Выпуск № 11 (348) | 1967 - страница 13

люсы»: пружинистая остинатность, угловато-квадратная метроритмика и, по контрасту с этим, юношески чистая, хрупкая лирика.

В последнее время в произведениях молодых украинских авторов наблюдается увлечение импрессионистской красочностью, арабесковой детализированной звукописью, а с другой стороны — броско декоративной экспрессией. Мне кажется, что эти тенденции, во многом новые для нашей музыки (хотя снова стоит вспомнить Вторую симфонию Ревуцкого), тем не менее не противоречат тому общему приподнято романтическому строю, который сложился в национальном искусстве.

Уже давно завоевала популярность своей богатой оркестровой фантазией «Украинская карпатская рапсодия» Л. Колодуба. Вкус к «полутонам», игре оттенков отличает «Вьетнамскую сюиту» Ю. Ищенко, Струнный квартет и вокальный цикл на стихи И. Драча «Краски и настроения» В. Губаренко, вокальные циклы Л. Дычко на тексты П. Тычины «Пастели» и «Энгармоническое». Очень интересно и многое обещает в будущем творческое развитие Дычко. Она владеет крупной формой, построенной на выпуклых контрастах, успешно работает в камерно-вокальной сфере. Молодой автор впитывает и по-своему перерабатывает различные воздействия. Если в симфонических «метаморфозах» можно ощутить отзвуки Равеля, переплетенные со своеобразно воспринятыми «хачатурянизмами», то дипломная кантата «Ленин» отмечена явственной печатью кисти Свиридова. Как окончательно сложится индивидуальный творческий облик музыканта? Пока трудно ответить на этот вопрос исчерпывающе...

Конечно, процесс развития композиторской молодежи Украины протекает сложными путями; здесь немало еще разнообразных творческих трудностей. Об одной из них я уже говорил в связи с Грабовским: необходимо преодолевать соблазн технической эрудиции самой по себе, не подкрепленной убедительными художественными результатами. Другая трудность — противоположного порядка. Я имею в виду «запоздалый инфантилизм», искусственно культивируемую «простоту», которая на самом деле, как известно, очень сложная штука. Распознать эту болезнь не всегда легко, потому что часто она рядится в традиционные одежды (например, «под Ревуцкого»). А в результате «румяная няня-простота» (по удачному выражению поэта) оборачивается отсутствием мысли, ремесленным штампом, потому что добиться той подлинной естественности, той демократической доступности, которая отличает произведения Ревуцкого, очень и очень сложная задача. Я бы сказал, что это тот «высший пилотаж», овладеть которым дано немногим.

Жертвой «мнимой простоты» иногда оказываются люди по-настоящему одаренные. Можно привести в пример активно работающего В. Кирейко. Его опера «Лесная песня» в свое время произвела очень благоприятное впечатление эмоциональной свежестью, органичностью претворения национального. Но затем композитор начал неумеренно эксплуатировать свои природные данные. Образно-эмоциональный смысл последних его сочинений кажется очень ограниченным, непосредственность превращена в самоцель. Хочется пожелать этому автору, в талант которого я искренне верю, выйти за пределы замкнутой сферы апробированных им уже приемов и средств.

Впрочем, пожелать яркости, свежести, дерзости, если угодно, можно, разумеется, многим. И эту яркость вовсе не обязательно искать нивесть где — в неслыханных тембрах, в уникальных гармониях. Я думаю, что у нас, в нашей исконной украинской музыкальной традиции многое еще недостаточно смело воспринято и развито. Разве исчерпаны, например, заветы «украинского Давиденко» — легендарного Коляды? Разве широко испробованы возможности подлинного синтеза народного с интернациональным? Разве можно сказать, что мы во многом реализовали задачи, завещанные классикой и продиктованные художественной современностью? Да одного Мусоргского нам на Украине еще осваивать и осваивать! Так что работы очень много — радостной и трудной...

Общеизвестно, что композиторское творчество — один из компонентов музыкальной культуры в целом, отдельные слагаемые которой настолько тесно между собой связаны, что причину часто бывает трудно отделить от следствия.

Проблемы концертно-театральной жизни, вопросы исполнительства, музыкального образования, эстетического воспитания детей и юношества, — все это нас очень и очень волнует. Залог будущих успехов национальной музыки я вижу в том, что за последнее время у нас выдвинулись такие талантливые молодые дирижеры, как С. Турчак, В. Кожухарь, интересно работающий в Ялте Ю. Гуляницкий, что на Украину возвратился Г. Проваторов, что в Киеве создан великолепный камерный оркестр, руководимый А. Шароевым, что в столичном театре республики появился яркий балетмейстер А. Шикара.

Большие изменения намечены в жизни Киевской консерватории. Мы привлекаем к работе исполнительских кафедр молодых педагогов из числа активно концертирующих музыкантов. Необходимо также наладить более тесные контакты между консерваторией и Союзом композиторов, концертными организациями. Наш край всегда славился вокальными талантами. Будем добиваться таких же результатов в подготовке инструменталистов, дирижеров...

Украинские музыканты вместе со всеми советскими людьми много потрудились, готовясь достойно встретить всенародный праздник. Если мысленно снова возвратиться к тому, с чего мы начинали, и представить себе весь наш путь длиною в 50 лет, — вспоминаются такие простые и понятные слова, как Советская власть, Партия коммунистов, Октябрь. И не найти лучше, прекрасней этих слов, способных сжато передать все, чем мы жили и живем.

Д. ОЙСТРАХ

Всего лишь полвека существует советское исполнительство, но его мировое значение трудно переоценить. В чем же выражается это значение? В том ли, что лучшие представители нашей исполнительской школы покоряют мир своим большим мастерством? Да, в этом. Но еще и в том, чем сильно все наше советское искусство. Я имею в виду те высокие гражданские и эстетические идеалы, которые оно исповедует и защищает от существующих в мире темных сил и которые неразрывно связаны с такими близкими каждому честному человеку понятиями, как добро, мир, прогресс, счастье для всех людей.

Пятьдесят лет тому назад мы отстояли эти идеалы в огне революции вместе с правом строить свою новую культуру. Известно, что создавалась она не на пустом месте. Построив самое передовое в мире общество, наш народ стал законным наследником всех художественных ценностей, созданных человечеством, и прежде всего отечественных. Мы, музыканты, не были здесь исключением. В своей области не могу не назвать имен Ауэра, Цимбалиста, Хейфеца, заложивших основы русской скрипичной школы, первыми прославивших ее на мировой концертной эстраде.

Однако вступить в права наследства и тем более двигаться дальше на первых порах оказалось не так легко. Многие большие артисты навсегда уехали за границу, их отсутствие сразу дало о себе знать: в первые годы, особенно в скрипичном жанре, весьма заметно ощущался недостаток крупных исполнительских сил. К тому же в то время молодую Советскую страну глухой стеной окружал враждебный капиталистический мир, зарубежные мастера приезжали к нам на гастроли крайне редко. В этих условиях моему поколению музыкантов, стоявшему у истоков новой культуры, приходилось до многого доходить собственными силами, самим искать правильные пути, самим определять критерии.

Было трудно. И тем не менее уже в 1927 году наши пианисты, как известно, смогли добиться первого блестящего успеха на Варшавском конкурсе имени Шопена. Затем последовали две победы скрипачей: в 1935 году — на Первом конкурсе имени Венявского и особенно убедительная — в 1937 году в Брюсселе, где пять советских музыкантов заняли первые места (первое, третье, четвертое, пятое и шестое).

С тех пор и началось триумфальное шествие наших молодых исполнителей по концертным эстрадам международных музыкальных соревнований.

В зарубежном мире все это произвело впечатление разорвавшейся бомбы. Казалось каким-то чудом, что страна, которую считали в то время чуть ли не

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Д. ОЙСТРАХ

Содержание