Выпуск № 2 (351) | 1968 - страница 67

Иветт Эрнандес выступает в концертном зале Беллас Артес

Фото Тони

бе одаренный пианист Луис Рохас. Он учился в Нью-Йорке, потом поступил в Московскую консерваторию, но, к сожалению, наш суровый климат скоро заставил его вернуться в Гавану. Он играет очень мягко и искренне, но несколько камерно. Концертирует также Ниола Саинс, получившая образование в Нью-Йорке и Париже.

Очень интересна певица Мария Ремола (колоратурное сопрано), обладающая необыкновенным диапазоном, достигающим в верхнем регистре «до» четвертой октавы. Красивым голосом обладает баритон Рамон Кальсадийя. К сожалению, ими и ограничивается список солистов, участвующих в концертной жизни страны.

С дирижерскими кадрами также небогато. Систематически концертируют Гонсалес Мантичи и Мануэль Дючесны. Они представляют разные направления. Мантичи тяготеет к классике, Дючесны делает акцент на пропаганде модернистской музыки. В лирическом театре (опера и балет) дирижирует Феликс Геррера. Но на концертной эстраде он появляется очень редко. Есть на Кубе три профессиональных хоровых коллектива. Это — национальный полифонический хор в Гаване и два хора в Сантьяго де Куба (столице провинции Ориенте). Хоры небольшие, по 30–35 человек, но поют хорошо, слаженно, чисто и гибко.

В ноябре 1966 года пианист Одилио Урфе, бывший тогда генеральным директором музыки Кубы, пригласил меня на концерт ансамбля народной музыки, которым он руководит уже 20 лет. То, что происходило, произвело настолько необычное впечатление, что об этом стоит рассказать подробно. В старой Гаване построено

Поет Мария Ремола

Фото студии Корда

большое и очень современное здание Беллас Артес (Музей изящных искусств). Здесь есть маленький концертный зал мест на двести. Публика в зале разношерстная: и почтенные, интеллигентного вида дамы, и молодежь, и пожилые люди, одетые по-крестьянски, в широкополых шляпах. Все оживленно разговаривают. На эстраду, при непрекращающемся шуме, выходят музыканты: пианист, скрипач, флейтист, контрабасист и два ударника. Концерт — в двух отделениях и состоит из данс и дансонов (народные танцы, бытовавшие в 20-х годах), в которых музыканты все время импровизируют. Пьесы эти не контрастируют между собой, и на слух музыканта-европейца могут показаться довольно однообразными. Но то, что делалось в зале, меня буквально ошеломило. Публика была в восторге и громогласно выказывала свои чувства, не дожидаясь пауз. Время от времени кто-нибудь вскакивает и неистово аплодирует, или же после нескольких минут тишины — общий взрыв смеха и громкие крики, обращенные на сцену — то к одному, то к другому импровизирующему инструменту. Кто-то (а иногда чуть ли не ползала) громко подпевает оркестру. Я не понимал сначала, что происходит, пока переводчик не объяснил мне, что исполняются всем известные на Кубе старые танцы 20-х годов и люди не могут сидеть спокойно, слушая любимые мелодии. В зале царила атмосфера такого веселья, что она заражала даже человека, которому эта музыка совершенно не знакома и ничего не говорит. Музыканты тоже оживленно общались с публикой. Этот ансамбль выступает один раз в месяц.

Одилио Урфе — представитель большой, хорошо известной на Кубе семьи музыкантов. Его отец был видным композитором. Старший брат — дирижер, младший — отличный контрабасист, игравший одно время в оркестре Сергея Кусевицкого.

До революции на Кубе было много консерваторий, как государственных, так и частных (следует иметь в виду, что консерваторией называлось любое заведение, где обучали музыке); в одной Гаване их было свыше десятка. Сейчас в Гаване три консерватории. Их учебные программы еще носят черты прошлого. Возраст учащихся самый разный — от детей до тридцатилетних. Системы преподавания тоже самые различные. Меня познакомили с педагогом, который преподает гармонию по Римскому-Корсакову, а рядом с ним композитор Лео Браувер ведет класс «гармонии-модерн» собственного изобретения.

Среди кубинцев тяга к знаниям очень велика. Мне пришлось вести дирижерский класс и, близко общаясь со студентами, наблюдать готовность молодых людей преодолевать любые трудности обучения. Вот один пример. В мае 1967 года ко мне пришел мужчина лет тридцати, с окладистой бородой, и попросил принять его в класс. Оказалось, что он дирижер из ночного шоу в городе Пинар дель Рио и иногда дирижирует симфоническими концертами в провинции. Так как он пришел в класс позже других, то на занятия с ним не всегда хватало времени. Тем не менее он умудрялся посещать все учебные часы, причем, освободившись на работе в 3 часа утра, на автобусе или на попутных машинах покрывал расстояние в 250 километров и появлялся точно, без опозданий, к началу занятий в 9 часов утра. После занятий (он высиживал неотступно все 4 часа) он спешил в Пинар дель Рио, чтобы наскоро поесть, два-три часа поспать и снова дирижировать в ночном шоу. И все это — в июньскую и июльскую жару, с неизменным громадным портфелем в руках, в котором, как мне казалось, были даже постельные принадлежности на всякий случай. При этом он постоянно сохранял способность весело шутить.

Для работы дирижерского класса необходимы два пианиста-концертмейстера. В течение года в классе работал пианист Моралес. Это пожилой человек, небольшого роста, с седой головой и неизменно жизнерадостной улыбкой на лице. Сидя за роялем, нога на ногу, и с огромной сигарой в зубах, он в любом темпе, без всякой подготовки, не пропустив ни одной ноты, играл клавиры любой трудности, не только двух-, но и четырехручные. (Надо сказать, что на Кубе очень мало четырехручных фортепианных переложений симфонической музыки, и это весьма осложняло работу класса.) Однако второго концертмейстера, хоть мало-мальски умеющего читать с листа, мы долго не могли найти, пока не появился Хуан Эспиноса, концертмейстер оперного театра, который, начав одновременно заниматься со мной, проявил и хорошие дирижерские данные. Два ученика дирижерского класса — Гонсало Ромео и Хорхе Бетанкур — в настоящее время продолжают учение в Ленинградской консерватории, и есть основания полагать, что они займут в будущем видное место в музыкальной жизни Кубы.

К сожалению, очень мало что можно сказать о музыкальной жизни за пределами Гаваны. Нехватка квалифицированных музыкантов в провинции ощущается особенно сильно. В Сантьяго де Куба, Камагуэе, Сьенфуэгос и Матансас есть симфонические оркестры, но они не только очень маленькие (28–30 человек), но и слабые. Эти оркестры готовят каждую программу чуть ли не целый месяц. Они плохо обеспечены струнами,

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Иветт Эрнандес выступает в концертном зале Беллас Артес

Поет Мария Ремола

Содержание