Выпуск № 2 (351) | 1968 - страница 17

многими исключениями, кажется, уступила место «средним» и малым (в частности, камерным) формам. Может быть, это естественно. Все же «летописание» эпохи не обойдется без крупных жанров, больших проблем и т. п.

2. Конечно, музыка прежде всего контактирует с литературой. Опыт в этой области довольно велик, и тем не менее...

В оперном театре примат установился за драмой, пусть даже музыкальной. А неповторимая специфика оперы — пение, вокал уступили свое ведущее место. Если бы возможно было возрождение подлинной оперы, где внешнее действие отошло бы на второй план, на первом оказались бы настоящие человеческие страсти (как в древнегреческой трагедии) и где, наконец, вокал царил бы над всем!

Много интересного таит возможный контакт музыки и живописи — конечно, в несколько обобщенном плане, не через воспроизведение внешней сюжетности. Пейзаж, этюд — и соответствующая музыкальная адаптация, или наоборот. Однако, к сожалению, экспериментирования в данной области проводятся, как правило, раздельно, «не пересекаясь».

3. К сожалению, я (как, вероятно, и некоторые другие музыканты, работающие в союзных республиках) несколько «отстал», и мои представления о последних сочинениях ограничиваются в основном Всесоюзным пленумом 1966 года.

Наиболее яркое впечатление оставили Вторая симфония Р. Щедрина, Первая А. Пярта, Виолончельный концерт Б. Чайковского, «Поэма» А. Петрова (звучавшая вне программ пленума) и «Русская тетрадь» В. Гаврилина.

Ф. Янов-Яновский

Ташкент

1. Сегодняшний день советской музыки настолько многолик, настолько стилистически разнообразен, что трудно даже приблизительно предугадать ее завтрашний день. Такое разнообразие — безусловно одна из положительных реакций искусства на живительные перемены в нашей общественной жизни. Естественно, что процесс накопления опыта, освоения новых средств — процесс сложный, приводящий к далеко не одинаковым, с точки зрения художественной убедительности, результатам. Однако общая — реалистическая — направленность советской музыки осталась (и останется) неизменной, если только не понимать реализм слишком узко и прямолинейно.

Кое-что из того, что сейчас кажется экспериментом, так им и останется, но многое, безусловно, даст толчок новому и интересному. Залогом тому служит целый ряд значительных сочинений последнего времени, написанных в разной манере, с использованием различной техники. В этом стилевом богатстве — непременное условие дальнейшего развития музыки, ибо нашему искусству, как, впрочем, и всем остальным, противопоказана унификация. (Следует заметить, правда, что не всегда это стилевое богатство отражает глубокое образное содержание.)

2. Связь музыки с другими искусствами, главным образом кино и театром, общеизвестна. Появление «безмузыкальных» фильмов (например, «Девять дней одного года») отнюдь не ставит под сомнение роль и необходимость такой связи. Однако, театральная музыка, даже самая хорошая, специально написанная для данного спектакля, по-моему, все же остается иллюстрацией и принципиально ничем не отличается от компилятивного музоформления. Причина — в отсутствии «изначального» органичного единства ее с текстом. В будущем, мне кажется, должен возникнуть (или получить дальнейшее развитие, если он уже существует) жанр, в котором сюжет будет задуман автором одновременно с его хотя бы неполным, недетализированным музыкальным решением. Такой синтетический жанр явился бы эквивалентом оперы, не имеющей, как мне кажется, в наши дни своего прежнего значения.

3. Впечатления последнего времени... Понятие весьма относительное, так как, к сожалению, у нас, «далеко от Москвы», они могут не совпасть по времени с премьерой сочинения. Наше знакомство с новой музыкой, как правило, начинается либо с партитуры или клавира, либо с записи. Так что мои «впечатления последнего времени» могут оказаться анахронизмом.

(Я склонен был бы здесь оборвать ход своих суждений, чтобы — в который раз уже раздаются подобные упреки! — спросить: до каких же пор мы, музыканты среднеазиатских республик, будем с большим опозданием приобщаться к всесоюзной художественной жизни? Не настало ли время сделать творческие контакты композиторов более прочными и систематическими?)

Среди интересных работ, с которыми мне посчастливилось познакомиться, большое впечатление произвели «Осенние пейзажи» В. Тормиса, Вторая симфония Р. Щедрина, Симфониетта для камерного оркестра нашего молодого композитора А. Малахова (свежее, острое сочинение, интересно возрождающее некоторые особенности старинного жанра concerto grosso), музыка В. Апанавичуса к фильму «Никто не хотел умирать» и ряд других. Оригинальное содержание в этих вещах органично сочетается с точно отобранными выразительными средствами.

А. Рзаев

Баку

Прежде всего хочется отметить явление, которое в последнее время, как мне кажется, стало типичным именно для творчества молодых, — тяготение к необычным средствам выразительности, к передаче мысли через полифонию нового стиля, через богатство оркестрового колорита; тяготение к камерным составам (где увеличивается удельный вес каждого исполнителя) в сочетании с духовыми, органом, ударными.

Иногда, впрочем, последнее обстоятельство обусловлено недостатком больших оркестров. Так, когда у нас в Азербайджане был один симфонический коллектив, естественно, он не мог удовлетворить все потребности композиторов. Сейчас в Баку создан камерный оркестр под управлением Назима Рзаева, который исполняет очень много сочинений молодых авторов.

Я считаю, что мы должны внимательно изучать все новое, что появляется в нашем искусстве и за рубежом. Однако хочется предостеречь молодых авторов от чрезмерного увлечения сонористикой и прочими эффектами, которыми настолько насыщены некоторые опусы, что не остается места для самой музыки, для творческого «я» композитора. Подобного рода произведения как бы превращаются в энциклопедию приемов, оркестровых красок, за которыми — пустота. Нет слов, эксперименты необходимы — без них нет искусства, но они плодотворны только на базе большой музыкальной культуры. Новое в любой его форме должно органично вырастать на почве национальных традиций — иного пути для подлинного искусства я не вижу. В азербайджанской музыке есть именно такие сочинения, например, «Очерки — 63» X. Мирзы-заде или Симфония для камерного оркестра совсем молодого Акшина Али-заде.

Теперь немного о важной задаче азербайджанских композиторов (да и для музыкантов некоторых других республик она очень существенна). Мы должны писать как можно больше программных сочинений, потому что они легче воспринимаются широкой аудиторией. Наша публика (я имею в виду жителей отдаленных районов, а не завсегдатаев филармонических концертов) еще не вполне подготовлена к слушанию даже классической русской и европейской музыки, а о новой и говорить не приходится. Мне кажется, что за чисто творческими поисками новейших систем и построений мы иногда упускаем из виду боевые просветительские обязанности деятелей советского искусства. Поездки по республике концертных бригад — это прекрасное и благородное дело, но ведь надо неустанно пополнять их репертуар! Только тогда народ в целом сможет приобщиться к современной музыкальной культуре...

О контакте искусств. Для меня они контактируют между собой, так сказать, по природе своей, изначально. Я всегда любил живопись и увлекался ею. И вот, когда я пишу музыку, я словно вижу перед собой орнамент. Сравниваю музыкальную ткань с воображаемыми узорами и в деталях этого орнамента нахожу дополнительные нюансы. Каждая выставка становится для меня творческим импульсом, рождает желание писать музыку. Иногда мне что-то не нравится в картине, и я мысленно ищу музыкальное решение. У живописи и музыки, особенно у новейших, много общих проблем. Много и общих «болезней»: глядя на иные картины, не могу не вспомнить о некоторых музыкальных опусах; и там и тут — демонстрация приемов, красок, и только...

Из последних, но уже устоявшихся музыкальных впечатлений выделю два имени: Андрей Петров и Арво Пярт. Не знаю, кто из них мне ближе. В моем понимании они самые яркие новаторы среди молодежи. Совершенно разный музыкальный язык, стилистика, жанровые пристрастия и проч. — но они каждый раз покоряют меня. Поэма памяти жертв ленинградской блокады Петрова, которую я недавно (не впервые) слушал, вновь прозвучала как нечто новое и прекрасное. А Виолончельный концерт Пярта — какая это музыка! Какой талант! Если о многих других я могу сказать, что они ищут под влиянием кого-то и чего-то, то здесь яркая и сильная индивидуальность!

В заключение — несколько слов о той, на мой взгляд, полезной инициативе, которую проявила редакция журнала. Эта анкета — плодотворная форма обмена мнениями молодых авторов. Не берусь судить о жанрах, в которых можно осуществлять такое общение, но надо чаще и больше собирать подобный материал — размышления, планы, предложения композиторов и музыковедов. Журнал должен быть своего рода институтом общественного мнения, должен способствовать нашей консолидации и с другой стороны — стимулировать развитие беспристрастной критики.

От редакции. Чтобы точнее реализовать пожелание А. Рзаева, которое разделяет и ряд других читателей, мы предполагаем не в очередном, третьем, а в пятом, майском номере продолжить публикацию анкеты. Это позволит будущим ее участникам познакомиться с уже опубликованными материалами, в чем-то согласиться со своими коллегами, в чем-то оспорить их — словом, позволит по-настоящему обсудить проблемы, волнующие молодежь. Редакция выскажет и свое мнение по затронутым вопросам, что послужит, надеемся, новым толчком к продолжению творческой дискуссии.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Ф. Янов-Яновский

А. Рзаев

Содержание