На сцене — молодежь

В. Осипова

Николай Дмитриенко

«Я люблю петь, люблю сцену, люблю работать, люблю успех как вознаграждение за свой труд. Да, я — фанатик, как меня называют некоторые. Пусть будет так. Я убежден, что быть в искусстве иным нельзя!»

Дмитриенко говорит это увлеченно, страстно, чуть подавшись вперед, с живыми, горящими глазами.

Эта убежденность, буквально «неистовая» влюбленность в искусство помогли ему преодолеть трудности, знакомые каждому певцу, овладеть мастерством, стать настоящим артистом.

*

Николай Дмитриенко родился в семье военнослужащего и сам, когда пришло время, несколько лет отдал службе в армии. Участвовал в самодеятельности, много пел. Это определило его дальнейшую судьбу: в 1953, после демобилизации, Дмитриенко поступил в Киевскую консерваторию.

Пять лет в консерватории — годы напряженных, упорных занятий в классе Александра Александровича Гродзинского, которого певец вспоминает с огромной благодарностью, — пролетели быстро.

В то время молодой певец впервые вступает на оперную сцену консерваторской студии. Среди спетых там партий и небольшие (Ротный в «Евгении Онегине») и такие, которые стали потом ведущими в его репертуаре, как, например, Фигаро в «Севильском цирюльнике».

После окончания консерватории молодой певец два с половиной сезона был солистом Омского театра музыкальной комедии. Это время он считает важным периодом своей творческой биографии, вторым этапом обучения. Если первый — консерватория — научил его основам вокального искусства, то второй — помог овладеть сценическим мастерством. Жанр оперетты с ее стремительным действием, сочетанием певческого начала с чисто драматическим, требование раскрывать характеры в развитии, необходимость чувствовать намерения партнера — все было практической школой освоения не только музыки, но и правды актерского поведения.

Но сам склад дарования певца, артистический темперамент, которому были ближе сильные психологические характеры, неудержимо влекли его к оперной сцене.

Так этот человек с беспокойным характером в 1961 году появился в Новосибирском академическом театре оперы и балета. Для дебюта молодой певец выбрал партию Онегина, которую незадолго до этого выучил самостоятельно. Голос Дмитриенко — красивого тембра, выразительный, ровно звучащий во всех регистрах — понравился.

С тех пор прошло шесть лет. Много удач и огорчений познал он за этот небольшой срок. День за днем неустанный труд. Всегда во власти постоянных поисков. Но наверное, поэтому он сегодня поет такие разнообразные партии, как Онегин, Фигаро, Валентин, Жермон, граф ди Луна, Демон, Риголетто, Дон Жуан, Амонасро, Фрол Скобеев. Репертуар и лирического, и драматического баритона. И в каждой новой партии — своя человеческая жизнь.

Грозный даже закованный в кандалы — таков Амонасро Дмитриенко. Вид плененного царя, воинственный и смелый, взгляд, открытый и гордый, выделяют его из толпы пленных, привлекая всеобщее внимание. Потому так естественно обращение к нему царя Египта: «Скажи мне, кто ты?» Уже первые фразы Амонасро, краткие, наполненные волевой, почти дерзкой интонацией, сильными штрихами рисуют этот образ.

Певец великолепно владеет сценой, органично умеет сочетать вокальную технику с мастерством драматического актера. Благодаря этому каждая спетая им фраза становится почти зримой, осязаемой, приобретает значение характерной черты образа.

С большим накалом эмоций исполняет артист сцену у Нила. Его реплики не просто отрывисты, они прежде всего горячи, динамичны. Красивым, чуть-чуть притушенным звуком поет Дмитриенко дуэт с Аидой «Возвратимся мы в край наш дорогой» и с огромным эмоциональным подъемом — ариозо «Вставайте враги и смелей нападайте...». Высшая точка напряжения — проклятие. Певец очень умело распределяет силу звучания голоса, динамическую шкалу, поэтому фраза «Не дочь мне больше, ты фараона раба презренная!» действительно производит глубокое впечатление.

Из партий, спетых Дмитриенко, наибольшая творческая удача — Яго в вердиевском «Отелло».

Когда видишь певца в этой роли, невольно вспоминаешь, что Верди первоначально хотел назвать свою оперу «Яго».

Как будто шутя, нехотя, даже небрежно (то, на чем настаивал Верди) плетет он свою паутину, оправдываясь лениво: «Я полагал...» И только в сцене из второго действия открывает он на мгновение свою душу, тот страх, который в ней царит: «В чем сущность нашей жизни?»

Фрол. «Безродный зять» Т. Хренникова

Четкая, закругленная фраза, которой мастерски владеет певец, равно как и искусство осмысленного речитатива — особенно необходимые средства выражения для такого образа. Всю первую сцену с Родриго, затем с Кассио и застольную песню Дмитриенко проводит легко, непринужденно, как бы между прочим. Только отдельные фразы выдают его трезвый и коварный замысел: «Послушай, если б знал, как Отелло я ненавижу». Певец так умело передает ловкую маскировку Яго, что и находящиеся на сцене, и слушатели в зале попадают под влияние этого человека, который в данный момент буквально загипнотизировал их своей обаятельностью и даже галантностью (вспомним фразу, спетую певцом с большим изяществом: «Поверь мне, Яго женщин отлично знает»).

Когда певец начинает сцену второго акта (размышления Яго о смысле жизни), многие фразы, произнесенные им глубоко и проникновенно, не могут все же скрыть страха перед властью всевышнего. Его голос легко преодолевает плотность оркестра Верди, словно бы перекликается со зловещими звуками медных. Образ Яго получает рельефные, яркие черты. В трактовке Дмитриенко это характер предельно эмоциональный и одновременно сугубо расчетливый. Только эмоции его злы, а расчетливость жестока. Об этом невольно вспоминаешь, когда слышишь смех Яго в сцене с Кассио из третьего акта.

Великолепно проводит певец сцену клятвы. Нарастание напряжения, достигнутое непрерывным crescendo, накал «благородного» негодования и завершающий клятву взгляд, брошенный с усмешкой на Отелло, в самозабвении стоящего рядом, сжимающего кинжал мстителя, производят огромное впечатление: свершилось ужасное — зло восторжествовало.

И такое же торжество слышится в последнем «Я полагал...» Этот момент в постановке Новосибирского театра представляется большой удачей (режиссер-постановщик Э. Пасынков). Небрежно скрестив руки, стоит Яго отдельно от остальной группы, как будто действительно не имеющий никакого отношения к злу, им содеянному.

А после Яго — Фрол Скобеев в опере Т. Хренникова «Безродный зять». Вместо бури шекспировских чувств — комедийная роль. В отличие от Яго, партия главного героя «Безродного зятя» требует лирического звучания голоса. И здесь Дмитриенко показал широту диапазона, теплоту, мягкость, несмотря на явное озорство своего Скобеева.

Нам хотелось бы услышать певца в камерных концертах. Это область, которая становится зачастую для оперного исполнителя лабораторией творчества, строгой проверкой тех выразительных средств, которыми он пользуется на оперной сцене. Умение и желание проникнуть в глубины человеческой души сулят ему успех и на концертной эстраде. Слушатели же будут иметь радость услышать свежую трактовку произведений Рахманинова, Чайковского, Шуберта, Шумана, Брамса.

Очередная работа Дмитриенко в театре — партия матроса Гайдая в опере В. Губаренко «Гибель эскадры». Говорит о ней певец с воодушевлением: «Гайдай — человек необузданных страстей, анархист, бунтарь, рвущийся в бой за Ленина, за революцию, но не понимающий толком, что для этого надо делать. И только трагическая гибель комиссара открыла ему путь, который приведет его к правде. Целая жизнь проходит от начала оперы до монолога. Ведь это все надо прочувствовать, и спеть, и сыграть так, чтобы и сидящие в зале взволновались правдой искусства. Эта опера, говорит Дмитриенко, первая современная опера, в которой я нашел «своего» героя, героя нашей эпохи, одного из тех, кто сражался за Советскую власть, одного из тех, кто блуждал в потемках в поисках истины, но зато добыл себе право увидеть первый луч солнца, рассеявший мрак».

Раиса Котова

Осенью 1965 года в спектакле «Снегурочка» Римского-Корсакова на сцену Новосибирского театра оперы и балета впервые вышла Раиса Котова в роли златокудрого Леля. Поэтичный образ легендарного народного певца, русского

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

На сцене — молодежь

В. Осипова

Николай Дмитриенко

*

Фрол. «Безродный зять» Т. Хренникова

Раиса Котова

Содержание