они уныло твердят басню о конформизме либо же «оппозиции» творческой интеллигенции в СССР, располагая разве что «показаниями» пресловутых диссидентов. Некий американский автор, совсем не по-американски называемый Виктором Серовым, выпускает «научное исследование» под душераздирающим заголовком «Сергей Прокофьев. Советская трагедия». Но вот другой, действительно американский ученый Уильям Остин свидетельствует: «Прокофьевская музыка бесспорно лучше знакома и любима большим количеством музыкантов, нежели музыка Хиндемита или Веберна, не говоря уже о слушателях»; в концертных программах нашего времени имя Прокофьева «встречается гораздо чаще, чем Хиндемита, и, может быть, чаще, чем имя Стравинского»...²⁶.

Значение нашего опыта — в том, что в обстановке, когда западная музыка была охвачена глубоким идейным кризисом, когда великие в прошлом музыкальные державы переживали тяжелый социальный и нравственный разлом, знамя истинно содержательного, искреннего и человечного искусства подхватила молодая Советская республика. Конечно, мы знаем и на Западе честных и талантливых художников, внесших свой вклад в культуру XX столетия. Но и они не в силах остановить все углубляющийся кризис, ставящий музыку на грань катастрофы. Не об этом ли свидетельствует, в частности, тезис одного из авторов западногерманского журнала «Musica»: «От электронной музыки к электронному управлению синтетическим произведением искусства»?

Синтетическим продуктам головного «творчества», несъедобным для массовой аудитории, советские художники противопоставляют искусство живых мыслей и живых страстей, равно докладное и знатокам, и рядовым слушателям. Самые прогрессивные, самые прозорливые музыканты эпохи услышали его и пошли за ним. «Все мы, — писал Ганс Эйслер, — в том числе и композиторы стран демократического лагеря, являемся учениками Октябрьской революции, учениками русского рабочего класса, одержавшего величайшую историческую победу. Октябрьская революция и перед нами, музыкантами, выдвинула огромные задачи, подобных которым не было во всей истории музыки. С Октябрьской социалистической революции началась новая глава в жизни человечества, а стало быть, новая глава в истории музыкального искусства»²⁷.

Значение нашего опыта — в том, что он неопровержимо доказывает: только духовно богатое, только национально яркое и интернационально сильное искусство может выйти на передовые идейные рубежи современности. Грандиозный идеологический аппарат брошен империалистами на борьбу с мировой системой социализма. Не последнюю роль играет в нем «советология», открыто или скрытно выдвигающая цель исказить, извратить, в конечном счете — повернуть вспять процесс поступательного развития художественной культуры нового мира. «В той мере, в какой “советология” была инструментом или оружием практической политики, она была откровенно антикоммунистической. Это должно быть ясно всем» — таково важное признание одного из видных американских общественных деятелей.

Это действительно ясно всем. Но точно так же всем должно быть ясно, что в острейшей идеологической борьбе, развернувшейся на арене современной культуры, победное слово остается не за искусством, зависящим от денежного мешка и политического подкупа. Победное слово остается и останется за могучим, подлинно гуманистическим искусством социалистического реализма. И именно потому, что оно свободно избрало пожизненное служение самым высоким идеалам человечества — пламенное служение Революции.

_________

²⁶См.: «История музыки народов СССР». Указ. изд., т. V/2, 1974, с. 313.

_________

²⁷ Ганс Эйслер. Свет великого Октября. «Советская музыка», 1957, № 11.

Революции посвящается

А. Хачатурян

Москва

Какое место занимают тема и образы Революции, мотивы Октября в моем творчестве? Это очень серьезный, глубокий и емкий вопрос. И для ответа на него можно избрать два пути. Первый путь — перечислить свои сочинения, непосредственно связанные с Октябрем. Второй — сказать о том, как повлиял он на все мое творчество, более того, — на всю мою жизнь. Попытаюсь сделать и то и другое, в том, конечно, объеме, который предоставляет короткое журнальное высказывание.

Мысленно проглядывая сегодня все, что было мною создано, останавливаюсь прежде всего на Первой симфонии, исполненной впервые в 1935 году дирижером Эугеном Сенкаром и по сей день звучащей у нас и за рубежом. Вспоминаю ее в связи с заданным мне вопросом не только потому, что симфония посвящена 15-летию Советской власти в Армении. Когда я начал писать эту музыку, то не думал о какой-либо официальной дате: просто меня переполняло чувство огромной радости от сознания, что моя родная Армения стала свободной, что Великий Октябрь открыл перед ней огромные перспективы. Именно это чувство, что называется, водило моим пером.

Далее хочу назвать балет «Гаянэ», завершенный мною в военном 1942 году и до сих пор привлекающий внимание балетмейстеров у нас и в других странах. В этом сочинении тема любви к Отечеству, готовности выполнить свой патриотический долг раскрывается

_________

Продолжение. Начало см.: «Советская музыка», 1977, №№ 9 и 10.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Революции посвящается

А. Хачатурян

Содержание