знакомства и взаимной оценки творчества, обмена опытом и художественными идеями.

В юбилей Великого Октября румынские музыкальные деятели вносят свой вклад, служа родине, как сказал Энеску, своим оружием «смычком, дирижерской палочкой, пером».

Василе Томеску

Там, где господствуют справедливость и братство

На протяжении пятидесяти лет мир уже иной по сравнению с тем, чем он был раньше. Октябрьская революция и последовавшее за ней основание первого в истории социалистического государства доказали, что извечная мечта человечества о мире, где господствуют справедливость и братство, стала научно обоснованной возможностью. Героизм доблестной Красной Армии и всего советского народа сокрушил международный фашизм, и у меня нет сомнений, что я обязан тем, что жив сегодня, жертвам, принесенным советским народом, руководимым своей непобедимой Коммунистической партией. После трагедии Хиросимы и Нагасаки научные достижения Советского Союза до настоящего времени спасают мир от дальнейших жертв атомных бомб.

Советский Союз на деле показал, как приобщить массы к искусству и предельно развить их художественную самодеятельность. Он показал, как поднять искусство исполнителей-профессионалов до мирового класса в гораздо больших масштабах, чем любая другая страна. Советские композиторы Прокофьев и Шостакович — наиболее известные симфонисты XX века, имеющие почитателей во всем мире. Советский Союз создал музыку нового вида — массовые популярные песни.

Впервые я посетил Советский Союз осенью 1938 года. У меня было тогда много возможностей ознакомиться с музыкальной самодеятельностью как взрослых, так и детей. Мне хорошо запомнилось, что к финальному прослушиванию в Москве во время Всесоюзного конкурса музыкантов-любителей было допущено 90 000 исполнителей, после того как в результате предварительных испытаний выбыло огромное количество соревнующихся. На протяжении всего конкурса оркестровых дирижеров-профессионалов, длившегося три недели или более, неизменно присутствовало множество слушателей из числа обычной музыкальной публики. В городах и селах музыканты-любители могли, если хотели, как группами, так и индивидуально пользоваться самой квалифицированной помощью.

И после 1938 года я неоднократно посещал вашу страну. Ряд событий особенно ярко выступает в моей памяти. В 1957 году, во время Международного фестиваля молодежи и студентов, борющихся за мир, я слушал оперу молодого таджикского композитора Сайфитдинова. А в 1959 году в Самарканде я присутствовал на музыкальном спектакле — отнюдь не легкомысленной оперетте, какую в любой день можно увидеть в Лондоне или Нью-Йорке, а полной трагизма легенде прошлого, шедшей в сопровождении музыки, основанной на песенных и танцевальных мотивах Узбекистана; публика сидела как зачарованная с начала до конца спектакля. Мне никогда не забыть балетов «Ромео и Джульетта», «Красный мак» и «Тропою грома» в Большом театре — творения такого величия, до которого этот вид искусства никогда раньше не поднимался.

Я считаю, что мне очень повезло в том, что я живу на протяжении этих первых пятидесяти лет существования Советского Союза. Мое сердце бьется сильнее при мысли о героизме его людей. Их грандиозный вклад в дело прогресса всего человечества является подлинным, неиссякающим источником, питающим мою неугасимую веру в возможности человека создать мирную, богатую и счастливую жизнь на нашей планете. Я от души радуюсь пятидесятилетию события, которое навсегда останется несравненным и незабываемым в летописи человечества.

Алан Буш

Эту возможность дал Великий Октябрь

Творчество моих друзей и коллег — советских композиторов — известно мне в достаточной степени, чтобы я мог судить о его идейных установках и стилистических направлениях. Я начал знакомиться с ним еще в бытность мою студентом Ленинградской консерватории; позже — посредством концертов, пластинок, магнитофонных записей; более же всего — на дружеских встречах и дискуссиях.

Об огромном значении Прокофьева, Шостаковича и А. Хачатуряна для мировой музыкальной культуры писалось и говорилось очень много. Не хочу повторяться, но должен сказать, что их творчество представляется нам краеугольным камнем советского музыкального искусства. Особенно следует подчеркнуть, что Великий Октябрь впервые дал возможность свободного и всестороннего развития музыкальным культурам многочисленных народов и национальностей Советского Союза. Музыкальное творчество Армении, Грузии, Азербайджана, Эстонии движется вперед семимильными шагами, и имена Бабаджаняна, Мирзояна, Оганесяна, Меликова, Сванидзе и многих других принадлежат уже не только Советскому Союзу; они становятся известными всему миру.

Важно и другое: советские композиторы пишут по-разному. Меликов пишет не так, как Петров; Мирзоян — не так, как Хренников. В советском музыкальном творчестве нет единого «мундира для всех». «Патетическая оратория» Свиридова — это одно, Фортепианный концерт Тищенко — другое. И в самом деле — разве допустимо в настоящем художественном творчестве возводить в догму один какой-то прием, провозглашать в качестве универсального рецепта одно какое-то решение. Яркая творческая личность всегда найдет свой собственный путь, свое оригинальное решение. А таких личностей много в советской музыке, и в своем творчестве они опираются на великие традиции — от Глинки до Чайковского, от Могучей кучки до Скрябина. Сила этих традиций — в их высоком гуманизме, в осознании художником своего глубокого этического долга перед обществом. И советским композиторам, достойным наследникам этих традиций, есть что оставить в пример своим преемникам. Естественно, что столь возвышенные идейно-эстетические позиции приводят к столь прекрасным художественным результатам!

Вместе с тем мне кажется (очень возможно, что мое ощущение ошибочно и что в последнее время ситуация изменилась), что советские композиторы недооценивают порой самих себя. В здоровом стремлении узнать как можно больше, не замыкаться в свои национальные рамки они склонны иногда слишком легковерно относиться к возможностям иных, новомодных «систем композиции». Нечто подобное бывает и у нас, у композиторов нашей республики. Как часто, читая очередные панегирики в прессе или слыша со всех сторон безудержно восторженные отзывы о «гигантах» штокгаузенах, «миссионерах» и «проповедниках» кейджах, невольно начинаешь создавать для себя какой-то фетиш, окружать эти имена ореолом легенды. И как часто, познакомившись с ними вплотную, убеждаешься, что великаны оказываются лилипутами, миссионеры — шарлатанами, а проповедники — неплохими бизнесменами. Именно поэтому на многих фестивалях, на различных встречах и диспутах я всегда поддерживал и поддерживаю тезис: нужно близкое знакомство с продукцией «додекафонистов», «пуантилистов», «алеаториков», «электроников», «конкретников» и т. п., дабы, познав их духовную нищету, их творческую стерилизованность в целом (я, разумеется, не отрицаю возможность ярких индивидуальностей в любом направлении), дабы, познав все это, раз навсегда избавиться от каких бы то ни было фетишей и не подпасть под влияние снобистской авангардомании.

Но техническая профессиональность — не синоним содержательности.

Профессионализм чувствуется у советских авторов и тогда, когда они пишут в авангардистском духе. Так было и на последнем бьеналле в Загребе, где играли музыку, скажем, Сильвестрова, Загорцева.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Василе Томеску

Там, где господствуют справедливость и братство

Алан Буш

Эту возможность дал Великий Октябрь

Содержание