Выпуск № 1 (338) | 1967 - страница 39

с увлечением изучаю его творения и исполняю их в концертах. Он ответил на рукопожатие, не без удивления оглядел меня и прошел дальше, к следующему посетителю; видимо, мало я был похож на артиста, с которым стоит разговаривать... Впрочем, Метнер приветливостью вообще не отличался.) В первом же разговоре Луначарский спросил меня о моих личных делах и планах. «Еще не знаю,— ответил я,— возвратиться ли в Ростов, ехать ли в Петроград или пытаться устроиться в Москве? Каждая из возможностей имеет положительные стороны; В Ростове я благоустроен, Петроград — родина, по которой я истосковался, Москва — столица». — Что ж, дело серьезное. Подумайте хорошенько. Мы еще поговорим об этом, — сказал Луначарский. Покидая Марфино, он пригласил навестить его, и не в Наркомпросе, а на дому, и дал пропуск в Кремль, где тогда жил...

Времени для принятия решения оставалось 5 мало: ведь к сентябрю штаты музыкальных I учреждений будут заполнены. Что делать? Иду в семью, где — уверен — могу получить , искренний и разумный совет, в семью моего друга Гнесина. Собачья площадка. Одноэтажный особнячок. У входа небольшая дощечка: «Музыкальное училище Гнесиных». Даю звонок прямо с улицы, и знакомлюсь с хозяйками — сестрами Еленой, Евгенией и Ольгой, разными, но 1 с ярко выраженными фамильными чертами лица. Наиболее представительная — Елена ' Фабиановна, с царственной короной серебряных волос, энергичным лицом и при всей сво* ей женственности, несомненно, волевая.

Встретили меня сестры приветливо, а узнав ^ о возможности моего переезда в Москву, ’ авансом пригласили работать в их училище. Елена Фабиановна добавила: «Как жаль, что вы не приехали раньше. Послушали бы экзамены. У меня кончили два чудесных мальчика— Чичкин и Оборин». Больше советоваться мне было не с кем, | ( ия пошел к Луначарскому. Уже сама по себе возможность побывать в Кремле, тогда закрытом для обозрения, Л с °блазняла меня, словно путешествие в древ1Л нюю Русскую историю. Впуск был через Кутафью башню. У входа — сторожевая будка. Подаю пропуск, подписанный Наркомом. Прое» верочный звонок в его квартиру; хозяйка № подтвердила приглашение. Узкая лестница, тер: важатая меж толстых стен, привела в жилище нас Уначарских. И увидел я невысокие потолки, небольшие окна, меблировку во вкусе конца

5 *

XIX века. Скромная квартира семьи небольшого достатка. Так жил и Ленин. Таков был стиль эпохи становления Советской власти. Анна Александровна приняла меня приветливо. Познакомила с мамашей. Сказала, чтоАнатолий Васильевич скоро вернется. Предложила выпить чайку. «А может быть, пока Анатолий Васильевич придет, — сказала она, — не попробуете ли наш рояль? Правда, . он в плохом состоянии...» Начал я с миниатюр Шопена. Слушают внимательно, заинтересованно. Решил сыгратьфантазию Шумана, в которую был влюблен. Во время исполнения вошел Анатолий Васильевич. «Продолжайте!» — безмолвно сделал он. знак рукой и присел на стул у двери. Окончив первую часть, я остановился. Луначарский подошел ко мне, поздоровался.

— Люблю Шумана и особенно это дивноетворение. Слышу, что и вам близок этот Гейне музыки. Беседа продолжалась за столом. Анатолий Васильевич сумел взять тон, при котором я не чувствовал неловкости и смущения, естественных при различии возраста и несоизмеримого, несопоставимого общественного положения. Спросил, у кого я учился, что делал после студенческих лет. Особо заинтересовался, моей работой в Донском отделе народного образования.

Я рассказал, как радовались мы победамКрасной Армии, с каким энтузиазмом, еще под. грохот артиллерийских залпов из-за Дона,, где засели выбитые из Ростова белогвардейцы, был организован местный наробраз> М. Гнесин, не колеблясь, принял на себя заведование музыкальной секцией, а меня привлек как помощника. Пригодился его опыт по руководству своим детищем — Музыкальной библиотекой им. Римского-Корсакова.. С энтузиазмом включились в работу и сотрудники этого замечательного учреждения, певица и композитор В. Рамм, скрипач В. Португалов. Рассказал я Наркому и о трудном бытеРостовской консерватории. Сбежали с белыми отличные специалисты, но махровые монархисты — супруги Кедров и Гладкая. — Паршивую овцу из стада вон! — отрезал Луначарский. — Они еще пожалеют. Думают, за границей — рай. Пусть попробуютгорького эмигрантского хлеба. Может статься, еще запросятся домой... Рассказал я и о пополнении состава педагогов колоритнейшей фигурой Арсения Авраамова, создателя сорокавосьмитоновой темперации музыкальных тонов, пропагандиста музыкальных электроинструментов и автора хлест

кой фразы: «Доколе мы будем играть конскими хвостами на воловьих жилах!» — Новые инструменты придут с новыми идеями и образами. Но скрипка еще долго будет петь и рассказывать о душевной жизни, — комментировал Луначарский. Специально остановился я на том, что было •сделано для образования детей рабочих, в частности — на характерных эпизодах, связанных с реквизированием роялей и пианино .у населения. Тут Анатолий Васильевич бросил реплику: — И правильно поступили! В первую очередь забота о школах, о детях! 1 Рассказал я Анатолию Васильевичу и о замечательном, всех нас радостно взволновавшем посещении наробраза делегацией рабочих мастерской Владикавказских железных дорог, попросивших открыть на Темернике детскую музыкальную школу 2 . — Вот замечательный почин! — воодушевился Луначарский. — С такими людьми мы покажем, на что способен пролетариат, какую культуру он создаст! И в вашей среде есть люди, которые готовы идти с нами. Такие, как Гнесин в Ростове, есть и в Москве, есть и в Петрограде. Мы рады, что с нами Глазунов. С нами и ваш учитель — Николаев. Но их еще немного. Интеллигенция боится, что мы сгубим культуру. Есть и такие, что готовы саботировать. А поинтересовались бы тем, что говорит о культуре Ленин! Если бы не увязли в классовых предрассудках, то были бы дальновиднее!.. — Мы будем по возможности поддерживать молодые таланты, — продолжал Нарком. — Правда, время трудное. Прежде всего надо накормить людей. Страна истерзана, голая, голодная. Средств мало, но будем делать, что можно. Сделали образование бесплатным. Будем давать стипендии. Пока не всем, а самым даровитым 3 .

1 Интересно сопоставить с этой репликой «нагоняй», который в тот период Наркомпрос получил от Ленина. Владимир Ильич возмутился тем, что «по смете Наркомпроса расход на содержание театров исчислен в 29.., а на высшие учебные заведения в 17 миллиардов». «Безобразие!!» — так реагировал на это Ильич. 2 Об организации детского музыкального образования в Ростове мне уже приходилось упоминать в печати (См. «Встреча с Гнесиным», «Советская музыка» № 5, 1963). 3 Характерно, что в письме к своему заместителю Е. Литкенсу от 27 сентября, то есть вскоре после описанной беседы, Луначарский просит его поторопиться с выработкой проекта организации фонда для поддержания людей, сыгравших значительную роль в области науки и искусства. И добавляет: «Мне хотелось бы прибавить к этому также и право пользоваться этим фондом в исключительных случаях для поддержания осо

Искренне смеялся Анатолий ВасильеЕЕ когда, разговорившись, я рассказал а о курьезах, имевших место при прие* в наробразе. Однажды явилась ко мне девушка. На: лове белая повязка — знак того, что она пе: несла тиф. Незнакомка просит дать ей ш нино. — Для чего? — спрашиваю ее. — Я занимаюсь в консерватории. — В какой консерватории? (Их было# Русского Музыкального Общества и части «Донская», профессора Прессмана). • — Что против собора, — без тени cnyi ния отвечает девица. — В чьем же классе вы занимаетесь? — У Савшинского. — Как у Савшинского?.. Я вас не за — Ну и что же, — нагло парирует при тельница. — Вы можете не знать всех i учеников. Тут я не выдержал и открыл свое инков то. Помолчав, моя собеседница собрал: с духом и полушепотом, не поднимая и сказала: «Простите. Я только собирав поступить в консерваторию. Мечтала пош: в Ваш класс, но заболела тифом и пропуг ла экзамены. Простите!» — И как же Вы поступили? — спрк Анатолий Васильевич. — Пианино, конечно, не дал, а дал заг ку к инспектору консерватории с проо: обеспечить ей возможность заниматься в ном из классов... В другой раз ко мне пришел краев: мальчик лет десяти, коричневый от зав с детскими открытыми сине-зелеными глаза: Кладет на стол бумагу. Читаю: «Заяви: артиста Политотдела Севкавфронта С. 1 Просит предоставить ему концертную раб: пианиста-солиста и аккомпаниатора. Пи полудетский. Вскидываю голову и спрашиваю: — Почему не пришел сам артист? — Я пришел, — отвечает мальчик. Хоть меня и разбирает смех, говорю ему полном серьезе: — В таких случаях полагается послу® артиста, чтобы решить, какую работу м® ему поручить. — Я могу играть хоть сейчас, — соглй ется он. Инструмента в наробразе не было, и я значаю ему прийти ко мне на дом за®

бенно выдающихся, имеющих компетентные комендации молодых талантов... Случаи №

ности все учащаются». (См. «Новый мир» 1965, стр. 251.)

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание