Выпуск № 11 (348) | 1967 - страница 44

Командир — А. Ведерников
Мальчик — Степан Граненкин (Москва)

одном из казематов Брестской крепости. Здесь ведущей становится тема страдания, проходящая через всю картину (остинатный мотив страдания составляет основу главной партии большой свободной рондообразной формы, в которой написана вся картина). Тут же находится и небольшая трогательная и драматичная новелла о девушке, вынесшей с поля боя раненого — своего любимого и тут же потерявшей его, в порыве самопожертвования и отваги кинувшегося с ней за водой для других раненых (третий и четвертый эпизоды рондо). На правах побочных здесь развиваются темы тоски по дому (эпизоды письма из дома и воображаемого свидания Аннушки с матерью), тревоги за своих близких (второй наплыв), воспоминаний о мирной жизни (оба наплыва), любви и счастья (сцены Аннушки и Коли).

Содержание второй картины второго акта (пятой в опере) — агитация гитлеровцев, предлагающих остаткам гарнизона прекратить сопротивление и сдаться в плен. Фон этой сцены составляет женский хор «За нашей рекою». Реакция бойцов на немецкий ультиматум побуждает Комиссара на монолог, в котором он рисует три портрета мирных советских людей, ставших отважными солдатами, непреклонными мстителями за горе родного народа. Этот хор и монолог Комиссара относятся к числу лучших страниц оперы. Но между ними нет прямой сюжетной связи, как нет ее и с предыдущей картиной.

Новая, шестая картина (третья картина второго акта) невелика. Это сцена Комиссара и Командира, принимающих решение попытаться разорвать кольцо окружения. Здесь также нет сюжетной связи ни с предыдущим, ни с последующим. Однако недостаток компенсируется в какой-то степени тем, что картину завершает песня «Ревут самолеты», развитие которой (вариантное изложение третьего, четвертого и пятого куплетов) начинает следующую, седьмую

картину. А ее содержание составляют песня, сцена обеда, включающая частушки Старшины и лезгинку одного из солдат, и сцена прощания со знаменем. Иначе говоря, большую часть этой, картины занимает так называемое «отстранение», эпизоды, призванные создать настроение, контрастирующее основному материалу и таким образом усиливающее впечатление от него. Сюжетных же связей здесь опять-таки нет — ни с другими картинами, ни внутри самой картины. И только в эпилоге восстанавливается преемственность с началом оперы: к Командиру приходит мальчуган, бабушка которого не захотела, чтобы ее внук вместе с нею и другими женщинами и детьми попал в немецкую неволю. Но и этой сцене предшествует ариозо Командира, содержание которого — бред человека, мучающегося от жажды. То есть и это ариозо непосредственно не связано с сюжетом и производит впечатление вставного. Кроме того, оно означает возвращение к темам страдания и жажды, занимавшим достаточно много места в четвертой картине. Завершает второй акт и всю оперу апофеоз — гимн памяти героев, павших за свободу Родины.

Из всего сказанного ясно, насколько рыхла сюжетная драматургия второго акта. Но если вспомнить о том, какое большое место занимают в этом действии песни «За нашей рекою» и «Ревут самолеты», если прибавить к этому дивертисментный, в сущности, характер частушек Старшины и лезгинки, то несомненным становится и то, что его музыкальная драматургия также не отличается большим единством. И конечно, эпизоды, оставшиеся без музыкального интонирования, которых во втором акте несравненно больше, чем в первом, не способствуют ее укреплению.

∗

Опера «Неизвестный солдат» принадлежит к произведениям такого типа, которые вне сценического воплощения трудно себе представить, а концертное исполнение каких-либо фрагментов из нее, вероятно, просто невозможно. Настолько избранные композитором средства сделали необходимой теснейшую взаимосвязь всех элементов — и музыкальных, и драматургических, и чисто сценических — для достижения необходимого эмоционального воздействия сочинения. Поэтому разговор об этой опере был бы неполным без хотя бы краткого анализа ее постановок.

Спектакль Воронежского театра, первым в стране поставившего новую оперу Молчанова, очень прост и скромен. Но вместе с тем это спектакль глубокой и зрелой режиссерской мысли, высокой сценической и музыкальной культуры. Спектакль, в котором все ясно, все четко продумано и определено.

Режиссер-постановщик С. Штейн в полном соответствии с замыслом оперы Молчанова выделил в спектакле два плана. Первый — Брестская оборона. Здесь все конкретно и достоверно, начиная с амбразур крепости и фактуры кирпича, фрица, вытрясающего из сапога попавшую туда советскую землю, сцены обеда с частушками и лезгинкой, которую лихо отплясывает разбитной Старшина — артист М. Сыров... С этими эпизодами связаны наибольшие исполнительские удачи, среди которых на первое место хочется поставить создаваемый артистом Е. Поймановым образ Комиссара — мужественный, а в сцене с женщинами, в тот момент, когда в оркестре, ликуя, звучит тема победы — даже величественный, героический, но при этом очень человечный. Гибко и свободно исполняет Пойманов речитативы оперы, что вовсе не так просто, как может показаться с первого взгляда.

Очень драматична Л. Кондратенко в маленькой роли Жены комиссара, появляющейся на сцене только для того, чтобы навсегда попрощаться с мужем. Однако у Кондратенко этот образ приобретает несравненно большее значение. Жена комиссара становится здесь выразительницей горькой народной думы в тяжелую военную годину. К сожалению, пела артистка не совсем интонационно точно.

Выразительны артисты К. Сидоров (Командир), В. Рызванович (Старуха), В. Новичкова (Медсестра).

Конкретному плану действия противостоит условный. Спектакль начинается при полном свете. Из-за торжественно сверкающего почти снежной белизной занавеса с укрепленными на нем орденом Ленина и медалью «Золотая Звезда» — эмблемами крепости-героя — на авансцену выходят две группы хора: женщины — в длинных, спокойного серого цвета платьях, мужчины — в обычных черных костюмах. Лишь затем вступает оркестр и начинает меркнуть свет. Хор таким образом как бы «выносится» за пределы действия, этим приемом подчеркивается ораториальность оперы, и вместе с тем хор становится ближе к той аудитории, перед которой выступает, как бы ее частью.

Между этими двумя планами спектакля нет, однако, резкой грани. Когда сценическое действие достигает своих кульминаций, хор оказывается вовлеченным в общее действие, как бы прокладывая ощутимые тропы, пересекающие границу между слушателями и героями-воинами.

...Завершается сцена, в которой решается судьба женщин и детей, оставшихся в крепости.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Командир — А. Ведерников Мальчик — Степан Граненкин (Москва)

Содержание

Командир — А. Ведерников
Мальчик — Степан Граненкин (Москва)