Хачатурян таков же, как и его музыка, она — его естество и самая его суть.

Достигнутое Хачатуряном в творчестве не только ценно само по себе, оно еще многозначимо и необходимо для развития культуры вообще. Возьмем, к примеру, лишь приход А. И. Хачатуряна к совершенно новому качеству в соединении и развитии традиций русской, западноевропейской композиторских школ и музыки Востока. Много ли мы можем еще назвать столь впечатляющих примеров органичного синтеза элементов фольклора одних народов с культурой и традициями других стран и народов, причем примеров таких, чтобы этот сплав, рожденный волей одного художника, сразу же стал необходимым для развития культур всех народов, стал неотъемлемой частью мировой культуры?

С годами я все больше проникаю в истинный смысл определения «стихийность», так часто употребляемого в оценках творческого темперамента А. И. Хачатуряна. Стихийность — не в смысле необузданности и мощности, а в смысле красоты стихии как части самой природы. Как непреходящего явления вечности.

Арам Ильич много лет ведет класс композиции в консерватории и Институте имени Гнесиных. И здесь очевидно своеобразие его творческого метода, основанного на дружеском общении.

Да, он безусловно может научить построению сложнейшей формы и виртуозной оркестровке. Но эти задачи для него не основополагающие — он воспитывает в ученике художника и часто художника, работающего совсем в иной плоскости, чем он сам.

Главное для Хачатуряна, чтобы на занятия приходил друг, молодой коллега. Он особенно нетерпим к двум свойствам учеников, довольно близко лежащим, — чересчур деловому подходу к своему творчеству и отсутствию эмоционального начала.

С первого знакомства Хачатурян просит ученика: «Рассказывайте мне о себе все — нам это пригодится в дальнейшем».

Он внимателен к мелочам сегодняшним, потому что способен разглядеть за ними ростки будущего. И это будущее он уважает в своем ученике.

Арам Ильич способен увлечься самыми невероятными вещами. Надо видеть, как он переходит на другую сторону улицы, чтобы повнимательнее рассмотреть, например, со вкусом выполненную афишу и как потом обсуждает ее достоинства с часто провожающими его домой студентами. Дойти до его дома от консерватории, кстати, довольно трудно — Хачатурян сам в шутку говорит, что надо менять маршрут: все его знают, здороваются с ним, вступают в беседу, которую он охотно поддерживает.

Еще одно редчайшее свойство Хачатуряна-педагога — мгновенно схватывать суть предмета. Например, просчеты формы музыкального произведения, наиболее уязвимые ее места ясны ему с первого прослушивания. То же и в разговоре: как бы ни вел себя пришедший человек, как бы ни ходил вокруг да около, Арам Ильич сразу понимает, чего он хочет, с чем пришел (а просителей множество — его способность помогать общеизвестна).

Каждый педагог, я думаю, знакомит своих учеников с теми подводными рифами, которые неизбежно могут возникнуть на их пути. И Хачатурян в этом смысле — не исключение. Но его студенты — счастливые студенты, потому что узнают от Арама Ильича, что искусство — это праздник.

И когда Арам Ильич возвращается с больших гастролей, он умеет найти время и рассказать, как встречала его музыку та или иная публика, показать фотографии, на которых ему, стоящему в свете прожекторов, рукоплещут тысячи слушателей. И гордость за учителя, за свою профессию, за советскую музыку, возникающая у студента, становится еще одним этапом учебы.

Секретам ремесла учат многие. Хачатурян посвящает в таинство искусства. И в этом смысле всегда остается для своих студентов идеалом, к которому нужно стремиться. Арам Ильич Хачатурян молод душой и потому — друг молодых, смело ищущих себя в водовороте направлений и стилей. Его выступление на последнем пленуме Союза композиторов СССР — полное тому подтверждение. Он не только воспитывает молодых композиторов, но и умеет поддержать их в трудные минуты неудач и сомнений.

И легок нам печали нашей гнет,
Когда король такую же несет, —

сказано у Шекспира.

Судьба Арама Ильича Хачатуряна в музыке — сложнейшая и высокая судьба. И те, кто вышел из его класса, готовы к трудностям и исполнены надежды. С нами идет Учитель.

А. Чайковский

О Т. Н. ХРЕННИКОВЕ

У каждого человека есть моменты, которые надолго определяют его дальнейшую судьбу. Для меня, как и для многих начинающих композиторов, такой момент наступил, когда я присоединился к студентам класса сочинения профессора Т. Н. Хренникова.

Прежде всего поражает обширнейший диапазон деятельности Тихона Николаевича. Хренникову-композитору посвящены книги, статьи, рецензии. Его музыка сразу завоевала прочную любовь слушателей и в нашей стране, и далеко за ее пределами. Разнообразные по жанрам сочинения, плод неиссякаемого творческого горения и неустанного труда, объединяет одно качество — глубокая человечность. Это свойство унаследовано композитором от мастеров русской классики. Вера в человека, его «дум высокое стремленье», неугасающие оптимизм и жизнелюбие пронизывают буквально все сочинения Хренникова, вызывая у слушателей мгновенный отклик — горячий, благодарный, искренний...

Нередко Тихон Николаевич предстает перед публикой в качестве пианиста. Здесь раскрывается еще одна грань его мастерства. В Московской консерватории до сих пор помнят блестящие исполнительские успехи Хренникова — студента класса Генриха Густавовича Нейгауза, его безупречную технику и оригинальную, яркую интерпретацию классики. Можно только поражаться, как музыканту и сегодня удается неизменно сохранять превосходную пианистическую форму, не имея, естественно, никакого времени для систематических занятий на рояле. Авторские исполнения Хренниковым концертов для фортепиано или выступления в роли концертмейстера всегда отличает, кроме страстного эмоционального накала, высокое техническое мастерство.

Огромная общественная, государственная, партийная деятельность Тихона Николаевича Хренникова тоже широко известна. Но о Хренникове — педагоге, профессоре Московской консерватории подробно, по-моему, не писал еще никто, а хотелось бы подчеркнуть, что эта сторона его деятельности, очень интересная и самобытная, безусловно требует к себе особого внимания.

Эти заметки не претендуют и не могут, естественно, претендовать на детальное исследование принципов педагогики Т. Н. Хренникова, это скорее чисто эмоциональные впечатления от общения с выдающимся художником, интереснейшим человеком.

Личность педагога, его человеческие качества так же важны, как и его талант, знания, опыт. Бывает, что педагог обладает большим профессионализмом, но не пользуется расположением студентов, и, что самое примечательное, студенты в конце концов не верят ему и в профессиональном отношении. Бывает и наоборот, вроде бы и приятный человек, но свой предмет знает неважно. Только соединение этих двух качеств плюс особый педагогический дар выделяют настоящего мастера. Тихона Николаевича любят и уважают за удивительную чуткость и доброту ко всем студентам без исключения, за строгость и прямоту в замечаниях, за его, если можно так сказать, щепетильную обязательность в занятиях со студентами.

Все мы прекрасно знаем, насколько бывает занят Т. Н. Хренников, как невероятен, непостижим объем его деятельности. Но если он, будучи по делам в Ленинграде, специально приезжал, чтобы провести урок, то одним этим фактом заслужил безграничное уважение и доверие своих учеников.

Если он лечится или отдыхает за городом, то занятия проходят как обычно, потому что все знают, что «шеф» обязательно приедет. Если занятие все-таки отменяется по каким-то уважительным причинам, то потом, либо в своем кабинете в Союзе композиторов, либо у себя дома, Тихон Николаевич непременно проведет пропущенный урок.

Такое отношение подкупает не только своей честностью, добросовестностью, но здесь проявляется именно тот высший педагогический профессионализм, свойственный только большим мастерам своего дела.

Метод преподавания, с одной стороны, очень прост, а с другой — чрезвычайно сложен. Сам Тихон Николаевич говорил как-то смеясь, что научить сочинять музыку нельзя, да и не нужно ни в коем случае, а нужно только не мешать способному человеку и иногда, если необходимо, что-то ему подсказать. Одному достаточно просто сказать, другому показать, у третьего надо зачеркнуть и переделать, четвертому вообще ничего не говорить, и такая дифференциация должна быть с каждым учеником, по каждой новой вещи, а если что-то спутать, то уже помешаешь. Не мешать — самый главный и самый важный принцип.

В классе Хренникова музыку пишут действительно очень свободно и разнообразно. Не случайно отсюда вышли многие уже полу-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

А. Чайковский

О Т. Н. ХРЕННИКОВЕ

Содержание