся на гроб. Может быть, с точки зрения натуралистического реализма здесь есть доля истины. Но не Виринея ли возвращает Магару к жизни? И вообще я не вижу особого криминала в том, что над Магарой смеются. Что это за личность, что над ней нельзя смеяться? Если это так плохо, то надо положить его не в гроб, а на лавку. Боюсь, что смысл тогда пропадет. Вернее, острота.
За все же остальные положительные оценки и критические замечания — спасибо. Это самое важное, самое интересное для нас, авторов. И я записал главным образом критику, а не похвалу.
С. Слонимский
Я считаю для себя большой честью то, что сегодня на обсуждение моей оперы, на обсуждение спектакля, поставленного московским театром имени Станиславского и Немировича-Данченко, собралось так много уважаемых людей — музыкантов и театроведов, и я воспринял это собрание как очень представительное.
Мне кажется, что все говорили искренно. Да и нет особых оснований кривить душой, высказывая свои соображения, касающиеся меня или кого-либо из моих товарищей — композиторов моего возраста и положения.
Меня радует та оценка оперы и спектакля, которая сложилась на обсуждении. А критические замечания — это тоже доказательство искренности высказывания. Они всегда интересны и являются свидетельством достоверности мнения каждого выступающего.
Обсуждение было представительное, и хорошо, что присутствовали артисты театра, потому что оперный спектакль — это коллективный труд. Я очень благодарен и московскому театру, и ленинградскому Малому оперному театру. Это замечательные коллективы. В постановке Малого оперного театра мне бы хотелось особо выделить работу дирижера Э. Грикурова, хормейстеров Е. Лебедева и М. Травкина и режиссера М. Шапиро.
Моим соавтором является либреттист Ценин, многие годы работающий в театре Станиславского. Сегодня опера обсуждалась в основном по
московскому спектаклю. Я благодарю ваш театр за все то, что сделали певцы-актеры, режиссер-постановщик Михайлов и режиссер Кемарская, художник Золотарев, дирижер Абдуллаев, хормейстер Мертене, директор театра Чайковский. Сегодня много говорили о музыке — это большая честь для меня. Но ведь доносится до слушателя музыка певцами, оркестром, а сама музыка написана на определенный текст, сюжет и воплощает определенные мысли, которые должны быть театром броско переданы в зал... Это и делает театр.
Я внимательно слушал все высказывания, на слушательское восприятие ушли все мои интеллектуальные силы, и я не хочу сейчас ничего добавлять к сказанному, только приношу мою искреннюю благодарность всем участникам обсуждения.
В. Чайковский
Я не разделяю сожаления Н. Шахназаровой по поводу того, что здесь мало композиторов. Мне кажется, что много хуже то, что многие уже высказавшиеся здесь критики ушли. Мы шли сюда с большим волнением. Не потому, что сомневались в достоинствах произведения, которое написал композитор Слонимский. Мы с самого начала были убеждены, что это замечательное произведение, вероятно, одно из лучших на советскую тему. Мы не сомневались, что и у нас получится хороший спектакль, — я говорю это, не рискуя быть нескромным. Но мы все же волновались, потому что у нас за спиной очень большой опыт постановок советских произведений, работы с авторами. Мы поставили за время существования нашего театра свыше 60 произведений советских авторов, и из них около 30 — на советскую тему. Это очень много и очень трудно. Но накопленный опыт дает нам возможность утверждать, что часто неудачные наши работы — а мы понимаем, что нам удается, а что не удается — проходили на обсуждении как раз очень гладко. Обычно в таких случаях говорили, что театр — молодец, не побоялся трудности работы над советской темой, что, конечно, решить все не удалось, но уже сама эта работа достойна всяческой похвалы. В какой-то мере это было справедливо, потому что, я убежден, в противном случае не было бы этого большого опыта в работе нашего театра, да и не только нашего. Возможно, не скоро появилось бы даже то относительно немногое количество удач в оперном жанре, которыми мы вправе гордиться. И наоборот, действительно удачно осуществленные спектакли, зачастую вызывали крайне про
Сцена выборов. Малегот
-
Содержание
-
Увеличить
-
Как книга
-
Как текст
-
Сетка
Содержание
- Содержание 5
- Навстречу съезду российских композиторов 6
- Верность своей теме 19
- Поэзия светлых чувств 21
- Порхов 25
- «Атланты» 27
- Когда видно лицо автора... 30
- На обсуждении «Виринеи» С. Слонимского 35
- Пять и одна 50
- Романтика сказки 55
- Новое рождение «Красной шапочки» 59
- По следам наших выступлений 61
- Варшавский Большой в Москве 62
- Народным хорам — жить! 69
- Народному оркестру — современный состав 74
- Шаляпин поет песню «Прощай, радость» 76
- Развивая фольклорные традиции 81
- Куда идет «Мадригал»? 82
- Сила эмоциональной убежденности 83
- Артист высокого интеллекта 84
- И мастерство и вдохновение 85
- На вечерах в Доме композиторов 86
- Десять фортепианных монографий 89
- О фольклоре, историзме и парадоксах 90
- Аналогия — не доказательство 95
- Путь к расцвету 99
- Встречи с художником 105
- Его фортепианная музыка… 112
- Песни родины Глинки 116
- Музыка и воображение 121
- Праздничная встреча 127
- Берлинская государственная 131
- Незабываемое... 136
- Как писать телеоперу 142
- Первое знакомство 144
- На музыкальной орбите 146
- Хроника 152
