Выпуск № 4 (353) | 1968 - страница 24

Что же касается трактовки образа Магары, то я согласна, что это серьезный просчет. Магара — значительный характер, пример фанатизма, доведенного до предела. Конечно, смеяться в сцене «вознесения» слушатели будут, но лишь тогда, когда станет ясно, что «запланированная» смерть не состоится. В начале же это должна быть мрачная и страшная картина людского невежества — ведь именно так серьезно она трактуется в музыке. А в театре сцена сразу обретает оперетточный характер. И вина в этом не только исполнителя партии Магары — Канделаки, но и режиссера, и Авдошиной-Виринеи, которой здесь единственный раз изменяет чувство меры.

В целом же постановка «Виринеи» — большое достижение всего театра.

С. Цевин

Вероятно, было бы лучше, если бы я выступил на этом обсуждении первым. Дело в том, что в отличие от большинства здесь находящихся, Февральскую революцию я помню очень ясно. Мне было тогда 13 лет и жил я в глухой деревне. Давид Абрамович Рабинович, к счастью, моложе меня и не так хорошо помнит события того времени в деревне. Я хотел бы сказать, что целый ряд выражений, которые кажутся сегодня не очень правдоподобными и слишком современными, тем не менее были именно такими.

Мне кажется, что костюмы, о которых так нелестно здесь говорили, все же интересны и верны. Мне хочется взять под защиту прелестную художницу, которая любопытно восприняла и обобщила костюмы восточной части Рязанской губернии, а также таких мест, как Суйск, Ухорское и другие.

Сегодня не упомянули целый ряд очень удачных актерских работ. Например, Безрукий солдат. Замечательный и чрезвычайно характерный образ сделан нашими артистами Мищевским и Гутаровичем. В высшей степени достоверен образ Аксиньи.

Но главное нужно говорить об инженере. Нужен ли он? Конечно, нужен, и нужен в первую очередь для Виринеи. Он ведь последняя ступень в ее падении, в той жизни, на которую, казалось бы, обречена эта незаурядная натура. После его гибели начинается возрождение Виринеи.

Особо хочется сказать о Магаре — Канделаки. Почему нельзя смеяться над Магарой? Когда вы читаете Сейфуллину, вы хохочете. Ведь и бал в «Бесах» вызывает неудержимый смех. Тут комическое сочетается с трагическим. Канделаки играет с огромной серьезностью. Он верит во все. Но при всех условиях зал будет хохотать, так как смеются над тем, что здоровый мужик полез в гроб в ожидании смерти. И все знают, что его на небо не возьмут. И это смешно. Другое дело, если бы он был смертельно болен. Смеяться будут непременно — это ситуация. Ведь это не Досифей и не Жанна д’Арк, идущая на костер. Многие упрекают исполнительниц Виринеи, что они садятся на гроб. Может быть, с точки зрения натуралистического реализма здесь есть доля истины. Но не Виринея ли возвращает Магару к жизни? И вообще я не вижу особого криминала в том, что над Магарой смеются. Что это за личность, что над ней нельзя смеяться? Если это так плохо, то надо положить его не в гроб, а на лавку. Боюсь, что смысл тогда пропадет. Вернее, острота.

За все же остальные положительные оценки и критические замечания — спасибо. Это самое важное, самое интересное для нас, авторов. И я записал главным образом критику, а не похвалу.

С. Слонимский

Я считаю для себя большой честью то, что сегодня на обсуждение моей оперы, на обсуждение спектакля, поставленного московским театром имени Станиславского и Немировича-Данченко, собралось так много уважаемых людей — музыкантов и театроведов, и я воспринял это собрание как очень представительное.

Мне кажется, что все говорили искренно. Да и нет особых оснований кривить душой, высказывая свои соображения, касающиеся меня или кого-либо из моих товарищей — композиторов моего возраста и положения.

Меня радует та оценка оперы и спектакля, которая сложилась на обсуждении. А критические замечания — это тоже доказательство искренности высказывания. Они всегда интересны и являются свидетельством достоверности мнения каждого выступающего.

Обсуждение было представительное, и хорошо, что присутствовали артисты театра, потому что оперный спектакль — это коллективный труд. Я очень благодарен и московскому театру, и ленинградскому Малому оперному театру. Это замечательные коллективы. В постановке Малого оперного театра мне бы хотелось особо выделить работу дирижера Э. Грикурова, хормейстеров Е. Лебедева и М. Травкина и режиссера М. Шапиро.

Моим соавтором является либреттист Ценин, многие годы работающий в театре Станиславского. Сегодня опера обсуждалась в основном по

московскому спектаклю. Я благодарю ваш театр за все то, что сделали певцы-актеры, режиссер-постановщик Михайлов и режиссер Кемарская, художник Золотарев, дирижер Абдуллаев, хормейстер Мертене, директор театра Чайковский. Сегодня много говорили о музыке — это большая честь для меня. Но ведь доносится до слушателя музыка певцами, оркестром, а сама музыка написана на определенный текст, сюжет и воплощает определенные мысли, которые должны быть театром броско переданы в зал... Это и делает театр.

Я внимательно слушал все высказывания, на слушательское восприятие ушли все мои интеллектуальные силы, и я не хочу сейчас ничего добавлять к сказанному, только приношу мою искреннюю благодарность всем участникам обсуждения.

В. Чайковский

Я не разделяю сожаления Н. Шахназаровой по поводу того, что здесь мало композиторов. Мне кажется, что много хуже то, что многие уже высказавшиеся здесь критики ушли. Мы шли сюда с большим волнением. Не потому, что сомневались в достоинствах произведения, которое написал композитор Слонимский. Мы с самого начала были убеждены, что это замечательное произведение, вероятно, одно из лучших на советскую тему. Мы не сомневались, что и у нас получится хороший спектакль, — я говорю это, не рискуя быть нескромным. Но мы все же волновались, потому что у нас за спиной очень большой опыт постановок советских произведений, работы с авторами. Мы поставили за время существования нашего театра свыше 60 произведений советских авторов, и из них около 30 — на советскую тему. Это очень много и очень трудно. Но накопленный опыт дает нам возможность утверждать, что часто неудачные наши работы — а мы понимаем, что нам удается, а что не удается — проходили на обсуждении как раз очень гладко. Обычно в таких случаях говорили, что театр — молодец, не побоялся трудности работы над советской темой, что, конечно, решить все не удалось, но уже сама эта работа достойна всяческой похвалы. В какой-то мере это было справедливо, потому что, я убежден, в противном случае не было бы этого большого опыта в работе нашего театра, да и не только нашего. Возможно, не скоро появилось бы даже то относительно немногое количество удач в оперном жанре, которыми мы вправе гордиться. И наоборот, действительно удачно осуществленные спектакли, зачастую вызывали крайне про

Сцена выборов. Малегот

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

С. Цевин

С. Слонимский

В. Чайковский

Сцена выборов. Малегот

Содержание