Выпуск № 1 (350) | 1968 - страница 26

мые сокровенные намерения музыканта? Безусловно, но при некоторых условиях.

Прежде всего, исполнитель должен привыкнуть к микрофону, к определенным условиям студии. Нет одинаковых индивидуальностей, одинаковых вдохновений. Разные условия воздействуют на разные творческие импульсы. Я множество раз слушал игру Г. Нейгауза. Его исполнение никогда не было слепком с однажды найденного замысла.

Может быть, немногие из видных исполнителей-художников были столь «отзывчивы» на сопутствующие обстоятельства. А их предостаточно: тут и акустическая среда, и качество инструмента, и внимание аудитории, и зависимость от внутреннего состояния, не всегда способствующая творческому подъему... Все это, наверное, не так легко преодолевать, но Нейгауз умел оставлять все за порогом концертного зала. Жаль, что звукозапись не сумела хоть частично сохранить игру Нейгауза того времени. (Техника в ту пору оставляла желать много лучшего.)

До сих пор вызывает досаду механический «шумок», сопровождающий многие неповторимые записи Г. Нейгауза, В. Софроницкого, Г. Гинзбурга, С. Фейнберга. Нередко и рояль дребезжит, звук его «узок», обертоны почти отсутствуют... Правда, эти беды не всегда следует относить на «совесть» одной лишь техники. Свидетельство тому — записи С. Рахманинова, A. Корто, В. Горовица и ряда других выдающихся мастеров. Вероятно, здесь немаловажную роль играло не только искусство звукорежиссера (которое считаю самым главным), но и акустические достоинства залов. Например, сцены из «Бориса Годунова», записанные во время спектакля из лондонского «Ковент-Гардена» с Шаляпиным, по-моему, до сих пор не превзойдены. К таким же вечным образцам относятся разные записи из концертных залов С. Рихтера («Аппассионата» Бетховена и произведения Скрябина), B. Горовица (сочинения Листа и Скрябина), Э. Гилельса (сонаты Шопена, Листа и Шумана). И это, напомню, было в то время, когда аппаратура не могла выдержать никакого сравнения с современной. А сейчас, когда запись достигла, я бы сказал, золотого века, тем более грех обзывать пластинки «консервами»!

Здесь, безусловно, сказываются известные предрассудки, вернее, привычные слуховые навыки. Иногда дело доходит до абсурда. Так, недавно в адрес Всесоюзной студии было получено письмо из-за рубежа с жалобой на то, что в приобретенной записи «Аппассионаты» С. Рихтера прослушивается кашель, и поэтому пластинку следует заменить... «Аппассионата» записана в исполнении пятидесяти выдающихся пианистов. Но лишь один — и это общепризнано: Рихтер! — достиг редчайшей глубины проникновения в гений Бетховена. Что ж поделать, если во время исполнения какой-то слушатель закашлял...

Несколько слов о значении звукозаписей, производимых непосредственно с концерта. Я глубоко убежден, что ими не следует пренебрегать, хотя бы уже потому, что на этих звучащих документах зафиксирован величайший момент творческого акта — союз исполнителя и слушателя.

И еще: В. Софроницкий оставил после себя крайне мало студийных записей. Он, как известно, не выносил «одиночества». Счастье, что работники Всесоюзного радио записали (часто без ведома пианиста) его концертные выступления. Сейчас при помощи И. Никоновича, одного из лучших знатоков творчества замечательного пианиста, удалось обнародовать свыше двадцати долгоиграющих грампластинок Софроницкого. Это бесценное богатство!

В хранилищах Радио находится немало подобных сокровищ, ждущих своего «воскрешения». Сейчас реставрируются записи Ф. Бузони, Т. Лешетицкого, А. Есиповой, Ф. Лямонда, сделанные более чем полвека назад на «Вельтеминьоне». Пытливый и терпеливый искатель в этой области преподаватель института имени Гнесиных П. Лобанов неустанно трудится над тем, чтобы возродить для современной аудитории их исполнение.

Настоящее искусство не подвластно времени. Поэтому мы не перестаем удивляться творениям крупнейших живописцев и скульпторов. Теперь в этот ряд стало и музыкальное исполнительство. В самом деле, почему пластинка не является таким же чудом художнического мастерства, как и картина или скульптура?! Ведь она всегда — подлинник, а не репродукция.

Если наши потомки будут судить о культуре XX века по созданным нами материальным ценностям, то среди них займет свое место и черный пластмассовый диск грампластинки. Но это, как говорится, дело будущего. Пока же можно утверждать, что значение грамзаписи, мягко говоря, не оценивается должным образом. Развитие же советской грамзаписи и ее успехи требуют большей гласности. Взять хотя бы периодическую печать, в том числе и специальную. Много ли внимания уделяется в ней этой отрасли искусства? В лучшем случае можно прочесть информацию... Даже газета «Советская культура», которой, как говорится, «положено» не обходить вниманием советскую грампластинку, на протяжении многих лет хранит о ней молчание.

Странно, но к нашим пластинкам гораздо внимательнее зарубежная пресса. Так, например, газета «Нью-Йорк Таймс» 5 апреля 1967 года писала по поводу Девятой симфонии Шостаковича

(Симфонический оркестр Московской филармонии, дирижер К. Кондрашин): «...великолепное произведение, в великолепном исполнении и великолепной записи». Известно, что «Золушка» Прокофьева (Большой симфонический оркестр Всесоюзного радио, дирижер Г. Рождественский) получила блестящие отзывы на страницах более чем сорока газет в одной Франции ¹.

В зарубежной прессе идет принципиальный спор о такой важной, например, проблеме, как баланс звучания грампластинки; концепция «соло — аккомпанемент» в новых условиях стереозвучания подвергается серьезному пересмотру. Полагаю, что это касается не только техники записей, но и исполнения.

Граммофонные пластинки (их выпуск достигает 180 миллионов в год), содержащие записи всех жанров музыкального и драматического искусства, звучащие почти на всех языках нашей многонациональной Родины, не могут оставлять, равнодушной к себе советскую общественность. Это понятно. Ведь ни в одной стране нет такой емкости интересов в области музыкального искусства, столь многочисленной аудитории. Поэтому особенно недопустимо, что вокруг этого дела нет оживленного обмена мнений, споров, критического разбора достоинств и недостатков.

*

Недавно нам довелось встретиться с рядом представителей западных граммофонных фирм. Знакомясь с образцами нашей эстрадной песни, они выразили удивление схожестью ее со своими песнями подобного типа. Было малоприятно услышать, когда один из гостей, не скрывая удивления, сказал: «Такая музыка у нас была в моде лет пять назад».

Возможно, в жанре песни идет интенсивный поиск новых путей. Поэтому вполне закономерны и неудачи. Но весьма огорчительно, что композиторские искания порой напоминают далеко не лучшие образцы отживших свой век зарубежных песен.

В течение многих лет идет разговор о необходимости включения в тематический план Всесоюзной студии грамзаписи песен композиторов братских народов, переведенных на русский и другие языки. Весьма примечательна в этой связи популярность, которую приобрела, например, песня «Черемшина» П. Майбороды.

Есть и еще одна проблема: инструментовка. Она часто вызывает, мягко говоря, недоумение, особенно когда делается с расчетом на стандартный джазовый состав, который неминуемо разрушает мелодическую основу, национальный колорит песни, данный ей изначально композитором ¹.

Все наши попытки разнообразить по возможности песенные аккомпанементы применением щипковых инструментов, баянов, усилением струнных часто наталкиваются на непреодолимые препятствия, ибо привычка, как говорится, вторая натура.

Грампластинка тесно связана с концертной работой, деятельностью радио и телевидения. В наш век средства информации таковы, что «спрятать» песню нельзя. Она становится достоянием огромных слоев населения. Многомиллионные тиражи записей полюбившихся песен — явление двоякое. Польза и вред здесь не всегда четко разграничены. Происходит это потому, что взыскательный отбор практически весьма затруднен. Многочисленные организации в погоне за новой песней не всегда руководствуются критерием художественности. Новизна — особенно если авторами являются известные композиторы и поэты — достаточное основание для исполнения песни по радио, телевидению или на эстраде. Могут возразить, что малоинтересные произведения долго не задерживаются на эстраде, исчезая так же быстро, как и появились. Но исчезновение с эстрады не означает конца бытования песни. Остаются магнитофонные записи, наконец, просто память тысяч слушателей, которые в домашнем кругу становятся исполнителями.

И вот, подобно сорнякам, они глушат действительно художественную, благородную по чувствам и мыслям песню, а главное, портят вкус людей.

*

Особенно хочется остановиться на недостаточном применении музыкальных записей в школе, хотя грампластинка и здесь начинает играть все большую и большую роль. Известно, что во многих общеобразовательных учебных заведениях отсутствуют квалифицированные преподаватели музыки и сотни тысяч детей не знают радости общения с искусством. Между тем грампластинка в содружестве с радио и телевидением могла бы сослужить здесь хорошую службу. Я имею в виду включение в радио- и телепрограммы

_________

¹ О том, насколько высоко оценивается за рубежом грамзапись как один из видов музыкального искусства, говорит хотя бы тот факт, что во Франции проводятся регулярно конкурсы лучших работ года. Академия «Шарль Кро», организатор этих соревнований, предает широкой гласности результаты своей деятельности. Все это, разумеется, серьезно стимулирует творчество артистов, композиторов.

_________

¹ Надо сказать, что особенно устарела манера инструментовки песен куплетного характера. Все они (с обязательным оркестровым проигрышем перед последним куплетом!) похожи друг на друга, как сестры-близнецы.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

*

Содержание