зыбучие пески. На эту звучащую «твердь» наслаиваются триольные вышивки рояля. Солирующие струнные все возвышают свой голос, но рояль и «onde» главенствуют. Остается удивительное впечатление бесконечной текучести, неостановимости ритма и времени, не ведающих ни начала, ни конца. Все возрастающая динамика придает необычайную силу этому своеобразному и многоликому «перпетуум мобиле». И становится естественным то, что это движение не останавливается, а как будто бросается на произвол судьбы...

И наконец, финал. Кажется, все краски уже использованы композитором, но нет — врываются первые фанфары, и безраздельно воцаряется солнечный свет. Словно герольды, духовые многократно возвещают зарю обновления, единство космического и земного, гармонию мира, которая заключена, по мысли Мессиана, во все проникающей любви, не подвластной ни времени, ни стихиям. Гимном жизни звучит в громогласном хоре всего оркестра «Тема любви», своими масштабами теперь словно охватывающая мироздание.

*

...Отзвучало фа диез-мажорное fortissimo финала. Первая мысль: тональная ясность характерна для большинства динамичных, стремительных или широко поющихся частей. Например, «Кровавое ликование звезд» № 5 — сочный ре бемоль мажор, «Сад сна любви» № 6 — фа диез мажор. Это две основные тональные сферы симфонии. Но почему же (и это важно в идейно-смысловом значении) именно все три «Турангалилы» — внетональны (местами политональны) и, пожалуй, более других частей насыщены сложной полиритмией? По-видимому, здесь проявилась определенная намеренность. Вспомним снова значение, которое придает Мессиан слову «Турангалила». Оно как бы символизирует все сущее, олицетворяет в цикле своеобразие многочисленных сложно сочетающихся явлений жизни.

Не будем гадать, что имел в виду Мессиан, давая трем частям из десяти единое название. Дело ведь не в программном значении того или иного музыкального фрагмента. К тому же пока что остается вопросом и то, почему именно таких частей мы слышим три, а не больше или меньше. Да и важнее, пожалуй, другое. Пронизана ли симфонизмом симфония Мессиана?

Симфонизмом в классическом понимании этого слова — нет!

Но на вопрос: симфонична ли «Турангалила», — мне кажется, надо будет ответить утвердительно. Ибо она и масштабна, и насыщена большими чувствами, и оркестрово выразительна, и едва ли не прежде всего многопланова по мысли.

Мессиан мыслит большими внутренне сложными, интеллектуально-символистическими обобщениями — в движении, в трансформациях, в диалектических взаимосвязях ритмо-тембро-динамических импульсов. Я подчеркиваю именно это обстоятельство для утверждения симфонизма «Турангалилы». Хотя с хрестоматийных позиций куда легче было бы утверждать ее симфонизм, ссылаясь на некий драматический конфликт, заложенный в самой концепции сочинения. Нет, конфликт здесь предельно условный. Он скорее провозглашен, нежели разрешен, хотя определенная театральная действенность свойственна «теме статуи», носящей обличье зла. Повторю, симфонизм здесь проявился в характере мышления Мессиана. Для пояснения — небольшой пример.

Всем известно, что паровоз движим паром. Последний воздействует на поршни, те в свою очередь на рычаги, которые заставляют двигаться колеса, преодолевая сопротивление рельс, ветра, силы собственной тяжести. Здесь «развитие событий» обязательно выливается в очевидный результат — в энергию и движение. Но возьмем атомный реактор. Представим себе деление ядра урана в реальных образах, попробуем до конца нарисовать в своем воображении процессы управляемых реакций, жизнь мельчайших частиц материи, имеющих свои периоды обращений, траектории полетов, моменты взаимных встреч, внутренние конфликты и т. д. Пожалуй, это трудно, подчас невозможно. Прежде всего потому, что подобные процессы происходят невидимо, подспудно. Но от этого, незримые, они, как известно, отнюдь не становятся менее действенными, интенсивными, внутренне значительными.

Развитие мысли в «Турангалиле» так же подспудно, так же на первый взгляд неощутимо, словно накопление хлорофилла в листьях. И реализуется оно прежде всего посредством многослойных ритмических модификаций, будто имитирующих бесконечные ритмы движений жизни. Подчас это развитие, не выходящее на поверхность, — «развитие внутри». Возможно, именно поэтому формотворческая фантазия Мессиана-художника иногда кажется или вялой, или даже традиционной. Заметим, что Мессиан иной раз пользуется и обычными приемами симфонического развития (например, в финале восьмой части), но не это придает его музыке новизну и свежесть. В таких фрагментах он становится еще одним из многих. Можно не соглашаться со своеобразными принципами развития Мессиана, но в его лучших сочинениях они куда более убедительны, чем им же применяемые традиционные «общеевропейские» приемы.

(Окончание следует)

За рубежом

Куба

«Дай мне пожать твою руку»

Так называется песня, которую мы публикуем ниже. Слова и мелодию ее написала Мария А. Флорес. Это одна из многих новых песен, которые поет сегодня кубинский народ.

На Кубе всегда звучали песни. Но Куба очень много пережила за свою историю. И песни их были разные.

Когда-то Куба была свободной, как и сейчас. И такими же были ее песни — песни свободных индейцев.

Куба, принадлежащая испанской короне. Песни индейцев умолкли. Их некому петь: испанцы истребили индейцев.

Куба рабовладельцев. Печальные напевы черных невольников на сахарных плантациях, под монотонный перезвон кандалов. Этот звон долг стоял над Кубой, и поэт писал:

Венец из колючих стеблей
Ей плетет тростниковый сахар,
Но он не похож на корону,
Ведь носит его раба.

Куба героическая — Сеспедеса, Масео, Марти. Куба под «отеческой опекой». Куба под сапогом Батисты... И Куба революционная.

Столетия, медленно проплывавшие над Антильскими островами, не так изменили Кубу как стремительные семь лет, счет которым открыла самая знаменательная дата в истории Латинской Америки — 1 января 1959 года. В этот день «жемчужина Антил» вернула себе свое настоящее имя, отвоеванное ею в упорной борьбе, выстраданное веками горечи и славы — гордое и прекрасное имя — «Остров свободы».

Все, что свершает сегодня кубинский народ и что он должен свершить завтра, отражается в его песнях. В этом их огромная мобилизирущая сила и действенность. При этом новые песни не порывают с национальными традициями. Болеро или конга, гуахира или криолья, гуарача или румба — это подлинно национальное проявление духа кубинского народа, на земле которого они возникли. Таковы же песни и сегодняшней Кубы. И когда однажды Фидель Кастро во время выступления потребовал найти самое точное, емкое, лаконичное сравнение для характеристики кубинской революции он сказал: «Наша революция — настолько кубинская, как и наша музыка».

Песня «Дай мне пожать твою руку» выдержана в чисто национальных традициях. По своей мелодической и ритмической структуре она относится к старинному кубинскому песенному жанру криолья.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

За рубежом

Куба

«Дай мне пожать твою руку»

Содержание