Леонид Витальевич Собинов. Его пылкие признания обращены к совсем юной хрупкой девушке с ясными и немного грустными глазами. Ее голос звучит еще робко, но с той теплотой, которая проникает в сердце. Видимо, это почувствовал и Собинов. До сих пор бакинская партнерша бережно хранит его портрет с автографом: «Моей очаровательной Виолетте». Это была моя первая встреча с Шевкет-ханум Мамедовой. О любимых актерах всегда хочется знать как можно больше. И чем больше я узнавал о жизненной судьбе Шевкет Мамедовой, тем сильнее ее облик ассоциировался в моем представлении с образами ее героинь. Гюльчохра из гаджибековской «Аршин мал алан», гордо отстаивающая человеческое достоинство азербайджанки, которую законы старого Востока приравнивали к вещи, Лакме — дочь индийского брамина, смело нарушающая фанатические обычаи предков во имя вспыхнувшей в ней любви к чужеземцу. Шахсенем, восставшая еще в феодальном мире против сословного неравенства. Разве не тот же боевой дух толкнул Шевкет Мамедову еще девочкой на беспримерный по смелости шаг — появиться на дореволюционной азербайджанской сцене, куда законами шариата был воспрещен доступ женщине и где женские роли исполнялись мужчинами? (...) Я познакомился с Шевкет-ханум лично в 1939 году. Народная артистка Советского Союза возглавляла тогда наш оперный театр. Ее талант был в полном расцвете. Галерея созданных ею образов обогатилась тогда об

разом русской девушки-патриотки Антониды

в опере Глинки «Иван Сусанин». Так глубоко могла ощущать характер русской музыки только артистка, тесно связанная с русской культурой, артистка, которой посвящали свои творения Ипполитов-Иванов и Глиэр, которая воспитывалась на традициях Неждановой, пела с Собиновым, Пироговым, Лемешевым.

Мне посчастливилось быть сценическим партнером Шевкет Мамедовой, видеть ее Виолетту, Джильду, Розину глазами не только зрителя, но и Альфреда, Герцога, Альмавивы. С нею легко было перевоплощаться в эти образы, потому что сама она жила на сцене и захватывала той правдой переживаний, которой дышали каждая интонация ее серебристозвонкого голоса, каждый взгляд и жест. Помаю, она сказала как-то: «Можно простить фальшивую ноту, но фальшивое чувство — ни в коем случае». Мне, тенору, довелось быть «виновником гибели» многих «дам с камелияМи ». Но никто не заставлял так остро перевивать их трагическую судьбу. В «Риголетто» е РДог встречается с Джильдой только в од

ной сцене второго акта. И помню, этого оказывалось достаточно, чтобы именно с этой сцены у меня появлялся подъем, который не

угасал до конца спектакля. <. . .)». Сергей Неверов

Первая певица Азербайджана «Баку», вечерний выпуск, 1965, 23 февраля

«<. . .) Революция, годы гражданской войны выковывали судьбы людей. Человек новой эпохи находил счастье в борьбе. Шевкет была захвачена работой. Она жила в Киеве, участвовала в концертах в пользу нуждающихся, ездила по городам России с народными азербайджанскими песнями. И вот она снова в Баку. Однажды Джафар Джабарлы пригласил ее в театр, где шла его новая пьеса. Шевкет поразило, как хорошо играли актеры. — Кто они? — шепотом спросила она у Джабарлы. — Рабочие, — с гордостью ответил он. — Где они учились?

— Нигде, многие даже неграмотные.

Неграмотные актеры? Это поразительно! Не умея читать, они разучивали роли на слух, часами слушали одного грамотного человека. Нет, это нетерпимо.

На другой день Шевкет Мамедова пошла на прием к наркому просвещения.

Решение комиссариата было единогласным: училище образовать, директором назначить Шевкет Мамедову.

<...> Ей помогали друзья. Она переписывалась с Ипполитовым-Ивановым и Глиэром, Собиновым и Неждановой, Головановым и Штейнбергом, Пироговым и Паторжинским, Спендиаровым и Аракишвили.

Многие видные московские педагоги приехали преподавать в бакинское театральное училище. Приехал и Глиэр. Азербайджанская национальная оперная музыка была тогда совсем незнакома России. Нужно было вывести азербайджанскую музыкальную культуру в большой мир, дать театру репертуар.

Глиэр начал писать “Шахсенем”. Шевкет-ханум вместе с Курбаном Примовым и Бюль-Бюлем напевала ему мелодию за мелодией, вводя композитора в богатый мир самобытной азербайджанской музыки.

И тут она столкнулась еще с одной трудностью — не было нотного издательства. Шевкет второй раз пошла к наркому просвещения и второй раз стала не только инициатором, но и руководителем важного дела. Композиторы собирали в селах и деревнях народные мелодии, гармонизировали их. Впервые родные мелодии стали пособием для школьников.

<...> Но что бы ни делала Шевкет-ханум, она прежде всего оставалась певицей. В ее репертуаре — арии из русских и европейских опер, которые она пела в Баку, и национальные песни, с которыми она вновь объездила всю страну и выступала за границей. Восторженные отклики о ее концертах сопровождали ее во всех городах. Но Шевкет-ханум радовало признание не ее личного искусства, а искусства ее народа. Газеты писали: “Выступление Шевкет-ханум Мамедовой доказывает, что вокальное мастерство и большая музыкальная культура являются уделом не только европейцев”. <...>

Когда Шевкет-ханум уходила со сцены театра, это не был уход со сцены искусства. В Азербайджанской государственной консерватории открылся класс профессора Шевкет-ханум Мамедовой».

С. Сильвестрова

Наша Шевкет-ханум
«Молодежь Азербайджана», 1962, 4 января

ИРМА ЯУНЗЕМ (1897–1975)

И. Яунзем

Песня страны Советской

«Песню принято считать душой народа. Песни — музыкальная летопись жизни, музыкальная память целого народа, страны, чьи шаги по земле отливаются в стихотворных и музыкальных строчках. <...>

Прислушайтесь к песням, что звучат сегодня в нашей стране. Сколько голосов, сколько неповторимых оттенков в песенном соцветии многонационального хора. У каждого народа свой голос. <...>

Какой гигантский путь вместе с народом прошла песня, какой скачок в своем развитии совершила!

Сорок лет назад я отправилась в экспедицию за песней. По кишлакам и аулам, от селения к селению, на лошадях, а чаще всего пешком шла записывать, собирать песни народов, которым Советская власть открыла новую жизнь. Уже были видны ростки этой жизни — в песнях, что пели люди о новом, да и в менявшихся судьбах самих исполнителей. <...>

А сейчас в Москву, в Училище имени Ипполитова-Иванова и во Всероссийскую творческую мастерскую эстрадного искусства приезжают мои ученики из Якутии, Бурятии, Татарии, Калмыкии. Сейчас, приезжая в московский класс, они привозят с собой и дыхание жизни. <...>

В строительстве новой жизни, в становлении новой социалистической культуры братскую помощь оказывал народам нашей страны русский народ. Сколько профессиональных композиторов России, отложив на время свои темы, отправилось в творческие экспедиции, взялось осваивать неизвестные пласты национальной народной музыки, чтобы помочь в отдаленных молодых республиках создать свой национальный театр, оперу, балет. Сколько исполнителей начинало включать в свой репертуар песни разных народов — белорусские,

_________

«Советская культура», 1970, 5 декабря.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

ИРМА ЯУНЗЕМ (1897–1975)

И. Яунзем

Песня страны Советской

Содержание