Выпуск № 11 (468) | 1977 - страница 47

как высокоценного — по выражению переживаний и по духовному объединению людей — качества мелоса, в сложные жанры музыкального творчества. Продолжая свое самостоятельное существование, симфония и оратория слились друг с другом в потоке песенности, образовав песенно-симфонический жанр. Наблюдая его длительный путь, радуясь новому его подъему, совершавшемуся последние два десятилетия (Г. Свиридов, В. Салманов, Д. Кабалевский, Р. Щедрин), вновь убеждаешься в плодотворности сочетания широкомасштабных, идейно-углубленных концепций симфонизма с массово-демократической направленностью песенности. Сама песня, как таковая, имела небольшое, скорее эпизодическое значение для этого жанра, в чем отчасти заключалось его отличие от песенной оперы “, ряд образцов которой напоминал сюиты, составленные из номеров-песен и предназначенные для театральных инсценировок. Не забудем, однако, что «Тихий Дон» И. Дзержинского на основе именно песенного жанра соединил оперу с революционной советской темой таким образом, что эта опера была в свое время принята широчайшей массой слушателей; а также и то, что почти четыре десятилетия непрерывно идет опера Т. Хренникова «В бурю» 12 , явление многозначительное... Отмечая некоторые (не более того!) черты перестройки жанров, мы все больше склонялись от собственно творческой проблематики музыкального искусства к проблематике музыкальной культуры, что неизбежно, так как основные идейно-эстетические принципы социалистического реализма, лежащие в основе советского музыкального творчества, в полной мере действенны для советской музыкальной культуры в целом.

массы. Необходимость удовлетворения их запросов — формулировка слишком общая: ее можно отнести и к музыкальным культурам капиталистических стран, где удовлетворяются интересы каждого слоя. При этом каждый контингент слушателей довольствуется своим, не переступая через пограничную черту. Поскольку установившиеся границы все больше становятся похожими на непроходимые рвы, миллионы п миллионы потребителей эрзацмузыки оказываются отрезанными от подлинных ценностей музыки, причем такому отчуждению способствует целенаправленная политика большого бизнеса, превращающего культуру в антикультуру. И нам в известной мере приходится сталкиваться с замыканием некоторой части слушателей в пределах узкого круга жанров, преимущественно эстрадных. Но — в основном — организация нашей музыкальной культуры предусматривает такое удовлетворение здоровых запросов различных групп, которое открывает возможность эластичного перехода от наиболее доступного к наиболее сложному, перспективу подъема на подобном «эскалаторе» к вершинам музыкального искусства. В действие этого механизма включены: классика, народная музыка и произведения советских композиторов. Отрадно то, что и творчество советских композиторов, взятое в целом, представляет по своей многоуровневой структуре именно такой «эскалатор». Более того — подобная структура свойственна индивидуальным творческим стилям ряда советских композиторов. Не говоря уже о тех корифеях советской музыки, которых уже нет среди нас, назовем например А. Хачатуряна, Т. Хренникова, Г. Свиридова, Д. Кабалевского, Р. Щедрина, А. Эшпая, А. Петрова. Охарактеризованная особенность советского музыкального творчества, а также отдельных индивидуальных творческих стилей объясняется не какой-либо нарочитой популяризаторской направленностью. Она внутренне обусловлена тем, что эстетически истинное решение стоящей перед нашими художниками сверхзадачи мыслимо только на основе всего ценного опыта человечества, высшие уровни которого обозначаются не взлетающими пробными шарами, а вершинами горных массивов, а в этих массивах вершины, склоны и подножия составляют единое целое. В свете всего здесь сказанного нужно признать, что самому советскому музыкальному творчеству внутренне присуща благородная просветительская направленность, особое осуществление в новых исторических условиях завета Глинки — писать «пьесы равно докладные знатокам и простой публике».

Развитие нашей музыкальной культуры сопровождается как укреплением ее единой идейно-эстетической направленности, так и дифференциацией музыкальных вкусов, возрастающей многослойностыо слушательской

Вот почему неправомерна подмена понятия «пеинно-симфонический жанр» понятием «песенного симфонизма», вызывающим неверное представление о ждественности композиционных принципов и приемов ого жанра и песенной оперы. Не оспаривая полностью определение этой оперы к несенной, подчеркнем, что оно все же является посторонним — хотя бы потому, что речитативные зоды играют в ней ту важную художественную роль, Pax° P R H ИМ явно не хватало в0 многих песенных опе0 . органическом сочетании песенности и песни, с сто Р он ы, декламационной речитативности — с Ирич 11 заключается . как можно предположить, одна из ин жиз нестойкости данного произведения.

Совершающаяся в нашу эпоху актуализация общечеловеческого опыта, связанная с установлением действенных взаимосвязей человека — народа — человечества, влияет не только на музыкальное творчество, но и на общее состояние и динамику музыкальной культуры. Совершается невиданное ранее расширение ее диапазона, как синхронное — по единовременному охвату стран и континентов, так и диахроническое — по проникновению в многовековую толщу музыкального искусства. Все это наглядно проявляется в концертно-театральной жизни, открывающей ныне возможность ознакомления с неизвестным ранее музыкальным искусством множества народов, отодвинувшей на несколько столетий хронологический рубеж звучащих произведений. Далекие, но становящиеся силой художественного творчества совсем близкими века и страны предстают в таких, например, различных произведениях, как «Спартак» А. Хачатуряна, «Тропою грома» К. Караева, «Шакунтала» С. Баласаняна. Самой жизнью выдвигаемая необходимость заново освоить весь ценный художественный опыт человечества — дело совокупности творческих достижений многих мастеров искусства, притом не одного поколения. Устремленность к решению этой задачи или аналогичной задачи меньшего масштаба в пределах единого индивидуального стиля, одного жизненно-творческого пути проявляется двояко. Один из способов такого проявления — стилизации, воссоздающие целостные комплексы характерных черт каких-либо стилей; особая форма стилизации — полистилистика, занявшая определенное место за последние годы в советском музыкальном творчестве и вызвавшая интерес к ее научному осмыслению 1з . Композиторская «режиссура» стилевыми комплексами, как носителями исторически сложившихся музыкальных характеристик, тех или иных типических ситуаций и переживаний, явственно представлена в балете

13 Полистилистика — один из примеров того, как сколько-либо заметные явления музыкального творчества современности оказываются так или иначе связанными с ее сверхзадачей,

А. Петрова «Сотворение мира», где сосуществуют музыкальные «слои», производные от классики, джаза и современной профессиональной музыки. Объединение и обоснование их сосуществования — в сценическом действии, сочетающем «небесное», «адское» и человеческое. «Сотворение мира» композитор понял как «сотворение человека»; в его трактовке легенда об Адаме и Еве выступает как символ того взращивания человеческого в человеке, которое совершалось тысячелетиями — по нашу современность включительно. Тем самым композитор оказался лицом к лицу с историей человечества и представляющим ее музыкально-историческим процессом, что, повидимому, и послужило поводом обращения к полистилистике. В собственно музыкальном плане три стилевых слоя балета не ощущаются как приведенные к полному единству, но, скорее, как сосуществующие друг с другом. В этом, по-видимому, кроется ахиллесова пята полистилистики: если различные стилевые истоки приводятся к полному синтезу, то исчезает полистилистика как особый композиционный прием, если же явно утверждается полистилистика, то под знак вопроса ставится стилевое единство произведения.

Великий образец — в пределах индивидуального стиля — творческой мобилизации ресурсов прошлого и настоящего во имя будущего дал Д. Шостакович. Пример тому — Седьмая симфония, обобщенно раскрывшая через конкретность определенного времени многовековую борьбу социально-созидательных сил, действенного гуманизма с социальным злом, человеконенавистничеством. Та историческая ситуация, в которой решались судьбы людей — народов — человечества, запечатлена художником — советским патриотом и интернационалистом со страстной идейной убежденностью, с пафосом партийного и всенародного включения в борьбу, на том высочайшем уровне всечеловеческой культуры, который — в нашем понимании — несет в себе идеал прекрасного. Сущность этого произведения такова, что для его характеристики оказались необходимыми все основные мировоззренческие принципы искусства социалистического реализма.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание