ОПЕРА — СОВРЕМЕННОСТИ

К. Саква

Бессмертный гарнизон

Каждого из нас, независимо от того был ли он сам участником боевых действий прошлой войны или перенес ее, находясь в тылу, встретил ли он ее взрослым человеком или ребенком, — каждого из нас с войной связывает бесконечно многое: горечь невосполнимых утрат, страх и отчаяние, безмерный ратный труд, ликование победы, радость возвращения, слезы женщин и детей, так и не дождавшихся своих мужей, отцов, братьев... И поэтому судьбы героев Бреста, пламень их патриотического порыва, их боевая страда и их великая, несокрушимая надежда, их неукротимая вера в неисчерпаемость сил нашей Родины, в неминуемость торжества родного народа воспринимаются с особенной остротой. И не только как славные страницы минувшего. Они будят чувство живое, трепетное, волнующее, которое время бессильно притупить. Словно героями войны были не люди, знакомые нам только по книгам и рассказам, а мы сами.

Но всего этого мало для того, чтобы произведение на такую тему пользовалось успехом. Более того, именно эти условия, создавая предпосылки для более сильного воздействия на слушателя, не просто облегчают, но обостряют восприятие. А это значит, что они рождают у слушателя несравненно большие, чем обычно, требования к произведению. Уж здесь-то малейшая ложь покажется совершенно нестерпимой! Уж здесь-то чувство художественной меры должно быть безукоризненным: попробуйте чуть преувеличить, и это тотчас будет воспринято как искажение! И беда, если искусство, сила таланта гдето откажут композитору, если художественному изображению где-то не хватит яркости и сочности...

Новую оперу Кирилла Молчанова я видел в Московском Большом театре и в Воронежской опере. Это два очень разных спектакля. Они и называются по-разному: в первом случае «Неизвестный солдат», во втором — «Брестская крепость». И это соответствует содержанию спектаклей, направленности каждого из них, тому, что в произведении представляется постановщикам главным, основным.

Но при всем различии воспринимаются оба спектакля одинаково: с самого начала зрительный зал захватывает напряженный трагизм произведения; с самого начала слушатель взволнованно следит за развертыванием действия. И нужно сказать, что степень воздействия обоих спектаклей очень велика.

Однако причины сильного воздействия спектаклей «Брестская крепость» и «Неизвестный солдат» не только в режиссерском прочтении и сценическом и музыкальном исполнении этого произведения, но, прежде всего, в нем самом.

Наверное, нужно обладать незаурядной художнической смелостью для того, чтобы взяться за создание такого произведения, как «Неизвестный солдат». Его литературный материал очень труден для оперы. Условность представления на музыкальном театре настолько сильна, что лишь с трудом допускает, чтобы люди — наши современники, — находясь в обстановке Брестской обороны, могли запеть и чтобы это не показалось неестественным, искажающим действительность, образы героев Бреста. А с другой стороны, чтобы это не было воспринято как насилие над природой жанра.

Место действия ограничено тесными крепостными казематами, а самый характер его таков,

что контрасты состояний, которые кажутся такими необходимыми в опере, являются как будто невозможными. К тому же сюжет произведения развивается как хроника и, кажется, только так и может развиваться. Иначе героический подвиг защитников Бреста перестает быть главным и единственным предметом оперы и из собственно темы превратится всего лишь в фон для какого-либо другого сюжета.

Но форма драматической хроники привела к тому, что опера составилась из ряда картин, объединенных, в сущности, только общим местом и временем действия. Большинство персонажей произведения — эпизодические. Таковы Жена комиссара и Старуха, которые появляются в первом акте, а затем исчезают. И наоборот, во втором акте мы знакомимся с Медсестрой, Колей, Ковалевым, Старшиной, которых не было ранее. При этом только Медсестра (Аннушка) занята в двух картинах из четырех. Остальные же участвуют только в одной картине. Совсем мимолетны образы Первого и Третьего раненого, Лейтенанта, Матери Аннушки, солдат в седьмой картине. Да и два главных персонажа — Командир и Комиссар — также действуют далеко не на всем протяжении действия. Командир, со сцены которого начинается действие, затем не появляется почти до самого его конца. Комиссар, столь важный персонаж первого акта, выступает далее всего лишь в двух картинах, а потом исчезает, и слушатель узнает лишь, что он должен был командовать прорывающимся отрядом, а был ли осуществлен этот прорыв, увенчался ли он успехом, погиб или остался жив Комиссар — это остается за пределами произведения.

Конечно, все это очень «не оперно», и можно было бы, ссылаясь на «специфику» жанра, вообще отказаться от темы Брестской обороны и поискать что-либо «более подходящее», более привычное. Во всяком случае, так было бы спокойнее, проще. И слава Молчанову уже за то, что он не пошел по пути наименьшего сопротивления, что он нашел в себе силы обратиться к теме, в оперном искусстве пожалуй что невиданной, небывалой!

∗

Однако в партитуре Молчанова нет особых новаций. Несмотря на наличие политональных наслоений в гармонии и даже элементов серийности (достаточно, впрочем, скромных) музыкальный язык ее прост. Во многом он идет от Шостаковича, чьей музыке родственны по характеру целые разделы оперы. Те же аналогии вызывает порой тематический материал. Такова, например, полная сдержанной силы и драматического пафоса тема крепости или тема сопротивления, напоминающая патетический возглас «Обнажите головы!», давшего название одной из хоровых поэм на слова русских поэтов-революционеров, или соответствующие эпизоды Одиннадцатой симфонии Шостаковича. Тема эта, подвергаясь интенсивному симфоническому развитию, обретает в опере очень большое значение:

Несколько менее широко представлен круг интонаций, вызывающих в памяти музыку Прокофьева. Воздействие ее сказывается преимущественно на мелодическом материале. Такова, например, тема мечты о победе, кстати и звучащая в столь любимом Прокофьевым сочетании скрипок и трубы:

Мужественная и гордая вначале, она, к сожалению, становится несколько вялой в своей «третьей четверти».

К «прокофьевскому кругу» относится и тема любви и счастья Аннушки и Коли:

Прим.

Наряду с этой основной интонационной сферой мы встречаем в опере и музыкальные образы, имеющие иную природу. Так тема народного бедствия, войны, напоминающая былинный, а может быть, и знаменный распев, ведет свою родословную от искусства композиторов «Могучей кучки», Глазунова, Рахманинова:

Прим.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

ОПЕРА — СОВРЕМЕННОСТИ

К. Саква

Бессмертный гарнизон

Прим.

Прим.

Содержание